Коллектив авторов – Слон меча и магии (страница 61)

Обстоятельства стали проясняться. Он сообразил, что находится в тупике метро, в закрытом вагоне в компании городских сумасшедших, а может, и наркоманов. Двое мелких мужиков явно на побегушках у женщины с косым глазом, значит, договариваться придётся с ней. Драться в тесном пространстве против троих, даже если двое мелкие, а третий и вовсе женщина, было глупо, бежать некуда.

– Надо ему объяснить.

– И приодеть, в таком виде к Князю нельзя.

– Уважаемый, как там тебя? – обратилась к Тимохе дама.

– Тимоха. Тимофей, – уточнил он, солидно кашлянув.

– Уважаемый Тимофей, вам выпала честь повлиять на ход истории и остаться в ней навсегда в качестве великого спасителя. Вам предстоит плечом к плечу стоять рядом с великим Князем Подмосковии в момент, когда справедливость восторжествует, а враги будут повержены. Взамен вы получите почести, бесчисленный запас золота, серебра и камней, а также возможность взять в жёны первую красавицу Подмосковии. Что скажете?

Не дождавшись ответа, дама подошла к задней двери вагона, прошептала что-то невнятное и протянула руку Тимохе. Он, как заговорённый, поднялся с нагретого места и вложил свою ладонь в её. Дверь не просто раскрылась, она с грохотом отлетела куда-то вверх, и он увидел перед собой не ржавые рельсы метро, а брусчатку, похожую на ту, что застилает Красную площадь, только не серую, а красную. Темнота с каждым робким шагом отступала, и перед ним раскрывался город.

Тимоха держал руки в карманах. Во-первых, не хотел ни к чему прикасаться. Во-вторых, пощипывал бедро через карман, вначале тихонько, а затем сдавил так, что на глазах выступили слёзы. Смахнув их, он понял, что подземный город никуда не делся. Широкая улочка кишела деловитыми горожанами, сновавшими туда-сюда, шедшими ему навстречу и обгонявшими сзади. Казалось, Тимоху никто не замечал.

Зато он, раскрыв рот, рассматривал каждого, на кого падал взгляд. Народец не походил на московский. Все были одеты как рисованные крестьяне из учебников истории: женщины – в ярких сарафанах и белых пышнорукавных сорочках, мужчины – в просторных рубашках, из-под которых выглядывали полосатые или клетчатые шаровары. Кое-кто подвязывал рубаху поясом с кисточками или пряжкой. Спортивный костюм неопределённого цвета выдавал в Тимохе иностранца.

– Где мы? – наконец спросил он, конкретно ни к кому не обращаясь.

– Подмосковия! – гордо ответил один из близнецов. – Не путать с Подмосковьем.

– Город под Москвой, – пояснила дама. – В прямом смысле.

Тимоха подался в сторону, присел на брусчатку и запричитал:

– Допился, с ума сошёл. Господи, спаси. Обещаю, не буду больше пить. И воровать не буду. Только дай мне очнуться, Господь великий, убереги раба своего…

Он не договорил, потому что вначале услышал резкий хлопок, а потом почувствовал, как загорелась левая щека. Вторая оплеуха пришлась по правой щеке. Дамочка снова замахнулась, но Тимоха склонил голову и прикрылся от удара.

– Дамочка, вы чего?

– Нашёл где молиться, – прошипела она. – Народ услышит, и такое начнётся. Не смей при Князе что-то такое отмочить!

– Не спятил ты, – уверил его близнец и плюхнулся рядом. – Просто слегка накосячил.

– Слегка? – зашипела дама. – Вначале он выдул эликсир, потом молитвы начал читать. Соберись, не то нам крышка. А сделаешь, как надо…

– Помню, помню. Золото, камни, девственницы, – Тимоха спародировал её говор.

– Девственниц никто не обещал, – поморщилась она. – Где я их в Подмосковии найду?

– Вы хоть толком объясните, чего вам от меня надо. И где я?

Дама присела на корточки и вкрадчиво прошептала, понимая, что Тимоха вымотался и готов к сотрудничеству:

– Всему своё время. А теперь ты веди его на Золотой базар, а мы с твоим братцем пойдём готовиться.

– Вставай давай, – близнец, которому поручили вести Тимоху на базар, грубо толкнул его.

Вдвоём они двинулись дальше по улице, пока не уткнулись в небольшую круглую площадь, с неё свернули в узкий переулок и через пару шагов оказались у блестящих ворот, за которыми шумела жизнь. По дороге Тимоха задал два вопроса. Первый был очевидным:

– А что мне делать-то предстоит?

– Вообще-то Ведьма Серого Огня не велела говорить, даже избранному. Он знал, что в ночь, когда взойдёт пурпурная луна, произойдёт что-то важное. Он при этом будет как бы главным, но подробностей ему знать было необязательно. А ты так и вовсе не избранный, а хмырь какой-то, эликсир украл и выдул его без разрешения. Так что не скажу. Вот придём к Князю, он, может, чего тебе и разъяснит. А может, и нет.

Тимоха задумался, обидеться ли ему на «хмыря», которым его нарекают уже во второй раз, но не стал. Он и правда выпил эликсир, не задумываясь, вдруг кому-то это пойло было нужнее. Тогда он спросил о другом:

– А почему она Ведьма Серого Огня?

