Коллектив авторов – Точка отрыва (страница 101)
«Актобе» было написано сверху.
Уж своё то имя я мог прочесть.
Читал я в своей жизни всего несколько раз. За год приходилось прочесть хотя бы пару слов. Это конечно не так много, как в духовной семинарии. Там ребята по предложению осиливают. Во как.
Но и я не простой работник грибной плантации.
Я – власть.
Нужно соответствовать.
Я глубоко, буквально до гипервентиляции лёгких, вздохнул. Рубашка на груди предательски затрещала по швам, спина покрылась крупными наглыми мурашками. Сухими пальцами развернул бумажку.
Выдохнул, замер. Глянул на записку – будто уже и не листок перед мной расхристанный лежит, а так – разноцветное одеяло, сшитое из сотен отдельных миниатюрных кусков и огрызков. Квадратных и треугольных. Больших и маленьких. Зеленых, красных, где-то даже золотых и перламутровых – совсем удивительный цвет. Как хорошо замаскировались буквы. Мириады разноцветных закорючек умещались на жалком огрызке, заполняя все свободное пространство от края до края. Строка к строке, буква к букве. Какая поразительная экономия.
Полчаса я боролся с ровными, стройными буквами, вплетёнными в эту бумажку чьей-то искусной, старательной рукой.
Руку я узнал тотчас же. Не по почерку, нет. По настроению.
«Дорогой друг, мы ушли на поверхность. Все ваши сны – сюжеты книг. Я не вернусь. Читай. Теперь и ты сможешь видеть сны».
Я снова разрыдался. Теплая слеза скатилась по щеке и упала на письмо. Буквы моментально поплыли, расползлись, разноцветными прожилками покрыли пятачок.
Я улыбнулся.
И уже вечером с неутихающим за день трепетом в груди, раскрыл книгу. Сынишка сидел рядом, сжимая крохотными бледными ручками записку. Весь день с ней носится, непоседа.
Голова разболелась спустя десять строк. В голове методично застучали тамтамы, а перед глазами густым роем принялись носиться юркие острые звездочки. Ослепляющие звезды бога. Какой же тяжелый труд. Я прислонился к стене и закрыл глаза. Вот посижу так немного, отдышусь слегка и с новыми силами вернусь в книге. Тусклый, черно-белый пес, о котором я прочел в этих строках задорно вильнул хвостом, мотнул головой, сбросил ошейник и звонко залаял.
Я проснулся. Будильник вызывал на работу.
Сынишка сопел рядом на кровати, завернувшись в одеяло, будто гусеница, но так и не выпустивший из лапки ту разноцветную записку от механика. Второй рукой он держал за палец меня.
Неужели я видел сон?
Спустя неделю дочитали первую страницу. Процесс пошел быстрее, разум с чудовищным усердием, желанием и рвением впитывал, поглощал, переваривал и требовал добавки, добавки, добавки. Голова перестала гудеть, кровь с эхом, как было это раньше, перестала бить в голову церковным набатом.
Утром десятого дня малыш рассказал свой сон.
Короткий сон, тоненький и прозрачный, словно мой Нин. Но в тоже время яркий и живой, наполненный жизнью и светом.
Пёстрая бабочка уселась на горелый сухой куст. Тонкая веточка нежно задрожала под тяжестью яркого пятнышка. Из крохотной почки вырвался первый зеленый листок…
Что я буду делать, когда книга закончится?
Пожалуй, я напишу свою.
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
Святослав Кофман
ПРОСТО ХОРОШИЙ ВЕЧЕР
Светлая память Андрюхе.
Будем жить!
Вьюга – это очень здорово. Когда вьюжит снаружи, а ты внутри. Внутри теплого и уютного домика, где накрыт стол, трещат в печке дрова и собираются самые близкие.
Серега ждал гостей, самых близких друзей еще с той жизни, когда мир был един, и жизнь была другой, совсем другой. Когда деревья в лесу были зеленые, а не синие, когда не было магии и исчадий стужи.
До прихода друзей оставалось немного времени, и хозяину автомастерской предстояло переделать кучу дел. Днем пришел заказ из-за ленточки и нужно было разложить по порядку, что ставить на машины и снегоходы, что выставить в продажу, а что передать чародеям на доработку. Сверху стопки упаковочных коробок лежали четыре ярких коробки с усиленными амортизаторами «KONI». Серега взял коробку, отнес в подсобку, где щурился за ноутом его давний помощник и компаньон – Дениска. Подсобка служила также офисом, бухгалтерией и спальней Сереги.
