Коллектив авторов – Точка отрыва (страница 83)
– Ладно, хватит глазеть. – Черныш взял Алису за руку и потянул прочь от таинственного провала, – Мне еще нужно доставить тебя к отцу. А не то Каледин меня найдет и уши оторвет.
«
– Пойдем, Малявка! А не то возьму твоего медведя и сброшу в эту яму!
– Не называй меня Малявкой! Это только дядя Каледин может меня так называть!
Вслушиваясь в шорох уходящих шагов, наемник наконец-то позволил себе закрыть глаза и то ли тихо запел, то ли ему это лишь показалось:
И перед тем как окончательно погрузиться в мир, где властвовали лишь оттенки серого цвета, Каледин услышал, что звук шагов возвращается.
Почудилось или нет?..
Алексей Смирнов
ДЫМ НАД ДЖЕЙНСУ
Миша проснулся, но глаза открыть не спешил. Что может быть лучше – качаться на теплых волнах полудремы, когда торопиться заведомо некуда, и мысли лениво поднимаются из подсознания, как пузыри с болотного дна? Ноги затекли и ноют, зато висок приятно холодит алюминиевая стойка кабины и в уютный рокот двигателя вплетается еле слышный писк радиокомпаса.
Забавно вспомнить, как он ерзал и кусал губы, когда в первом полете алый малютка-«Суперкаб» нырнул в низко висящие тучи и привычный океан леса за стеклом сменился белым туманным маревом. В прорехах тягучей облачной ваты торчали острые вершины сосен, словно пытаясь зацепить наглого пришельца, опрокинуть на землю и навсегда похоронить под густым пологом тайги.
Конечно, Миша старался не подавать вида. Седлунд, которого он знал тогда от силы час, не то что не боялся – казалось, не обращал внимания на молочную пустоту вокруг. Закрепив ручку управления самодельной петлей из поясного ремня, он пил кофе прямо из термоса и откровенно скучал. Это потом уже, когда они сидели в «Чемпионе Севера» и обмывали первую квартальную прибыль, Стиг рассказал ему старую пилотскую пословицу: «Полет – это часы серой скуки, разбавленные мгновениями дикого ужаса». В тот раз до «ужаса» не дошло – минута в минуту с планом полета норвежец снизился до тысячи футов и оказался точно над излучиной реки, а потом вальяжно поцеловал бетон на центральной улице фактории Олдс, служившей по совместительству посадочной полосой.
– Майк, – обернувшись, прокричал пилот, – Майк, ты спишь?
Миша нехотя разлепил глаза и помотал головой:
– Сплю. Спал. Что такое?
– Ты взял рацию? Моя села и почему-то не заряжается.
– Взял, конечно.
– Тогда попробуй вызвать поселок. Нууатак минут через пять будет, а от нее, сам знаешь, рукой подать.
– Окей. Дай кофейку, а?
– Все выпил. В Джейнсу попьешь, скоро уже.
Извернувшись, Миша залез в стоящий в ногах рюкзак и нащупал под пакетами с товаром увесистую пластиковую коробочку рации.
– Частота обычная?
– А? – через пару секунд откликнулся Стиг. – Повтори, не слышу ни черта.
– Частота, спрашиваю, обычная?!
– А! Нет, они сменили в том месяце. А на какую, не помню, – усмехнулся он. – Попробуй 122 и 9.
Миша щелкнул выключателем. Дождавшись, когда светодиод перестанет моргать и загорится ровным красным светом, выкрутил на верньерах 122 и 9, надел гарнитуру и прижал тангенту вызова:
– Джейнсу, доброго дня, это «Пайпер Суперкаб Папа-3-7»… – он подергал Стига за плечо, и тот, не оборачиваясь, дважды сжал и разжал кулак, а потом показал еще два пальца, – двенадцать миль к юго-западу, пять с половиной тысяч, посадка. Дайте, пожалуйста, ветер, давление и полосу. Джейнсу?
Где-то через полминуты, когда Миша был готов повторить вызов, из гарнитуры донеслось сдавленное: «…апа-3-7…три…».
– Джейнсу, пожалуйста, повторите.
– … Три-семь! – после душераздирающего скрипа голос прорезался неожиданно четко. – Ветра, считай, что и нет, кью-эн-эйч два-девять-семь-три, полоса по выбору, можем подсветить, но с вас тогда денежка, – хохотнул невидимый помощник. Три-семь?
– Понял вас, Джейнсу, дайте свет, зайдем с реки. И пошлите кого-нибудь к Гривхольму, я лично с обеда ничего не ел.
– Окей, сейчас отправлю внучка. У вас все?
– Да, спасибо, до ско… – Миша осекся, – Увидимся.
– Окей, пока.
Убрав рацию обратно в рюкзак, он поерзал на узком пластиковом сиденье и нахмурил лоб. Если не случится ничего непредвиденного, они с Седлундом как раз успеют позавтракать и разложить товар до того, как народ повалит с воскресной службы по домам. Ну, или выберется из дома за опохмелом после вчерашнего. В самом Джейнсу пьянчуг мало, люди там вроде наших сибиряков – суровые, упертые, старая школа. Но приблудной шушеры тоже хватает: трапперы-кулемщики, поденщики, да и просто мутные личности из тех, что не любят попадаться властям на глаза.
