Коллектив авторов – Рассказы (страница 2)

Он пришёл на работу и пока шёл по коридору отдела, чувствовал на себе сочувственные взгляды своих коллег. Он знал, что, если бы была какая-то другая ситуация, они бы ему помогли, но в этом!.. В этом были бессильны все, и он в том числе.

Он должен был пережить это сам, один. Он знал, что им было неловко из-за того, что с ним произошло такое горе. И это нормально, так и должно быть. И ещё он знал, что они, боясь признаться в этом себе, радуются тому, что это произошло не с ними. И это тоже нормально, он их за это не осуждал. Потому что ни один нормальный человек себе такого не пожелает. Он остановился перед своим кабинетом, на двери которого была закреплена латунная пластина с лаконичной надписью: «Старший следователь, подполковник…», постоял перед ней, словно раздумывая, стоит ли заниматься этим делом, а потом, решив, что стоит, отомкнул дверь и зашёл.

А уже через час он сидел в кабинете начальника ГИБДД и изучал материалы, собранные на тот момент по факту ДТП, в котором погибла его жена. Место, где она разбилась, территориально относилось к зоне ответственности их отдела, и ему не пришлось ехать куда-то и уговаривать кого-то для того, чтобы получить доступ к делу.

«Так, схема… с этим всё ясно и понятно… Место столкновения… так… это куда отбросило машину. Фотографии он не смотрел, он не мог, да они ему, собственно, ничего бы и не дали.… Так, объяснение

водителя автобуса… Он отделался легкими ушибами. Ничего такого… Фура, и из-за неё вылетает машина… не тормозил… не успел… С этим всё ясно… претензий к нему нет. Свидетели… Можно сказать, что их и нет. Только один, ехал в полукилометре за его женой… Она пошла на обгон… Он остановился, но помочь уже ничем не мог. Фура ушла, не останавливаясь… Понятно… Её водитель вполне мог и не знать о столкновении… Так, ещё свидетели… Ничего толкового… Останавливались, увидев аварию… Ничего!»

Он откинулся на спинку кресла и уставился в окно. На удивление мысли были ясными и чёткими, и они не давали ему успокоиться, и просто принять судьбу человека, которого он любит. Любил… и продолжает любить. Принять и просто помнить о ней.

«Не должна она была идти в этом месте на обгон! Не должна была! Вот хоть ты тресни, не должна! Знает она это место!.. Все знают!.. Поганое это место! Затяжной поворот. Тем более, что у неё руль справа. Как же так моя хорошая?! Зачем же ты это сделала?! – он глухо зарычал и встал из-за стола. – Как же сдохнуть-то хочется!»

Опять Он

На следующий день он с утра пораньше уже ехал на это место. Честно говоря, ему казалось, что он никогда уже не поедет по этой дороге. Но всё-таки поехал. Он просто должен был положить там цветы. У неё не было каких-то любимых цветов. Она любила их все. Поэтому он всяких разных и набрал. И рассыпал их на обочине, где она умерла. А когда он возвращался домой, ему позвонил дознаватель ГИБДД. Он усмехнулся:

«…Конечно, мне это интересно! Это, пожалуй, главное! На этом участке за последний год произошло шесть ДТП! Пять трупов и семь пострадавших! А до этого, лет за десять, всего два происшествия. Значит, надо в архив». И он увеличил скорость, но разбежаться на дороге не смог, перед ним замаячил КАМАЗ с прицепом. Он скинул скорость и стал ждать удобного момента для обгона. Однако долго ему ждать не пришлось, прицеп мигнул правым поворотником, и он, чисто машинально вывернув руль влево, пошёл на обгон. А потом, не завершив его, затормозив, опять вернулся на свою полосу и остановился на обочине.

Он сидел, вцепившись побелевшими пальцами в руль, и тупо смотрел на пролетающие мимо машины. Он думал только об одном. Его жену убили, убили специально и холоднокровно. И так просто. Мигнули правым поворотником, и всё!.. И она умерла!..

Вернувшись на работу, он сутки изучал архивные дела. Скрупулёзно, листочек за листочком, справку за справкой. Он умел это делать, профессия обязывала. И он нашёл то, что ему было надо. Фура!.. В четырёх случаях фигурировала одна и та же фура. В первом случае даже её водитель был опрошен. В другом случае попала на запись регистратора одного из участников аварии, и в двух случаях её описали свидетели. Тент у неё раскрашен как Британский флаг, приметный. Это уже не случайность! Это закономерность. Четыре ДТП с тяжёлыми последствиями, и одна и та же фура. Он был уверен, что и в оставшихся двух случаях она тоже была. Но проверять этого он не будет, достаточно и того, что есть.

Щербатый

Щербатый готовил свою машину к выезду, он был опытным водителем, профессионалом, и его за

это начальство ценило, и он мог выбирать для себя маршруты поездок. Он всё делал сам, один. Его коллеги с ним старались не общаться, он знал, что он неприятный человек, и ему это знание нравилось. Он угрюмо ходил вокруг своей фуры, когда вдруг увидел незнакомого худощавого человека, который медленно шёл по территории автопредприятия и внимательно разглядывал стоящие в ряд тягачи. Вот незнакомец остановился напротив кабины его фуры и стал её рассматривать.

