Коллектив авторов – Смысловая вертикаль жизни. Книга интервью о российской политике и культуре 1990–2000-х (страница 38)

В зону планов и проектов большинства такая работа и жизнь не входят — кстати, много ли мы ее увидим в нынешних массмедиа — телевидении, прессе, даже не обязательно глянцевой и дорогой? Реальность, конечно, другая и будет другой, куда как не блестящей и шоколадной, но отсюда, среди прочего, и напряжения внутри самой молодежи — между крупнейшими городами и остальной страной, между москвичами и «понаехавшими» и т. д.

Власть в последние месяцы объявила о мерах по поддержке молодых врачей и учителей, отправляющихся работать в сельскую местность. Кажется, наконец перезапускается разрушенная в постсоветские годы система профтехобразования. Озаботились детским и юношеским спортом. О преференциях молодым ученым заговорили в связи со «Сколково». Все это, конечно, важно и нужно, но как-то очень спорадически. И чуть ли не всякий раз об очередном таком жесте в сторону молодежи объявляет кто-то из первых лиц государства. А есть ли в России сформулированная молодежная политика?

Я ее не вижу, хотя соответствующие ведомства и чиновники имеются. В последнее время, как мы уже говорили, власть делает, больше того — специально публично демонстрирует явные телодвижения в сторону молодежи. Но молодежной политики (как, впрочем, и политики экономической, культурной, да и просто политики как самостоятельной области добровольного соревнования, солидарности, достижения коллективных целей) в России сегодня, по-моему, нет.

Взрослых постсоветская жизнь уже приучила рассчитывать только на себя и ближний круг. Кому доверяют, от кого ждут поддержки молодые?

От близких, сверстников, друзей. Полагаться на нормы и институты, а значит, доверять институтам и их представителям — такой традиции в России нет. Там же, где нет доверия, используются, понятно, персональные связи и обходные пути. Отсюда, с одной стороны, коррупция и готовность вступать в коррупционные отношения, с другой — вера во всесилие денег и связей при дефиците того и другого. Молодежь этим принудительным, приспособленческим кодексом затронута меньше, но ни в коей мере не свободна от него.

Страна, в которой живут сегодняшние взрослые и сегодняшние молодые, — это одна страна?

Одной страны, конечно, нет: есть Россия Москвы и Россия провинции, Россия обеспеченных и Россия нуждающихся, Россия телевизора и Россия интернета. Но и молодежь — не какая-то особая, отдельная страна, этакий остров или заповедник, она тоже не монолит: ее, о чем уже упоминалось, раздирают те же напряжения, противоречия, конфликты, что и общество в целом, — между богатыми и бедными, успешными и лузерами, коренными и «понаехавшими» и проч.

Интересно: мы вот привычно козыряем «великой русской культурой», а она-то сегодня сохраняется как бесспорная общенациональная ценность? Или поколенческие культурные разрывы и разрывы между разными социальными группами уже непреодолимы?

Очень и очень огрубленно я бы выделил здесь три слоя наших сограждан. Тех, кого проблемы культуры, если говорить всерьез, просто не занимают (если только «великая русская культура» не выступает дубиной против «чужаков», «черных», «америкосов» и проч. — см. выше о понимании права и религии). Старшее поколение образованных, демонстрирующих в опросах, что для них в культуре прежде всего значимы прошлое, история, классика. И образованную молодежь крупных городов, для которой более значимо, во-первых, новое (особенно — зарубежное), здесь ценят «крутые» новинки (отечественные и переводные, но не только глянец и гламур), и бестселлеры — при информационной поддержке интернета — создаются и поддерживаются, конечно, именно этой средой, во-вторых — незнакомое, экзотическое, поразительное (отсюда тяга к фантастике, страшному, готическому и проч.), а в-третьих — полезное для учебы и работы (справочники, энциклопедии, дайджесты, наконец).

Что главное в сегодняшней молодежной культуре? (И можно ли говорить о некой единой молодежной культуре?)

Я бы с большой осторожностью говорил о культуре — уж скорее о цивилизации. Все-таки основные тренды в сегодняшнем массовом обиходе, в том числе молодежном, — это установки на оцивилизовывание и развлечение. Для молодежи, в сравнении с другими группами, вероятно, более важен опыт — переживаний, отношений, поступков, все-таки это группа людей, лишь еще вступающих в жизнь, где нужно будет взаимодействовать не только с родными или такими же, как ты, но и со многими другими, притом разными (но, может быть, этим и интересными, важными?).

При этом быть культурным, приобщенным к культуре человеком статусно или ты попадаешь в разряд ботанов и лузеров? Культура — это обязательно, бессмысленно, престижно, прикольно, скучно?..

