Коллектив авторов – Пушкин и финансы (страница 28)

В первой половине 1927 г. Б. Л. Модзалевский закончил подготовку второго тома своего знаменитого издания писем Пушкина. Во второй том попало и письмо Пушкина к Бенкендорфу от 29 мая 1830 г., в котором поэт просит разрешить А. Н. Гончарову продать статую на переплавку. В своих, как всегда, подробнейших комментариях к письму Модзалевский рассказывает историю создания статуи, цитируя рассмотренную нами статью Н. О. Лернера, на авторитет которого он явно полагается. Но, стремясь к объективности, он в примечании все-таки приводит ссылки на статью Ассонова и переписку Соболевского с Лонгиновым, которые доказывают, «что памятник был заказан не Потемкиным, а самим Н.А. Гончаровым»[431]. Модзалевский приводит полную библиографию по вопросу об истории этой статуи, включающую буквально все публикации, уже рассмотренные нами. Не приходится сомневаться, что он помнит и мнение П. И. Бартенева о продаже статуи самим Пушкиным. Поэтому, опираясь опять-таки на мнение Лернера, Модзалевский все-таки говорит, в отличие от Лернера, с определенной долей сомнения: «статуя позже была продана (едва ли уже не после смерти Пушкина) известному заводчику, коммерции советнику Францу Берду, а тот в 1845 г. продал ее за 7000 р. сер[ебром] Екатеринославскому дворянству, которое и поставило памятник в Екатеринославе (ныне Днепропетровск), на Соборной площади (открытие последовало 26 октября 1846 г. <…>)»[432]. Заметим, что Мартос в этом (правда, очень кратком) сообщении не фигурирует, но без ошибки, хотя и несущественной, не обошлось даже здесь: памятник был открыт не 26 октября, а 26 сентября.

Здесь же сразу отметим, что в третьем томе пушкинских писем, подготовленном после смерти Б. Л. Модзалевского его сыном и выпущенном в свет в 1935 г., Л. Б. Модзалевский, комментируя письмо Пушкина к Бенкендорфу от 8 июня 1832 г., в части, касающейся истории статуи, просто отсылает к рассмотренному выше комментарию Б. Л. Модзалевского и пишет: «Статуя Екатерины II была продана, вероятно, после смерти Пушкина заводчику Францу Берду» [433].

Кажется, в это же время могли бы быть наконец поставлены все точки над i в истории происхождения статуи. В процитированном в начале этого раздела пушкинском томе «Летописей государственного литературного музея», рассказывая об Афанасии Абрамовиче Гончарове, Т. Н. Волкова пишет: «Полотняный Завод 16 декабря 1775 г. посетила во время своего путешествия по России Екатерина II. В память этого посещения Афанасий Абрамович Гончаров решил поставить памятник императрице. Но отлитой в 1786 г. в Берлине большой бронзовой статуе не суждено было украшать собою Полотняный Завод. Она имела длинную сложную историю: принадлежала Пушкину как приданое его жены, безуспешно продавалась им в казну и наконец в 1846 г. была поставлена в Екатеринославе»[434]. К этому абзацу Т.Н. Волкова сделала многообещающее примечание: «О статуе Екатерины II нами написана специальная статья на основании неопубликованных архивных материалов»[435].

Смею предположить, что она воспользовалась, наконец, той самой «кипой» бумаг из гончаровского архива. Но – увы! – статья опубликована не была. Во всяком случае, ни самой статьи, ни каких-либо ссылок на нее обнаружить не удалось.

В это же самое время в Днепропетровске (бывшем Екатеринославе) Д. И.Яворницкий, несколько десятилетий возглавлявший тамошний музей и в свое время спасший статую от уничтожения, подготовил книгу «История города Екатеринослава».

Рукопись была завершена в 1937 г. (но напечатана впервые была только в 1989 г.). В ней он подробно и без тени сомнения излагал «екатеринославскую» версию происхождения статуи.