Он сразу не понравился щербатому. Веяло от него чем-то непонятным и страшным.

– Ты кто? Чё тебе здесь надо? – спросил щербатый выходя из-за соседнего грузовика. Человек повернул в его сторону голову и стал уже его внимательно рассматривать. А когда щербатый встретился с человеком взглядом, он сразу же отвёл глаза. Не по себе ему стало, неправильные были глаза у незнакомца, пустые они были, жизни в них не было.

– Твоя машина? – тихо спросил человек. И щербатый вдруг понял, что его собеседник знает, и что машина его, и что он в рейс собирается, и даже знает то, что он совершал последнее время.

– Моя! А тебе-то чё.

– Ничего, – спокойно ответил человек, продолжая его разглядывать. Он смотрел на щербатого несколько тревожных для того секунд. Наконец, как будто придя к какому-то решению, спросил:

– Зачем ты убил столько людей? Для чего ты это сделал? Зачем тебе это было надо? Мне надо понять, чтобы принять по тебе решение. Он говорил спокойно и уверенно, ровным, ничего не выражающим голосом, и щербатый понял, что отпираться бессмысленно. Этот всё знает! Но он всё равно попробовал:

– Ты чё это такое говор…

– Заткнись! – перебил его человек, и щербатый послушно замолчал.

– Недавно ты убил мою жену. Ты, дождавшись встречной машины, предложил ей тебя обогнать. И она поверила тебе, и умерла…

«Так это мужик той бабы! Той, которая сдохла последней! И ему плохо, он страдает от этого. Он мучается из-за того, что я её убил!»

Щербатый вдруг опять почувствовал возбуждение. Ему было чертовски сладко думать о том, что он доставил страдание этому человеку. Он довольно ухмыльнулся. Тогда человек, не меняя выражения лица, как будто нехотя, взмахнул рукой,  и щербатый,

получив неожиданно мощный удар в челюсть, нелепо взмахнул руками, и, несмотря на свою массивность, тяжело рухнул на пропитанную соляркой землю.

Он

Он смотрел в поганую морду этой твари, и ему всё было ясно. Это озабоченный недоносок. Вон, как его глазки разгорелись, когда речь зашла о погибших. Нравится ему это. И когда тот растянул свою харю в глумливой ухмылке, он его ударил. Мужик отлетел от него и упал, его физиономия перекосилась, и он, уже не сдерживаясь, засмеялся, а потом, сплюнув кровью прямо себе на куртку, довольно прошепелявил:

– Да! Это я убил твою бабу! Я!.. Я!.. Ты даже представить себе не можешь, какой это кайф!

– Я принял по тебе решение, – спокойно сказал он, наклонившись над щербатым, – ты виновен.

Потом он отвернулся от лежащего на земле человека и пошёл к воротам. В нём не было ненависти к этому созданию, в нём не клокотала жажда мести, его умершее сердце уже не могло переживать такие сильные чувства. Он знал только одно:  эта мразь

жить не будет. Когда он вышел за ворота автотранспортного предприятия, его застывшая душа уже выбрала способ, как щербатый перестанет быть на этом свете.

Его ударили! Ударили жестоко, жутко, смертельно, и подставлять для удара другую щёку он не собирается! Он ударит в ответ…

Он не намерен прощать ближнего своего, как того требуют заветы высшего рабовладельца, считающего человека своим рабом, и никогда он не будет пастись в ЕГО стаде!

Судьба

Судьба усмехнулась: «Напрасно Cмерть думает, что я самая сильная. Нет. Она ошибается. Вот два человека, и один из них уже изменил судьбу другого. А до этого, тот, который сейчас лежит, изменил судьбу симпатичной светловолосой женщины. И я вынуждена подчиняться им. И Cмерть вынуждена подчиняться!.. И она придёт тогда, когда её призовут! Этот, который сейчас лежит на земле и хрипло смеётся, через месяц будет зажат в искорёженной кабине своей фуры, которая врежется в неизвестно откуда появившийся на проезжей части прицеп с

трубами. Он начнёт обгонять грузовик, но не успеет уйти со встречной полосы…»

Смерть

Смерть сидела рядом с умирающим человеком и слушала, как он кричит. Человек кричал громко и тоскливо, он понимал, что он умрёт, и ему очень не хотелось умирать, ему хотелось жить, ему было больно, дико, невероятно больно… Он видел торчащие из своей груди неожиданно белые рёбра и хрипел, хрипел. Потом он начал гореть. Но смерть не забирала его, она сидела и молча, равнодушно смотрела, как у человека сгорают ноги. Как огонь поднимается выше и выше, как загорелась его голова, как под сгоревшими волосами начала пузыриться и лопаться кожа… И только после этого Смерть, с неожиданной для себя самой злостью, взмахнула своей косой!