Я бы шел от обратного: молодежь, понятное дело, скорее заметит, оценит и воспримет то, что не скучно и не принудительно. Абсурдно — пожалуй, но не бессмысленно. Престижно — да, но среди значимых своих. Прикольно — конечно. Но поскольку культура — это, среди прочего, разнообразие, без которого нет выбора, то есть свободы, то я бы не стал именно в культуре, искусстве, литературе стричь всех под одну гребенку. Здесь, при наличии общих координат, ценна разнота поисков. В конце концов, творческое начало — а это ведь и есть начало культуры — рождается именно из многообразия.

Интернет таки сильно потеснил кино, театр, книги?

Если уж кто смотрит и читает, так это, конечно, по преимуществу молодежь — правда, скорее крупных и крупнейших городов, там ведь и возможности больше. Впрочем, интернет в принципе вездесущ и дотягивается сегодня не только в грады, но и в веси, и молодежь многократно активней смотрит и скачивает фильмы, пользуясь глобальной сетью, равно как намного чаще других читает и скачивает печатные тексты, опять-таки из сети. Кстати, те, кто постоянно пользуются сетью как читатели и зрители, активнее ходят в кинотеатры и библиотеки, чаще читают традиционные «бумажные» издания.

Но практически все группы россиян, кроме самых молодых, стали, по их собственным оценкам, читать меньше.

Не просто меньше! Пока издатели и критики дискутировали о том, убьют ли ридеры и прочие «электронные носители» печатную книгу, масса народу вообще перестала читать. Мои не связанные профессионально с литературой подруги если что и читают, то только сказки — детям и внукам. Уже в начале двухтысячных это не удивляло, но еще лет пять назад было вроде как неловко в этом признаваться.

Теперь — легко. Я почему спросила о культуре — в вашем же «Вестнике общественного мнения» года полтора назад была очень интересная статья Любови Борусяк[16]. Чтобы было понятно читателям — о чем там речь. Она анализирует форумы популярного интернет-портала, где молодые родители — главным образом женщины лет 30–40, высокообразованные, как она пишет, обеспеченные представительницы среднего класса, в основном москвички, — обсуждают воспитание детей. Сами они по большей части чтением не заморачиваются, если просят посоветовать что-нибудь почитать, то исключительно «ненапряжное». И тут-то, мне кажется, уже нет ничего неожиданного — современные обеспеченные молодые москвички, кроме рутинных служебных и домашних забот, находят для себя столько увлекательных занятий: походы к косметичке, спа-салоны, фитнес, шопинг, переписка в «Одноклассниках»… Другое дело — дети. Проблема чтения — это проблема школьников, подростков. Из нескольких тысяч постов и комментариев Любовь Борусяк выудила считаные, посвященные чтению. Вывод: детское чтение и нечтение уже не повод для переживаний и рефлексии. «Книга — это необходимая в обучении вещь, но не вызывающая интереса и эмоциональных реакций». Если какая-нибудь хранительница «старой интеллигентской системы ценностей» хватается за голову: ребенок не читает! вырастет тупицей! что делать? — ее тут же успокаивают: мой тоже не читал, попадутся комиксы интересные — устанешь покупать (то есть что читать — не важно, важен процесс) — или совсем радикально: не читает — и не надо, пусть слушает аудиокниги, кино или мультики смотрит, «ты что, не понимаешь, это советское воспитание в тебе говорит?». И приводят в пример своих друзей, родственников, мужей — людей высокой культуры — они ничего не читают, но «являются исключительно интересными, внутренне богатыми и просто обеспеченными людьми, душой компании». У меня в голове образ высококультурного нечитающего человека пока как-то не укладывается. Нет, конечно, с другой стороны, бывают же люди, лишенные музыкального слуха, а в авангардной музыке и живописи так просто большинство не разбирается, но это не делает автоматически некультурными людьми. Но все же чтение — это такая основа основ современной культуры (не только русской, в течение веков литературоцентричной, но в целом — вербальной, в начале которой было слово, требующей активного участия человека, в отличие от теснящей ее визуальной), развалится эта опора — и случатся какие-то цивилизационные разрушения. Тем не менее, видимо, исподволь что-то меняется — и это «что-то» не только культурный канон?

Я бы выделил тут три момента.

Во-первых, книги, тексты для чтения, в том числе у молодежи, распространяются сегодня, помимо привычных еще в недавнем прошлом фигур посредников (более квалифицированных учителей, библиотекарей, критиков), попросту от своих — к своим, таким же, культурная иерархия практически исчезла.