– Ну, потому что у неё огонь серый, – резонно ответил близнец.

Ведьма Серого Огня и Сморчок Номер Два, как она величала второго близнеца, шли по переулку, где дома стояли так близко, что приходилось идти гуськом.

– Думаешь, получится облапошить Князя? – полушёпотом спросил Сморчок Номер Два.

– Цыц, никто не собирается его облапошивать. Вдруг выгорит дело. Тип-то он вроде ловкий. Тем более, избранный мне никогда не нравился, дёрганый какой-то. Да и вообще, с чего все решили, что именно он должен быть у портала?

– Так говорит Писание, – торжественно произнёс Сморчок.

– Писание не так говорит. Там всё расплывчато и это, как его? Абстрактно, вот.

– Но он годами готовился.

– Ой, да чего он там готовился, – отмахнулась Ведьма. – Ручкой взмах, ножкой топ. Я этого хмыря за три дня обучу.

– Хорошо бы, – вздохнул Сморчок. – Потому что до пурпурной луны и осталось ровно три дня.

– Не бухти!

Сморчок Номер Два притих, понимая, что Ведьма злится не на него, а на всю ситуацию разом. Князь в гневе был страшен и рубил сплеча. Провал будет стоить им жизней. Но не так страшно умереть, по мнению Сморчка, как остаться в Подмосковии с Князем до прихода следующей пурпурной луны. Вот где настоящая пытка. Он переключил мысли с негативного сценария на противоположный, в котором хмырь действительно справился, а Князь получил то, что желал. В этой фантазии Сморчок был правой рукой Князя, а что случилось с его братом, он не видел, а вот Тимоха нарисовался в воображении, хотя его туда никто не звал.

– А где мы золото достанем? И девственниц?

– Да что вы заладили со своими девственницами? Не будет их! И золота не будет. Сделал дело – и свободен, спасибо ещё скажет, что не прихлопнули на месте. А может, и прихлопнем.

До логова Ведьмы оставалось несколько поворотов и подъём по кирпичной лестнице на самый верх четырёхэтажного дома, путь, который они проделали в полной тишине, размышляя о том, как оказались в такой жопе, и о том, что надо было бежать из цепких лап Князя ещё давно.

Золотой базар звался золотым только из-за ворот, зато базаром был в полном смысле слова. Ряды лавок и киосков тянулись на метры вперёд, ответвлялись то вправо, то влево, и даже шли вторым ярусом, державшимся в нескольких метрах над землёй каким-то волшебным образом. Между рядами сновали посетители и торговцы всех мастей, размеров и цветов. Мелкие ребятишки тащили тачки, а толстые тётки толкали тележки и выкрикивали наименования из своего меню. О таких яствах Тимоха не слышал: серное мороженое, петушки из херувимского ладана, квас из пятничной соли, феевое молоко.

– Драконьи цигарки-то есть? – прохрипел мужик над Тимохиным ухом.

– Откуда, милок? – ответила ему торговка. – Я к ним уже полгода не хожу после антцидента таво. Да никто и не пойдёт тепереча, какой с ними бизнес, с иродами? Возьми вот бражки, соседка-русалка сама тину-индигу для неё выращивает.

– К бешеному псу твою тину-индигу, – сплюнул он. – Я после неё два дня заземлиться не могу.

Мужик был ростом метра два с половиной, одноглазым, совершенно лысым и в красно-чёрной тельняшке. Торговка же едва дотягивала Тимохе до пупка, а левая половина её лица была рябой, как после мощного ожога.

– Не стой, пошли, – потянул Тимоху Сморчок Номер Один. – И не смотри Мореземным пиратам в глаза, в глаз то есть. От порчи потом не отмоешься.

Они протискивались и маневрировали сквозь базарную толпу, врезаясь в нерасторопных или, наоборот, спешащих и выскакивающих словно из-под земли пешеходов. Тимоха мог поклясться, что заметил, как кто-то и правда появлялся из-под красной брусчатки.

Обитатели Золотого базара распознали в Тимохе чужака и почуяли, что можно нажиться. Его хватали за руки, тянули к палаткам и сулили такое, что он даже в самых дурманных снах не мог вообразить: зелья для полёта на короткие и средние дистанции, сапоги-невидимки, курительные трубки из пенисной кости единорога, многоразовый амулет на смерть врага из козлодойного мрамора, голого земляного крота в клетке, который точно знал, на какое число ставить в рулетке и в какой день покупать лотерейный билет.

– Точность девяносто девять и восемь процентов, – пристально глядя в глаза, сказал продавец крота, похожего на ощипанную индейку.

– А чо продаёшь? – спросил Сморчок. – Иди вон в гриффонное казино да делай ставки.

– Меня туда не пускают, – лукаво подмигнул продавец. – Обчистил их.

Продавец был лохмат в контраст своему товару, борода росла из квадратного подбородка клочками, а в ухе висела серьга, похожая на дублон. Тимоха наклонился, чтобы рассмотреть лысого крота. Крот смотрел на мир через прищуренные глаза с таким презрением, что Тимоха почувствовал себя недостойным владеть им. Сморчок потянул его вперёд, но уже через два шага новоиспечённый избранный попал в туман фиолетовой пыли. Она забилась в нос, залетела в рот и зудела в глазах.