– День, – сказал Серега, – если вдруг припрется жмот Лезин, отдай ему амортизаторы.
– А чего он жмот-то? – спросил Дениска.
– Жмот от того, что его жаба душит нам три копеечки заплатить за установку и он в холодном гараже будет морозить лысину, чтобы поменять стойки. И даже предоплату не внес. Как есть – жмот.
– Понятно, – ответил Дениска, взял черный маркер и размашисто написал: «Для Лезина».
– Ладно, – сказал Сергей, – я в погреб.
– Дядь Сереж, я дела закончу и побегу, мне надо…
– Опять бабу завел, – беззлобно усмехнулся Сергей.
– Да нет, я тут шабашку взял, потолок соседу оклеить. Дует у него.
– Понятно, с потолков завсегда дует, коль молодой и ума нет, – проворчал Сергей, поднимая крышку погреба. Дениска редко оставался на посиделки Серегиных друзей, понимая, что он не сдюжит вечеринку в компании немолодых суровых мужиков – пить наравне он просто не мог, а упасть под стол на глазах честной компании не хотелось.
Сам Дениска провалился в Приграничье семь лет назад вместе с ноутбуком и двумя большими сумками, набитыми дисками с пиратскими копиями фильмов и отборной порнухой. С продажи этих фильмов Денис обзавелся жильем и долей в Серегиной автомастерской.
В погребе Серега взял старую плетеную корзинку и начал складывать в нее банки с солениями и мочениями. Подняв корзинку наверх, выгрузил припасы на широкий стол, поставленный вдоль задней стены мастерской, и, прихватив чистую эмалированную кастрюлю с большой деревянной ложкой, снова полез вниз – за квашеной капустой. В тот момент, когда он аккуратно накладывал прозрачную, тронутую первым морозцем капусту, с яркими вкраплениями красной морковки, наверху звякнул дверной колокольчик.
– Денис, – из глубокого подвала послышался голос Сергея, – если это Лезин, не давай ему ничего без денег!
– Нет, это не Лезин, – ответил сверху голос с едва уловимым кавказским акцентом, это совсем даже я, и кое-что вкусное – со мной.
– Юрич! – закричал Серега, – Я сейчас! Держи! – в проеме подвального люка появилась кастрюля, наполненная квашеной капустой, которую ловко подхватил немолодой мужчина с большим носом и седыми усами.
– Ты чего так рано, старик? – вслед за кастрюлей из подвала появилась голова Сергея.
– Ребра барашка, приготовил на углях. Сейчас заскочу домой, поставлю машину, переоденусь и вернусь.
– Понятно, – протянул хозяин и тут ему на глаза попался водруженный на стол огромный куль из одеяла, обмотанный веревкой.
– Это что за узел, Юрич? Тут, похоже, не ребра, а весь баран.
– Мой юный друг, там, – седоусый ткнул пальцем в сторону монументального свертка, – очень вкусные ребрышки, которые никто кроме меня тебе не приготовит, потом фольга, потом газеты, а потом два одеяла. Все соберутся, мы откроем, а там все горячее-горячее. Мы немного выпьем и всё быстро, поверь мне, скушаем, – со смехом ответил Юрич.
– Юрич, а вы в какую сторону? – спросил выглянувший из подсобки Денис.
– Ну, до Крупы точно подброшу. Давай собирайся, я в машине.
– Спасибо, я мигом! – Денис снова нырнул в подсобку и через пару секунд выскочил, надев овчинный тулуп и ярко-зеленую лыжную маску.
– Маску сними, – ухмыльнулся Сергей, а то дружинники за орка примут и в кутузку отволокут.
Денис, не ответив, выскочил на улицу вслед за Юричем.
Сергей принес и поставил на стол большую пивную кружку с разномастными ложками-вилками, потом стопку фаянсовых тарелок с синей каемкой и дюжину серебряных чарок, отделанных бирюзой и филигранью.
Снова спустился в погреб, набрал полное ведро картошки, поднял наверх. Набрал ковшиком из бачка кастрюлю воды. Уселся на табурет, достал из кармана складной нож и принялся чистить картошку, фальшиво насвистывая марш красных кавалеристов.
Открылась дверь, забежал сероглазый парень, в обеих руках он нес позвякивающий ящик. Поставил на пол и, скороговоркой выпалив: «Приветщаспивапринесу», выскочил за дверь.
– Хмель, – крикнул вслед выбежавшему Сергей, – где Коля?