Коллектив авторов – Удивительные истории о котах (страница 32)

Характер Джульетты стал еще более неуживчивый, чем раньше. В руки она не давалась никому. При любом посягательстве на свою свободу отбегала, а если не успевала, то царапалась отчаянно. Только Яне разрешала себя погладить, да и то во время еды, пока была занята. На Федюню смотрела недоверчиво, словно знала, что он про нее тогда сказал, когда она пропала.

На улице Джульетта охотилась. Воробьи находили что-то интересное на нашей лужайке и иногда слетали на нее целыми стайками. Я однажды видела из окна, как Джульетта подкрадывается к ним по-пластунски, тихарясь за жидкими стебельками тимофеевки. Ее трехцветная шкурка хорошо была видна сверху, но воробьи суетились на земле и не смотрели в ту сторону. Джулька не торопилась, ее усы торчали вперед, челюсти вздрагивали, обнажая острые зубки, а кончик хвоста нервно ходил вправо-влево. Потом по кошачьей спине словно прошла поперечная волна, она вся мелко задергалась и стрелой влетела в воробьиную стаю. Птахи бросились врассыпную, но одна из них уже была крепко схвачена мощными кошачьими челюстями.

Я подумала, что, не обладай Джульетта бойцовским характером, она бы тут зиму не пережила. Вот Офелия точно не пережила бы.

Бывало, что Джулька притаскивала задушенного мыша или воробья домой, кладя их на кухне под раковину. Видимо, пыталась нам показать, какая она ловкая охотница. Филя на подобные приношения смотрела с брезгливостью, иногда подходила и трогала трупики лапкой, но в целом не одобряла. Видимо, считала охоту варварским пережитком, недостойным приличной кошки. Хотя Федюня полагал, что все дело в вопиющей антисанитарии, начинающейся сразу за порогом, а также в несомненном наличии у местной дикой живности всяких не менее диких паразитов, и что умница Офелия абсолютно права, держась от них подальше. Она даже свою специальную кошачью еду из незнакомой мисочки есть отказывалась, признавая только ту, к которой привыкла.

Джульетта обрела приличный вид, залоснилась и поправилась. Так хорошо поправилась, что в одночасье принесла котят. Малышей было всего двое: трехцветная кошечка и черный, с белыми носочками и таким же пятном на грудке, котик. Им оборудовали мягкую лежанку в большой коробке.

– Ну вот, теперь у нас есть Гамлет, – сказал Федюня, осмотрев новорожденных.

– Почему Гамлет? – спросил муж.

– Потому что я больше никого из Шекспира не знаю, – честно признался сын.

– А как же Ромео?

– А, ну да, этого помню. Вот только не могла же Джульетта родить Ромео, правда? Так что ее Ромео мы уже вряд ли увидим, – констатировал Федюня.

Быстро, однако, дети учатся разбираться в творчестве английского классика.

– А вторая будет просто Люсей, – твердо сказала Яна. – Надоел уже ваш Шекспир.

Я подумала, что это хороший выбор. У шекспировских героев как-то не очень складывалась личная жизнь. Да и остальная не складывалась. У Люси однозначно больше шансов на счастливое будущее.

– А какие у них будут глаза? Тоже разные? – спросила Яна.

Мы только пожали плечами. Глазки у котят еще не открылись.

Когда Джульетта убегала во двор гонять воробьев, Офелия иногда подходила к котятам, особенно если те, соскучившись по мамке, начинали пищать. Обычно тут же в доме материализовывалась Джулька и с яростным шипением отгоняла Филю в ее угол.

Но однажды Джульетты не было особенно долго. Проголодавшиеся котята проснулись и жалобно мяукали в своей коробке. Офелия подходила и отходила несколько раз. Чувствовалось, что она одновременно и жалеет крошек, и смертельно боится ярости их мамаши. Так продолжалось часа два. Яна тоже сидела рядом с котятами, гладила их, рассказывала про то, что мама скоро придет, вздыхала и не знала, как успокоить малышей. Наконец Офелия не выдержала и запрыгнула в коробку. Крошки замолчали и начали активно тыкаться носами в ее брюхо, ища соски. Увы, молока у Фили не было. Но котята, пригревшись у теплого кошачьего живота, все же затихли. Когда явилась Джулька, все трое уже мирно спали. Мы боялись начала боевых кошачьих разборок, в которых могли пострадать и малыши, и вообще все, кто оказался бы поблизости от эпицентра. Поэтому поближе к эпицентру сгрудилась вся семья. Котята тихо сопели носиками. Белоснежная Офелия нежно обнимала черненького Гамлета передними лапками. Трехцветная Люся прижималась к ее животу. Джулька обошла лежанку несколько раз с недовольным видом, нервно подергивая хвостом, но мирная картина подействовала и на нее. Она поборола свое раздражение и не стала прогонять соперницу, а просто легла рядом с котятами, – размеры коробки это позволяли. Малыши, похоже, прямо во сне почуяли запах ее молока, повернули головки и присосались к материнскому животу. Глазки у них еще не открылись, но обоняние работало отлично.

