Коллектив авторов – Точка отрыва (страница 47)
12.14, бухта
…Хорошо, что они смогли найти хотя бы очки и ласты. И пусть это не карбоновый моноласт, но все же достаточно неплохое изделие. Правда, немного тесноватые, пришлось и подрезать и надрезать. Ну, да ладно, на один рейс хватит. Причем, достаточно только туда. И за рекордом сейчас ему не гнаться.
Ну и как с плавучестью? Они, правда, проверили и пояс, и ошейник, но одно дело – просто погрузиться, и совсем другое – плыть. Хотя с балансом, вроде, угадали. Ни одна часть тела не стремится куда-то соскочить, ни вверх, на поверхность, ни на дно. Вода теперь, после VD, стала не в пример лучше. Раньше даже в таком относительно патриархальном месте, как Санта-Роза, она все равно пахла бы нефтью, а то и чем поотвратнее. Танкеры и круизные лайнеры все равно ведь шныряли туда-сюда. А сейчас – красота. Раньше, чтобы найти такую воду, надо было зашиться куда-нибудь на атоллы Тихого океана. Наверное, скоро и тунец появится. VD одна сделала больше, чем все экологи и «Гринпис»-ы вместе взятые…
Накануне утром
Рико повезло и тогда, утром, потому что с утра как-то непогодилось. Ветер дул в море, и рыба, конечно, тоже отошла от берега подальше. Если бы не это, Рико, скорее всего с Мигелем, пошли бы на рыбалку на весельной шлюпке и наверняка встретили бы катер в море. Лично для них все закончилось бы, как пить дать, уже тогда. А так катер первыми увидели Ганс и Диего, владелец небольшой закусочной.
– Посмотри, – Ганс снял с красной от загара шеи бинокль и протянул его тощему, как жердь, Диего. Они как-то сдружились в эти дни – tolstii i tonkii – как непонятно называл их Иван. Вот и сейчас оба вышли к причалу рыбацких лодок. Оба не знали, чем сейчас заняться. У Диего не было покупателей, а про Ганса, рекламного агента фирмы «Нестле», говорить вообще не приходилось
– Катер, – пробормотал Диего, – и довольно большой, идет сюда. И на нем явно живые люди.
– Ну, будем надеяться, что зомби еще не научились управлять лодками, – пожал плечами Ганс. – Только куда они так летят?
Катер действительно шел на большой скорости, так что уже буквально через минуту стало можно невооруженным взглядом разглядеть то, что они рассмотрели в бинокль. Это была вовсе не дорогущая, со стремительными обводами, игрушка богачей, а обыкновенная рабочая посудина, такого же типа, что покачивались и у их причала, разве что размером значительно больше. Довольно ржавая, но с неплохим мотором. Короче, типичный рыбацкий баркас, наверное, из какого-то более крупного поселка. Ганс, прищурившись, вслух считал людей, не отрываясь от бинокля.
– …Семь, восемь женщин и, кажется, двое детей. Мальчик и девочка. Мужчина… один. По виду – похожи на арабов, есть и африканцы. За рулем как раз чернокожий жилистый парень, – восхищенно сказал он.
Их тоже уже заметили, и начали что-то кричать. Из-за рычащего мотора ничего нельзя было разобрать, но в бинокль можно было разглядеть слезы на лицах людей в лодке.
– Плачут, – заметил Ганс.
– Ну, это понятно. Интересно, откуда они и сколько в море болтаются?
– Э! Э!!! Они, что одурели там? Куда они…, там же…, – Диего тщетно замахал руками, пытаясь привлечь к себе внимание, а потом закричал изо всех сил – Влево! Влево давай!!! Риф!!!
Чернокожий рулевой, то ли не понимал испанского, то ли не разобрал ничего из-за шума мотора – только так и не свернул, продолжая идти кратчайшим путем в небольшую бухту Санта-Розы. Единственно, что он сделал – сбавил скорость. Только это и спасло катер от затопления, когда он налетел на Чертов Рог – коварную скалу, хорошо известную всем местным, растущую прямо со дна моря на самом выходе из бухточки. И ведь глубина там была приличной. Казалось бы, откуда там взяться камню? Небольшая, всего-то несколько квадратных метров площадью, его верхушка затаилась под толщей воды. В каком-нибудь серьезном порту ее бы давно убрали подводным взрывом. А в их небольшой деревне – ну какие здесь саперы? Тем более, все на пятьдесят километров в обе стороны береговой линии прекрасно знали фарватер, а пришлых из более далеких мест здесь не было. Кроме того, опытный моряк наверняка заметил бы легкую рябь над подводным рифом, безошибочно указывающую на опасное место. Управляющий баркасом либо не относился к таковым, либо слишком торопился попасть на берег. Будь он чуть удачливей, он бы проскочил мимо рифа, но Черт на дне, видать, повернулся и исхитрился достать своим Рогом ускользающую добычу. Катер проскрежетал правым бортом по макушке Рога, рулевой судорожно дернул посудину, да вот беда, не в ту сторону. ак что посадил корму как раз на Рог, поломав для полного счастья гребной винт. Катер застыл, слегка накренившись на борт, буквально метрах в ста от берега. С борта баркаса раздался слитный истошный крик ужаса.
– Чего они там так орут? – недовольно буркнул Диего. – Плавать, что ли, не умеют? Эй, там! – заорал он, – Не волнуйтесь, сеньориты, мы сейчас к вам приедем и всех вывезем. Укушенных среди вас нет?
