Коллектив авторов – Творчество: наука, искусство, жизнь. Материалы Всероссийской научной конференции, посвященной 95-летию со дня рождения Я. А. Пономарева, ИП РАН, 24-25 сентября 2015 г. (страница 18)

Ушакова Т. Н. Рождение слова: Проблемы психологии речи и психолингвистики. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2011. 524 с.

Е. С. Воробьёва[41]

Формирование мотивации к художественному татуированию у тату-мастеров и их клиентов

Институт Социологии Российской Академии Наук (Москва)

Художественное татуирование в России – явление относительно молодое и мало изученное в социальных науках. Оно возникает в начале 90-х гг. 20-го века в период радикальной смены политического, экономического и социального курса и – наряду с пластической хирургией или бодибилдингом – выступает как одна из телесных практик, направленных на телесное преобразование. Понятие «художественное» в данном случае не несет оценочной нагрузки, и критерием «художественности» для нас является самоидентификация тату-мастеров и их клиентов-носителей татуировок, квалифицирующих свои татуировки как произведения искусства.

Выявление содержательных и процессуальных аспектов мотивации подобного телесного преобразования явилось целью эмпирического исследования, проведённого мной в период с 2012 по 2015 гг. Исследование проводилось с использованием метода глубинного полуструктурированного интервью, выборка (N=40) формировалась по методу «типичных представителей», эмпирическую базу составили 14 тату-мастеров наиболее крупных московских тату-салонов и 26 клиентов тату-мастеров с несколькими татуировками, занимающими большую поверхность кожного покрова. Возраст респондентов – 20–40 лет. Проверка аналитических выводов на валидность осуществлялась методом триангуляции.

Анализ интервью респондентов позволил выделить первичную мотивацию, которая возникает у респондентов и подталкивает их к первому опыту татуирования, и вторичную мотивацию, которая накладывается на первичную и затем становится основной – в случае, когда первый опыт татуирования не вызвал отторжения, и татуировка, наоборот, закрепилась в сознании ее носителя. Выделение первичной и вторичной мотивации оправдано еще и тем, что первые татуировки у 100 % тату-мастеров и 28 % клиентов – это несовершенные в художественном отношении татуировки, так называемые «портаки», которые в подавляющем числе случаев набиваются в «несознательном» возрасте и кустарным способом. По мере того, как происходит осмысление этого первого, зачастую спонтанного, опыта, мотивация к продолжению собственной тату-истории претерпевает значительные изменения.

В первичной мотивации аналитически выделяется два уровня ее развития.

1.1. Первый уровень первичной мотивации. На первом уровне четко прослеживается мотив подражания, в котором, впрочем, открыто признается не более 50 % респондентов из числа тату-мастеров и не более 20 % респондентов из числа клиентов. В первую очередь речь идет о влиянии непосредственного окружения, в котором татуировка воспринимается как норма и работает принцип «с кем поведешься». Т. е. речь идет о прямом влиянии «значимых Других». При этом 100 % респондентов подчеркивают самостоятельность принятия решения сделать татуировку – в том смысле что «за руку» их никто в «мир татуировки» не приводил.

По мере того, как первичный интерес к татуировке закрепляется в сознании респондента, идея непосредственно сделать татуировку стимулирует дальнейшее немедленное действие только в тех случаях, когда респонденты находятся еще в совсем юном возрасте. Такая модель поведения – наряду с подражанием – связана с любопытством и стремлением поскорее «попробовать кольнуть», «испробовать на себе». В этом случае психологическое состояние, в котором респонденты впервые «набиваются», они описывают как «кураж», «азарт», «на подъеме», «прикольно», «любопытно», и наиболее распространенный сценарий вхождения в «мир татуировки» демонстрирует легкомысленное, игровое начало истории. Татуирование на этом этапе характерно в большей степени тату-мастерам, чем их клиентам, которые начинают татуироваться чуть позже (по достижении восемнадцатилетия).

1.2. Второй уровень первичной мотивации отличается началом рефлексивного осмысления татуирования.

Первый по частоте упоминаний сценарий демонстрирует более серьезные психологические основания, которые присоединяются к стремлению «попробовать»; он связан с осознаваемым внутренним протестом против запретов родителей.

Во втором сценарии прослеживается мотив эпатажа, демонстрации и самоутверждения – «хотелось выделиться и доказать миру».

С данным сценарием связан третий, когда человек озабочен поиском круга общения: «эти люди казались мне такими крутыми, смелыми».

Четвертый сценарий – когда к первичному интересу к татуировке присоединяется эстетический компонент, основанный на первом опыте эстетического переживания: «…дракон японский… меня это поразило».

