Коллектив авторов – Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов госбезопасности. Книга 6 (страница 85)

Поляков назначался старшим оперативным начальником и на него возлагалась ответственность за состояние всей разведывательной работы зарубежного аппарата военно-стратегической разведки в Бирме. В целях централизации управления деятельностью разведки, достижения полного единства в этом ему в оперативном отношении был подчинен резидент и другие оперативные офицеры ГРУ в Бирме. Руководство всей оперативной и информационной работой резидентуры он должен был осуществлять через резидента.

Перед вылетом в Бирму Поляков уничтожил путем сожжения шифрблокноты, пленку с условиями связи полученные им в Нью-Йорке от фэбээровца Майкла.

3 ноября 1965 г. Поляков отбыл к новому месту службы. Его жена с младшим сыном Петром должна была прилететь сразу же, как только начнутся школьные каникулы.

По прилете в Бирму Поляков стал искать пути для восстановления прерванной в Москве связи с американскими спецслужбами. С этой целью в ходе знакомства с сотрудниками аппарата военных атташе США советский разведчик в завуалированной форме дал понять старшему военному атташе полковнику Ф. Хоупту, с которым познакомился в советском посольстве на приеме в честь Октябрьской революции, о необходимости проинформировать свое руководство о происшедшей замене и прибытии в Рангун нового советского атташе, полагая, что упоминание его фамилии не пройдет мимо внимания спецслужб.

Прошло 4–5 месяцев с момента приезда Полякова в Бирму, а американские спецслужбы все не давали о себе знать. Занимая высокою руководящую должность, ему теперь не нужно было куда-то бегать, как практиковалось в Нью-Йорке. Для выполнения различных поручении у него теперь имелся штат подчиненных. В целом условия для труда и жизни семьи были обеспечены неплохие. Отношение к представителям Советского Союза в дружественной Бирме в корне отличалось от виденного в США. Советских граждан уважали и воспринимали как друзей. За ними не следили, и никто их не преследовал. В такой атмосфере легче жилось и работалось.

Спецификой для стран этого региона являлась установившаяся традиция – проведения большого количества различных приемов и иных увеселительных мероприятий. В результате Полякову с женой приходилось часто бывать в других посольствах, посещать мероприятия, организуемые бирманской стороной.

Трудности у Поляковых возникали только из-за климата и массы возбудителей тяжелых инфекционных заболеваний. Как ни были осторожны Поляковы, однако сам он не уберегся от местной болезни амебы, она протекает тяжелее брюшного тифа. Он заболел и его еле-еле выходили с помощью местных врачей.

После болезни Поляков, имея много свободного времени, увлекся охотой и рыбной ловлей. За время пребывания в Бирме он приобрел себе несколько ружей, различные рыболовные снасти. Сложилась даже кампания охотников и рыбаков, в которую вместе с ним входили представитель АПН в Бирме Лебедев, 1-й секретарь советского посольства сотрудник ГРУ Старчак, военный атташе ГДР и несколько бирманцев.

Однажды в начале февраля 1966 г. старший военный атташе посольства США полковник Ф. Хоупт на очередном дипломатическом приеме поставил Полякова в известность о предстоящем в скором времени приезде в Бирму «одного из его друзей по США». Прошло еще 10 дней, и Хоупт сообщил о прибытии в Рангун его знакомого, указав место и время встречи между ними.

Намеченная конспиративная встреча состоялась в середине февраля 1966 г. в дневное время в служебном кабинете Хоупта в здании американского посольства в Рангуне, которое Поляков официально посетил под предлогом знакомства с новым сотрудником аппарата ВАТ США. Прибывшим для восстановления связи представителем американских спецслужб оказался хорошо известный Полякову сотрудник ФБР Майкл, с которым у него установились чуть ли не дружеские отношения. Они обрадовались друг другу. Поляков с удивлением смотрел на Майкла и думал, что на связь с ним прибудет связник из ЦРУ, т. к. по американским законам ФБР не имеет права заниматься разведывательной деятельностью за пределами США. Он считал, что ФБР еще в 1962 г. передало его ЦРУ. В действительности, так и было. Он с этого года значился уже агентом ЦРУ, где ему присвоили другой псевдоним – «Бурбон».

Там, на самом верху Центрального разведывательного управления посчитали, что на восстановление связи с «Бурбоном» отправится тот, кто эту связь начинал. Ведь Майкл не раз говорил: «Топхэт» – мой человек. Он поработает с ним совсем не долго, а затем передаст «Бурбона» оператору из ЦРУ. Так будет легче и проще с ним работать, на этом и остановились.

Они разговаривали не более 10 минут. Майкл сообщил Полякову, что он въехал в Бирму по временной визе по линии Министерства обороны США под именем Джона Мури. Прибыл ненадолго, на полтора-два месяца, были трудности с получением визы, поэтому так задержался с приездом. После этого были обусловлены место и время следующей встречи.