С тех пор утренние разборки с шипением и оскорблениями прекратились. Пока Джулька была дома, Офелия располагалась на своей половине, а когда мамашка отправлялась погулять, Филя грела ее малышей.

Но однажды Джулька не вернулась ни вечером, ни на следующее утро.

Голодные котята плакали. Молока у Фили не было, а ее лежание рядом их уже не успокаивало. Мы попытались дать им молоко из обычной детской бутылочки с соской, но соска оказалась просто огромной для крохотных кошачьих ротиков.

– Уже могли бы сами из блюдца пить, – сказал муж.

Но котята пить из блюдца категорически отказывались. Молоко на гладкой твердой поверхности их никак не привлекало. Выход нашла Яна. Она налила немножко молока себе на ладонь, сложенную лодочкой, и сунула под нос одному из котят. Котенок воспринял складки кожи на ладони как соскè́ и начал активно их сосать. Заодно в рот попало немного молока. Так и приспособились кормить малышей с ладони. А Филя согревала их своим теплом.

Джульетта больше не вернулась. Видимо, нашла себе нового Ромео.

По крайней мере так мы сказали Яне.

Но Яна в этот раз отреагировала намного спокойнее: ей хватало забот с Люсиндой и Гамлетом. У них только-только открылись глазки, и котята начали потихоньку обследовать территорию.

Я наткнулась на Джульку случайно. Она лежала за огородами мятым трехцветным комком, над которым уже потрудились вороны. Сложно было сказать, что произошло. Может, сбило мотоциклом, а может, подрали бродячие собаки. Но даже по грязным сохранившимся пятнам я видела, что это была она, наша неповторимая кошачья личность Джульетта, которая смотрела двумя глазами в два разных мира. И возможно, она видит нас сейчас из какой-нибудь своей параллельной вселенной.

Своим я ничего рассказывать не стала. А про лопату наврала, что соседка попросила одолжить. Пусть они верят в Джулькино счастье с Ромео.

Марта Кетро

Евина работа

Восхитительный, но несколько рассеянный израильский сервис дал сбой, и мне не доставили на борт самолета крем, заказанный накануне в duty free on-line. Поэтому, добравшись до Тель-Авива, я первым делом отправилась искать косметическую лавочку.

Но вы не узнаете всей правды, если я не скажу о том, как ехала в машине и бессмысленно улыбалась, потому что в Москве сегодня выпал снег и всего пять часов назад я смотрела на слякотную серую землю, а теперь вижу сияющее ночное шоссе, глупые пальмы, слышу темное море и болтовню иноязычных таксистов в эфире. Важно также отметить, что, бросив вещи в своем временном доме, я сменила теплые бархатные штаны на розовое платье и серый легкий плащ, надела сандалики и пошла добывать все необходимое для жизни: местные деньги, пол-литра свежего гранатового сока, пакетики с мятным чаем и какой-нибудь крем, конечно же.

И уж конечно, нужно упомянуть ликование, кипящее в северном теле, которому внезапно отменили приговор к пятимесячной зиме (хотя его на самом деле всего лишь отсрочили на пару недель, но тело ничего не соображает и не предугадывает).

И со всем этим я оказалась на пороге лавочки с недвусмысленным ассортиментом и страшно обрадовалась, когда девушка за кассой крикнула с порога: «А ну пошла отсюда!»

– О, вы говорите по-русски, замечательно!

– Ой, простите, простите, это я не вам, кошке! Она целый день сюда лезет, извините!

– Ничего, я видела.

Я в самом деле заметила белую кошечку, которая зашла в дверь с невозмутимым видом, не таясь и не смущаясь, будто точно знала, которая из баночек ей нужна. Даже завидно, я-то теряюсь в незнакомых марках. К счастью, девушка, несмотря на сомнительное приветствие, была любезна и нашла для меня что-то не слишком жирное и душистое.

А потом, потом город раскрывался, легко отдавал и недорого продавал свои радости: солнце, море и мельчайший, смертельно опасный для айфона и фотоаппарата песок, будто специально созданный для того, чтобы люди больше смотрели и видели, а не щелкали бездумно камерами, не рассылали эсэмэсок и не обновляли статусов в социальных сетях.

И в каждой точке города, стоило повернуть голову, я замечала рыжий, белый, черный, серый или вовсе неопределенного цвета силуэт, с напряженным хвостом и внимательными ушами, надзирающий за реальностью, контролирующий пространство или абсолютно безразличный. Даже в кафе, где я по вечерам заказывала пирог take away, эмблемой была кошечка, точнее полкошки, лучшая ее половина, с головой и передними лапками.

Казалось, они сопровождают каждое мое переживание на этой земле, хотя в момент принятия самого важного решения никого из них поблизости не было. Это случилось в пустыне, когда я стояла на романтическом обрыве и смотрела на Мертвое море и лежащую за ним Иорданию. Пустыня была каменистой и золотой, море голубым, а тот берег – розовым, и, глядя на эту колористическую непристойность, я отчетливо поняла: «Хочу здесь зимовать». Не именно здесь, но в этой стране, в милосердный климатический период, когда нет жары. Определившись с желанием, я подумала, что нужно будет купить лотерейный билет – иного способа достать необходимые деньги я не знала.