Коллектив авторов – Судоустройство и правоохранительные органы (страница 4)

Соединение этих двух идей привело к появлению двух ключевых понятий: правоохранительной деятельности и правоохранительных органов. Именно эти понятия, окончательно сформировавшись к середине 1980-х годов и став в советском правоведении общепризнанными, были использованы для обозначения того, что ранее именовалось судоустройством в широком смысле. Иначе говоря, на смену теории судоустройства пришла теория правоохранительных органов, осуществляющих правоохранительную деятельность.

Наиболее серьезная концептуализация данной теории, повлиявшая на развитие соответствующих направлений российской юридической науки, была сделана в появившемся уже в постсоветский период и выдержавшем около десятка изданий учебнике К.Ф. Гуценко и М.А. Ковалева «Правоохранительные органы». В этом издании авторы сформулировали не только понятие правоохранительной деятельности (выстроив его вокруг идеи «охраны права»), но и ее признаки, а также выделили основные направления правоохранительной деятельности, показав, какие органы занимаются каждым из них.

В соответствии с концепцией К.Ф. Гуценко и М.А. Ковалева к числу признаков правоохранительной деятельности, отделяющих ее от иных видов государственной деятельности, следует относить: а) возможность охраны права с помощью применения исключительно юридических мер воздействия; б) строгое соответствие применяемых мер воздействия предписаниям закона; в) осуществление правоохранительной деятельности исключительно с соблюдением определенных процедур, установленных законом; г) реализация правоохранительной деятельности исключительно специально уполномоченными государственными органами.

Выделение признаков правоохранительной деятельности позволило дать и ее общее определение как «такой государственной деятельности, которая осуществляется с целью охраны права специально уполномоченными органами путем применения юридических мер воздействия в строгом соответствии с законом и при неуклонном соблюдении установленного им порядка»²¹. Соответственно, упомянутые в этом определении уполномоченные органы и относятся к числу правоохранительных.

Сама правоохранительная деятельность распадается на шесть основных направлений (функций)²²:

1) конституционный контроль;

2) правосудие;

3) организационное обеспечение деятельности судов;

4) прокурорский надзор;

5) выявление и расследование преступлений;

6) оказание юридической помощи.

Каждая из указанных функций возложена на один или несколько правоохранительных органов. Правосудие – на суды, прокурорский надзор – на прокуратуру, оказание юридической помощи – на адвокатуру (и в определенных ситуациях на некоторые другие органы) и т. п.

Теория правоохранительных органов заняла прочное место в российском правоведении. Ее ценность и значение несомненны. Однако возникли две проблемы, которые не только не позволили поставить точку в дискуссиях о наименовании и природе соответствующей дисциплины (сама по себе ее необходимость бесспорна), но и вызвали их новый виток.

Во-первых, при буквальном понимании предложенного ранее определения правоохранительной деятельности круг правоохранительных органов становится чрезмерно широким.

К правоохранительным при желании можно отнести и бесчисленные контролирующие административные органы, имеющие право накладывать юридические санкции (штрафы, отзывы лицензий и т. п.), ведь они также действуют на основании закона и в строгом соответствии с установленными процедурами, и органы, обеспечивающие физическую безопасность, поскольку они также иногда приобретают полномочия по предотвращению противоправной деятельности, контролю документов, задержанию и т. д. (опять-таки в соответствии с законом и процедурами), и некоторые другие. К.Ф. Гуценко и М.А. Ковалев «сдерживали» столь широкое толкование за счет выделения только шести направлений правоохранительной деятельности, в большинстве своем имеющих процессуальную природу, однако такое «сдерживание» являлось в большей мере данью традиции (идущей от теории судоустройства), нежели результатом наложения на тот или иной вид государственной деятельности выделяемых признаков деятельности правоохранительной. Кроме того, другие авторы часто поступали иначе, в силу чего круг правоохранительных органов имел неуклонную тенденцию к расширению, в теоретическом смысле становился почти безграничен, а в каких-то случаях полностью терял связь с судопроизводством.