Она состоялась дня через четыре. Поляков около 12 дня подъехал на машине к отелю «Инья Лейк» и около бассейна встретился с Майклом. Какая-то особая легенда для посещения этого места не требовалось. Дело в том, что в нижней части отеля располагались магазины, картинная галерея, а также бассейн, куда ездили плавать дипломаты. Майкл был уже около бассейна, проходя мимо Полякова он сказал, что будет его ждать в таком-то номере.

В беседе Майкл, как контрразведчик, больше всего интересовался работой ГРУ с нелегальных позиций. Поляков сообщил американцу о происходившей в ГРУ борьбе между его начальником генералом армии И. А. Серовым и бывшим начальником 1-го управления вице-адмиралом Л. К. Бекреневым в части использования нелегалов, в результате верх взяла позиция Серова и 1-е управление перестало существовать. Бекренев был направлен военно-морским атташе при посольстве СССР в Вашингтоне. А вскоре «сгорел» на Пеньковском и Серов. Высказал свое предположение о том, что в настоящее время в связи с происшедшими провалами, наверное, в США не осталось ни одного нелегала.

Майкл не верил в то, что у такой ведущей советской спецслужбе, как ГРУ, нелегальная разведка низведена до такого низкого уровня. Однако, все обстояло именно так и Поляков, как мог, постарался убедить его в этом. Поговорили и о провале разведчика-нелегала Туоми и о том, как отразился этот провал на Полякове. Майкл неоднократно подчеркнул, что ФБР со своей стороны сделало все зависящее, чтобы не поставить его под удар, в связи с этим провалом.

Поляков предложил Майклу в целях легализации их встреч появиться на одном из приемов, в процессе которого произойдет их «знакомство», что сделает их контакты объяснимыми для окружающих. На этом варианте и остановились. По прошествии нескольких дней, в отеле «Инья Лейк» был организовал большой прием, на котором Поляков присутствовал с женой. Он был «представлен» Майклу, который под именем Джона Мори выступал в качестве крупного бизнесмена. Именно так Майкл был представлен Поляковым жене и об том же он писал в своих отчетах в Центр, придав встречам легальный характер, целью которых было изучение американца.

Как уже говорилось, больше всего Майкла интересовали методы работы советской стратегической агентурной разведки и на встречах Поляков рассказывал ему об организации и осуществлении вербовочной работы. Он подробно рассказал Майклу о составах вашингтонской к нью-йоркской резидентур, а также аппаратов ВАТ. Причем, эти сведения сообщались им не просто в устной форме, а одновременно с предъявлением ему американцем множества фотографий. Дело в том, что Майкл не полагался на фамилии, предполагал, что советские спецслужбы часто используют их замену оперативными. Поэтому Полякову предъявлялись фотографии практически всех советских граждан, работавших в различных организациях в Вашингтоне и Нью-Йорке, а он конкретизировал, указывая по ним сотрудников ГРУ или известных ему сотрудников КГБ.

Однажды Майкл поинтересовался у Полякова, в чем заключалась ошибка ФБР при вербовке задержанного в Нью-Йорке полковника Масленникова, а также других советских граждан и как им следовало действовать в таких случаях. Поляков ответил, что в работе с советскими гражданами грубость и угрозы, принуждение к сотрудничеству, как это практикует ФБР, не дадут необходимых результатов. Такую работу необходимо строить более гибко: постепенно сближаться с людьми, действовать мягко, ласково и обходительно, изучая их и открывая для себя человеческие слабости, что потом и использовать.

На трех последующих конспиративных встречах, проводившихся в номере отеля «Инья Лейк», Поляков передал сотруднику ФБР сведения о разведчиках-нелегалах, о действовавших в США агентах ГРУ из числа американских граждан, состоянии вербовочной работы на американском участке 3-го управления ГРУ в 1962–1965 гг. и т. д.

На шестой конспиративной встрече, состоявшейся в марте 1966 г., Поляков в связи с отъездом в США сотрудника ФБР Майкла был предупрежден им о предстоящем в скором времени прибытии в Бирму для поддержания с ним личной связи сотрудника ЦРУ.

20 мая 1966 г. на проводившемся в отеле «Инья Лейк» посольством США приеме в честь празднования американских вооруженных сил старший военный атташе США полковник Хоупт познакомил Полякова с сотрудником ЦРУ Д. Флинтом, прибывшим в Рангун для поддержания с ним связи. В посольстве США он значился 2-м секретарем политико-экономической секции. Это был довольно высокий мужчина в возрасте 40 лет, с явно неспортивной фигурой, сутуловатый, с приспущенными вниз плечами, рыжие волосы зачесывал набок, всегда носил очки с диоптриями. Своим внешним видом он напомнил Полякову одного знакомого одесского еврея. На него этот американец с самого начала произвел неприятное впечатление, и оно сохранялось в течение всего времени общения с ним.