Задолго перед тем, как Екатерина II решила совершить свое, наделавшее много шума, путешествие в полуденный край, князь Потемкин, желая особенно польстить царице, послал в Берлин лучшим в то время художникам заказ отлить статую русской императрицы с условием, чтобы она была готова к 1787 году, то есть ко времени закладки царицею нового будущего города Екатеринослава. Художники, приняв заказ, однако почему-то не успели отлить статую к указанному сроку, а отлили ее на целый год позже. Тем временем в России произошли два важных события: Турция объявила России войну; князь Потемкин, назначенный фельдмаршалом русской армии, поспешно выехал из столицы на юг и там, после трехлетней осады турецкой крепости Очакова, неожиданно скончался. Новый фаворит царицы Екатерины, заместивший князя Потемкина, граф П. Зубов, или не знавший о заказе статуи, или же не желавший знать о том, ничего не сделал, чтобы добыть ее, и статуя, не оплаченная князем Потемкиным, оставалась в Берлине. Под конец ее выставили в аукционном зале для продажи. Аукционная продажа вещей, как известно, всегда привлекала и привлекает к себе много публики. Статуя Екатерины II привлекла к себе внимание русского туриста, бывшего в то время в Берлине, Афанасия Николаевича Гончарова, владельца парусной и полотняной фабрики в Калужской губернии. Он купил выставленную статую Екатерины с намерением поставить ее в своем имении «Полотняный Завод» в память посещения его императрицей в 1775 году. Но внезапная кончина Екатерины II и вступление на престол Павла I, ненавидевшего свою мать со всеми ее фаворитами, заставили Афанасия Николаевича Гончарова отказаться от мысли выставлять статую царицы из опасения навлечь на себя гнев жесткого и полоумного царя, каким оказался Павел I. Статуя оказалась не у дел и долго валялась в имении Гончаровых[436].

Замечательная, «отработанная» за почти столетие версия, вызывающая полное доверие. Полное впечатление, что за ней стоит масса источников, которые автор просто не счел необходимым приводить в популярном издании

Правда, в дальнейшем, рассказывая о продаже статуи, Яворницкий ссылается на источник, а именно – на упомянутый нами комментарий Л. Б. Модзалевского в третьем томе пушкинских писем и пишет: «Статуя Екатерины II была продана, вероятно, после смерти Пушкина в литейный завод коммерции советника Франца Берда в Петербурге»[437].

Версия продолжала жить и даже развиваться.

В 1963 г. украинский писатель Иван Шаповал, в молодости работавший в музее у Яворницкого, напечатал посвященную Яворницкому книгу «В поисках сокровищ» (на украинском языке; на русском издана в 1968 г.). А как раз годом ранее, 21 февраля 1962 г., в днепропетровской газете «Зоря» был напечатан материал, написанный серьезным (по должности) ученым и рассказывавший об истории памятника Екатерине II.

И. Шаповал, полагаясь на ученость автора, включил этот рассказ в книгу:

Вот как излагает эту историю ученый секретарь Запорожского отделения Географического общества при АН УССР Е. Макаров.

Дед Натальи Николаевны Гончаровой, Афанасий Гончаров, самодур и деспот, получил в наследство знаменитый полотняный завод вблизи Калуги и миллионные средства, нажитые жестокой эксплуатацией крепостных, но растранжирил почти все свое богатство.

Несмотря на шаткость имущественного положения, Афанасий Гончаров, проявляя верноподданические чувства к Екатерине II, покупает в Берлине медную статую царицы, отлитую еще в 1786 г., чтобы установить ее в Екатеринославе, куда царица собиралась приехать. Говорят, что заплатил он за нее сто тысяч рублей.

Смерть Потемкина и Екатерины II разрушила эти планы, и памятник попал не на пьедестал, а на склад полотняного завода и стоял там, полузабытый, до самого замужества Натальи Николаевны[438].

Правда, сразу считаю необходимым оговорить, что И. Шаповал, приводя в своей книге этот рассказ, сам оказался жертвой ученого секретаря. Из второго издания книги, познакомившись со статьей, о которой речь у нас пойдет в следующем разделе, Шаповал исключил этот «ученосекретарский» рассказ.

VIII

Как мы видим, уже несколько десятилетий не появлялось никаких новых данных об истории «медной бабушки». Можно, конечно, считать, что приведенные выше слова Т. Н. Волковой: «Полотняный Завод 16 декабря 1775 г. посетила во время своего путешествия по России Екатерина II. В память этого посещения Афанасий Абрамович Гончаров решил поставить памятник императрице. Но отлитой в 1786 г. в Берлине большой бронзовой статуе не суждено было украшать собою Полотняный Завод» – основываются уже на документах, которые она собиралась опубликовать в своей так и не напечатанной статье, но все-таки это тоже относится к области догадок, тем более что и сама Волкова допускает старую ошибку, восходящую к А. Средину, а именно – что статуя была отлита в 1786, а не в 1788 г.

Но вот М.Яшин нашел и опубликовал в 1964 г. интересный документ, который, правда, не столько прояснил, сколько усложнил и без того неясную ситуацию с продажей статуи Берду. Яшин впервые извлек из той части гончаровского архива, которая хранится в РГАДА, переписку сестер и братьев Гончаровых, на основании которой опубликовал в журнале «Звезда» замечательную по насыщенности новыми для того времени фактическими материалами статью «Пушкин и Гончаровы». Один абзац он посвятил и взаимоотношениям Пушкина с «медной бабушкой». Разделяя мнение, что «Пушкин так и не продал ее», Яшин никаких специальных аргументов по этому поводу не приводит, но зато публикует интересный фрагмент из письма Ивана Николаевича Гончарова к Дмитрию Николаевичу.