«Суперкаб» накренился, потом выровнялся и начал снижаться. Мотор заворчал тише и басовитее. Вскоре самолет выполз из тучи и пошел вдоль Нууатак, широкой, студеной даже на взгляд.
– Надо поставить поплавки… – задумчиво протянул Стиг.
– Надо, – эхом откликнулся Миша. – Зимой подумаем.
Заговорить о поплавках, пролетая над Нууатак, было уже традицией, хотя оба отлично понимали, что даже в поселениях без посадочной полосы можно выбрать улицу попросторнее и сесть прямо на нее, предварительно облетев и покричав, чтобы убрали телеги и отогнали машины. А не уберут – рядом найдется приличная вырубка-кулига или широкий галечный берег. Нет, кое-где с поплавками удобнее – возьми тот же Файндраунд, где все кормятся от озера, а живут, по сути, среди чащи: поди зайди там на посадку! Но летать туда они не любили: много рыбы «Пайпер» не заберет, а провоняет ей надолго.
– Два-девять-семь-три, тихо и ВПП по выбору.
Стиг крутанул ручку на альтиметре, нашарил тумблер посадочной фары. Джейнсу лежал прямо по курсу, скорее, не городок, а большая деревня, вытянувшаяся вдоль реки. Хрипло бил колокол, по широкой центральной улице чинно брели семьи парадно одетых богомольцев. У дебаркадера чалился какой-то древний теплоход, черный смолистый дым стелился по воде и вдоль берега. За окраиной ярко горел световой сигнал аэродрома. Положенный по правилам электрический фонарь не перенес и одной зимы, поэтому вместо него зажигали костер. Старина Спаркс, следивший за полосой, мечтал встретить знающего химика и выведать, что подсыпать в огонь, чтобы свет был как надо – зеленым.
Пилот заранее выровнялся по полосе, убрал тягу до минимума и, вытянув шею, огляделся вокруг. Миша просунул руку между бортом и передним сиденьем, включая обогрев карбюратора. «Пайпер», легонько покачиваясь, проплыл над рубероидными крышами и как-то даже неохотно подался вниз, к торцу посадочной полосы. Винт с шелестом остановился; повинуясь плавному движению ручки, самолет на мгновение завис над полосой и мягко опустился на все три колеса. Широкие «дутики» весело захрустели по гравию. Прокатившись метров десять, Стиг свернул на площадку для стоянки и выжал тормоза.
От бревенчатой избы, служившей диспетчерской, аэровокзалом и складом одновременно, к ним уже спешил бойкий дедок в поношенной «аляске». С ним трусила пушистая пегая собачонка, забегая вперед и задорно тявкая.
Седлунд отрубил питание, откинул створки двери, выпрыгнул наружу и помог выбраться Мише.
– Здорово, – с размаху влепил он пятерней по протянутой руке подошедшего деда, – скажи своей, чтобы подходила. Привез!
– Здорово в карман не положишь, – хитро ухмыльнулся тот. – А что привез?
– А это, мистер Спаркс, вас пока что не касается, – рассмеялся пилот. – Майк, ты давеча что-то обещал этому джентльмену?
Миша достал из кармана купюру и вложил в руку Спарксу.
– Ты глянь, делишки какие-то у меня за спиной крутите. Городские, одно слово! – расхохотался он, с кивком принимая оплату. – А что, совратишь вот мою старушку, увезешь в Ньюэнк и будете там похабствовать. Я вашу породу знаю!
– Боюсь, супруга не одобрит, – деланно вздохнув, развел руками пилот. – А вот Майк холостой еще, тут возможны варианты…
– Не, он чернявый, а она блондинов любит.
– Это кто блондин, ты, что ли?
– А не видно?
– Когда мне будет нужно сделать тебе комплимент, я скажу, что ты седой. Но вообще ты лысый как… – Стиг защелкал пальцами, будто мучительно подбирая слово, и с надеждой воззрился на Мишу.
– Как пень, – отозвался тот, позевывая. – Лысина – гордость мужчины. Лысина – это тестостерон, а тестостерон – это здоровье.
– Понял, да? – Спаркс обличающе ткнул пальцем в Седлунда. – Намеки он будет делать о моей внешности. Чтобы ты знал, компадре, на меня такие девочки заглядывались! Ладно, давайте я подгоню «Субару» и подброшу вас со скарбом к Гривхольму.
– Да брось, старина, так донесем, там не особо много. Спасибо.
– Да? – с сомнением посмотрел на них дед. – Джем, да уймись ты, сколько можно лаять! Ну хорошо, хорошо. Самолет ваш привяжу, зачехлю, не беспокойтесь.
– Не надо, мы сегодня же обратно.
– Черт, вы дадите мне заработать на вас? – возмутился Спаркс. – А если ветер? Я эту птичку ловить по всему полю не буду.
– Разве что ты его пустишь, но опять же, мощности не хватит, – гоготнул Седлунд. – Эм Пи, пойдем разгружаться, это добро само себя не продаст.
Вытащив и впрямь легкие, но пухлые и неудобные рюкзаки из кабины, они потопали по шатким доскам, положенным поверх размокшей от дождей тропинки, к центральной улице, по-простецки называвшейся «Мейн-стрит».