Таким образом, в литературе неизбежно заговорили о необходимости двух пониманий правоохранительной деятельности: а) правоохранительной деятельности в широком смысле, так как «каждый орган государства так или иначе занимается правоохранительной деятельностью в пределах своей компетенции, т. е. системы полномочий, прав и обязанностей, вытекающих непосредственно из его нормативной основы»²³; б) правоохранительной деятельности в узком смысле как «специализированной деятельности по правовой охране… общественных отношений», которую осуществляют «органы милиции, суда, прокуратуры»²⁴.

Иначе говоря, если понятие судоустройства в свое время стало слишком узким, то понятие правоохранительных органов, напротив, – слишком широким. Следовательно, для достижения цели изучения «статики» всех видов процесса (устройство и персональный состав соответствующих органов) приходилось первое из них расширять (судоустройство в широком смысле), а второе – сужать (правоохранительные органы в узком смысле). Но если операция по расширению в качестве теоретического основания имела вполне классическую доктрину полноты судебной власти, то каковы теоретические основания сужения понятия правоохранительных органов? Опять судопроизводство (процессуальный характер), суд, его полнота и т. п.? Но тогда мы приходим к тому же самому.

Во-вторых, если центральное место суда в системе судоустройства очевидно не только концептуально, но и терминологически (этимологически), то объяснить, почему суд занимает центральное место в системе правоохранительных органов, оказалось несколько сложнее, ведь ни сам термин, ни выделяемые признаки правоохранительной деятельности нигде не указывают, что речь идет о деятельности преимущественно судебной.

Более того, многие авторы стали воспринимать понятие правоохранительных органов буквально (как органов по физической защите правопорядка), ставя тем самым знак равенства между правоохранительными органами и органами, осуществляющими борьбу с преступностью (или с правонарушениями в более широком плане). Возникла известная дискуссия о том, относится ли суд к числу правоохранительных органов, которая не прекращается и сегодня. Эту дискуссию следует рассмотреть подробнее.

§ 4. Дискуссия о месте суда в системе правоохранительных органов

В период становления теории правоохранительных органов, пришедшей на смену теории судоустройства, центральное место суда в системе правоохранительных органов выглядело бесспорным. Более того, без суда сама идея «правоохранительных органов» казалась бессмысленной, поскольку концептуальный поиск шел как раз по линии того, чтобы найти адекватное понятие, позволяющее объяснить, почему наряду с судом в рамках данной дисциплины должны рассматриваться также прокуратура, адвокатура, органы расследования и т. п. Строго говоря, для этого и выбиралось соответствующее понятие, которое должно было быть достаточно широким. Однако парадокс заключается в том, что широта понятия не только не решила проблему, но, напротив, привела к отрицанию некоторыми авторами самой возможности рассматривать суд, т. е. центральный элемент интересующей нас процессуальной системы— судопроизводства (в его статическом положении), в качестве одного из правоохранительных органов.

Если резюмировать доводы сторонников точки зрения о том, что суд не является правоохранительным органом, то они сводятся к следующему: «… современное законодательство не возлагает на суд обязанность борьбы с правонарушениями. Суд – орган правосудия, он лишь разрешает спор между истцом и ответчиком по гражданским делам или между сторонами обвинения и защиты – по уголовным. Суд не может выполнять какие-либо обвинительные функции и вести уголовное преследование. Никакой ответственности за состояние законности и правопорядка он не несет»²⁵.

Аргументы сторонников противоположной точки зрения, в соответствии с которой суд является не просто правоохранительным органом, но основным правоохранительным органом, также выглядят более чем убедительно. Во-первых, отнесение того или иного органа к числу правоохранительных вовсе не означает посягательство на его независимость, так как между правоохранительными органами нет иерархического соподчинения. Во-вторых, суд нельзя исключать из числа государственных органов, охраняющих право; напротив, на него такая функция возложена в наибольшей степени, в силу чего он находится на вершине пирамиды всех правоохранительных органов. В-третьих, правоохранительную деятельность нельзя понимать упрощенно, только как деятельность по борьбе с преступностью, охране порядка в общественных местах и т. п. В-четвертых, даже если исходить из концепции борьбы с преступностью, то суд из нее не может быть исключен, так как именно он уполномочен назначать наказания за преступления, в том числе весьма суровые²⁶.