Ответом ему был нестройный хор голосов на арабском. Люди на баркасе заламывали руки и показывали в воду.
– Точно, плавать не умеют – решительно заключил Диего. – Вот и в Италии точно так же, возле Лампедузы – прутся к нам в Европу из этой Африки, будто здесь всем бесплатную паэлью раздают. Набьются в лодку битком, как сардины, потом перевернутся, а плавать не умеют. По «Евроньюс», помнится, говорили, что там теперь рыбу возле острова ловить нельзя. Во-первых, все дно в потонувших лодках, сети рвутся. А во-вторых, кому она нужна такая рыба, на утопленниках откормленная. Прямо как у нас здесь, с Vida Dead. Я сейчас к Мартинесу. Орут. А чего орут, спрашивается. Хоть бы на испанском…
Ганс, знавший помимо родного немецкого еще и английский, согласно кивнул. Действительно, всем надо в Европу и, прежде всего, в Германию. А ни языка не знают, ни культуры. Нет, ну когда из той же Испании люди приезжают на заработки, это еще куда ни шло. Все же старая Европа. Вот и надо было держаться в ее старых границах. А так теперь понабирали туда всех, кого ни попадя – тут тебе и хорваты, и албанцы, и всякие литовцы, не говоря уже про турок. И еще «евро» этот. Лично ему, Гансу, и с маркой неплохо жилось. А еще, говорят, и другие бывшие советские республики пускать к нам собираются. Вроде, Украину. Тогда точно «шайзе». И все же эмигранты – это эмигранты, а дети – это дети. Может, если он спасет этих, кто-то спасет и его детей? Гансу очень хотелось на это надеяться, и поэтому, когда появился Диего и Мартинес, у которого хранилась последняя горючка, он решительно вызвался плыть вместе с Мартинесом на катер.
– Все же у меня курсы медподготовки бундесвера – объяснил он. – Я и сеньор Мартинес сначала съездим туда одни, я оценю ситуацию. Вдруг там и впрямь укушенные есть. Потом, если что, можно и всем остальным, – последнее он сказал Рико, который уже очутился тут как тут.
На пристань подтягивались и остальные жители Санта-Розы, как местные, так и осевшие здесь немногочисленные беженцы. Не так и много их вообще-то и было, после разгара VD. Люди на катере продолжали что-то кричать, но арабский не знал никто из вышедших к морю.
Мартинес с Гансом, тем временем сели в лодку, Мартинес отомкнул замок на цепи, и лодка бодро потарахтела к сидящему на рифе баркасу. Она уже преодолела две трети пути, когда на баркасе внезапно в большинстве своем смолкли крики, и над бортом появилась чья-то перебинтованная голова. Женский голос слабо произнес на испанском. Ганс понял только: «к берегу, к берегу, уходите, здесь…» – она произнесла что-то малопонятное, видно сильно ослабела. По-видимому, она лежала на дне баркаса, может даже и без сознания, и только этот ужасный крик привел ее в чувство. Собравшись с силами, она снова, уже громче, уже членораздельнее произнесла это слово. Услышав его, Ганс недоуменно нахмурил брови: она что, Толкиена перечитала? А вот Мартинес побледнел – это было видно даже на смуглом лице.
– Orca… dead orca…, – он судорожно заломил руль, пытаясь повернуть назад, но было уже поздно. Из-за катера величаво появился здоровенный плавник, обвисший на бок. Когда существо, которому он принадлежал, немного развернулось в воде, по-видимому,
Все произошло настолько быстро, что люди на берегу, собравшиеся посмотреть на спасательную операцию, только судорожно вздохнули. Разогнавшись, касатка ударила в борт уже начавшую поворачивать лодку. В дикой природе ее сородичи так таранили китов, вызывая у тех смертельные кровоизлияния внутренних органов. И, если даже серые гиганты ничего не могли противопоставить ударам массивного черепа, что уж тут было говорить о лодке. Оба человека вылетели из лодки, как камни из пращи и с громким плеском упали в воду в нескольких метрах. Мартинес как скрылся под водой, так больше и не появился. А вот Ганс показался на поверхности, что-то успел крикнуть… и тут же захлебнулся собственной кровью. Было видно, как она ударила фонтаном из его рта. Тварь, обогнувшая перевернутую лодку, практически перекусила его пополам. Вверх взлетела половина тела уже мертвого Ганса – касатка подкинула его верх, как опять же, в дикой природе ее сородичи подбрасывали тюленя. Все, что оставалось от Ганса, исчезло в пасти зверя. Так и не погрузившись в воду, касатка медленно поплыла к сидящему на рифе баркасу, ткнулась в него, будто проверяя на прочность, один раз, затем второй, уже сильнее. По-видимому, она ударяла куда-то не туда, или лодка прочно сидела на камне, но только баркас даже не шелохнулся. Быть может, какие-то сохранившиеся инстинкты диктовали ей бить только движущуюся добычу, и она не воспринимала в этой роли неподвижный катер, а может еще почему. Так или иначе, отказавшись от дальнейших попыток штурма, касатка отплыла от баркаса и стала неторопливо кружить вокруг него. Рико громко выругался и вскинул к плечу ружье. Бахнул выстрел, второй. С такого расстояния попал даже Рико. Было видно, что картечь ударила в плавник. Иван подошел к юноше, снова готовому стрелять, и положил руку на ствол ружья.