Пятый сценарий – когда к первичному интересу присоединяется мотив защиты, и в татуировку вкладывается религиозный, мистический, смысл.

Шестой сценарий – когда к первичному интересу присоединяется мотив самовыражения: возникает потребность переноса на собственную кожу собственного или чужого художественного творчества, наиболее точно отражающего представление о себе, «Я-образ».

По мере прохождения второго уровня первичной мотивации респонденты начинают оценивать свой первый опыт татуирования, и происходит процесс постепенного критического пересмотра первичных оснований. Первый уровень первичной мотивации, подражание и любопытство, отвергается. Респонденты, откровенно признающиеся в том, что начало их тату-истории связано со следованием моде, с демонстрацией, отмечают, что татуировка делается уже не напоказ, а «для себя». На этом этапе выбор сюжета и стиля татуировки становится более тщательным: респонденты начинают изучать специализированную литературу, внимательно просматривают галереи работ тату-салонов, ищут подходящего им мастера. Второй уровень первичной мотивации либо 1) закрепляется как основной, либо 2) отвергается и на его место заступает новый, либо (наиболее часто) 3) происходит расширение мотивационной сферы, и новый мотив дополняет уже существующий или вытесняет его с первой позиции. Восприятие собственной татуировки усложняется и наполняется новыми смыслами. На этом этапе возникшее желание сделать вторую татуировку («увидел на N – запало – хочу себе») не реализуется мгновенно в непосредственном в опыте татуирования, а проходит стадию согласования с изобразительным объектом – стадию размышления, в ходе которого постепенно является одна идея, потом другая, третья, – покуда, переходя от идеи к идее, сознание не формулирует наконец решение задачи, определяя всю совокупность желаемого образа. На этом этапе оформляются более осмысленные индивидуальные мотивациионные карты, которые приобретают поливалентный характер.

2.1. Протестный мотив отмечен на мотивационной карте большинства респондентов. Однако только у 2-х он выступает как один из основных и связан уже не с бунтом против родителей, а с возражением против навязываемых рекламной индустрией стандартов телесной красоты, стандартов феминности/маскулинности.

2.2. Эстетический мотив. Наиболее распространённым мотивом выступает мотив украшения собственного тела: о красоте так или иначе говорят 100 % респондентов, сходясь во мнении, что татуировка это «искусство» и что «она должна быть красивой».

2.3. Мотив самовыражения. Этот мотив так или иначе присутствует на мотивационной карте всех респондентов. Однако понимание термина «самовыражение» у респондентов различно, и понятие это имеет, скорее, обобщающий характер, выступая как родовое, включающее в себя более насыщенные смыслом частные видовые случаи. Пользуясь термином «самовыражение», респонденты включают в его объем понятия «самопознание», «самоидентификация», «самопозиционирование» и «утверждение собственной онтологии». Татуировка связывается и с «желанием выразить какие-то духовные ценности – то, что есть внутри, но то, что нельзя выразить словами», и с «образом мышления», и со стремлением «подчеркнуть какую-то черту характера».

2.4. Мотив защиты. Этот мотив тесно спаян с мотивом самовыражения и самопознания: татуировка понимается здесь как «талисман», «оберег».

2.5. Мотив увековечения в памяти. Этот мотив также присутствует на мотивационной карте по меньшей мере четверти респондентов и обусловлен потребностью постоянно ощущать эмоциональную связь с очень близким и дорогим тебе существом. Татуировки этого типа – возлюбленные, друзья, домашние животные.

2.6. Мотив поиска круга общения. Ни у одного из респондентов этот мотив на данном этапе не выступает как доминирующий, поскольку расширение круга общения было достигнуто на предыдущем этапе.

2.7. Мотив боли. Этот мотив ярко выражен на мотивационной карте только одного респондента, охарактеризовавшего татуировку как мазохизм и признавшегося, что зависим от боли. Для остальных респондентов болевой аспект связан с «преодолением себя». Именно с преодолением респонденты соотносят повышение самооценки, достигнутое в результате татуирования.

Мотивация к татуированию подвержена динамике и в процессе своего развития приобретает поливалентный характер. От подражания и любопытства через татуирование человек проходит сложный путь к рефлексивному освоению себя и мира. На примере татуирования как телесного преобразования мы видим, насколько важную роль оно играет в процессе «представления себя другим», самопознания и конструирования идентичности. Роль татуировки в этом процессе проявляется тем в большей степени, чем теснее она связана с «жизненным миром» человека и чем больше через неё раскрывается фундаментальный проект личности.