Коллектив авторов – Пушкин и финансы (страница 14)
Что же толкнуло Пушкина на написание такого письма? Прежде всего, он хотел решить вопрос о задолженности казне и, в случае неблагоприятного исхода дуэли, уберечь жену от нищеты. Но в этом письме есть еще и личная просьба к Канкрину – поскольку «это дело весьма малозначуще», не говорить об этом предложении императору, так как государь, вероятно, приказал бы простить долг, а Пушкин был бы вынужден отказаться, что, в свою очередь, могло показаться «неприличием, напрасной хвастливостью и даже неблагодарностью»[269]. Вроде бы все логично, но трудно избавиться от ощущения, что в глубине души Пушкин все же надеялся на прощение долга.
Однако делать этот моральный выбор Пушкину не пришлось– Канкрин написал ему, что, со своей стороны, считает «….приобретения в казну помещичьих имений вообще неудобными», и что в данном случае необходимо «испрашивать Высочайшее повеление»[270]. Естественно, на этом история с просьбой о погашении долга закончилась.
Дальнейшие события в жизни Пушкина известны – отсрочка дуэли, неожиданная информация о том, что Дантес влюблен в Екатерину Николаевну Гончарову, затем отмена дуэли, свадьба Дантеса и Екатерины, продолжение ухаживания Дантеса за женой Пушкина. Менее известны финансовые обстоятельства, связанные со свадьбой Дантеса, состоявшейся 10 января 1837 г. Д. Н. Гончаров, который был опекуном сестры, приехал к свадьбе из Москвы в Петербург и «дал Дантесу устное обещание выплачивать ежегодно сестре по 5000 руб. ассигнациями, причем 10000 руб. были выданы немедленно на приданое невесте»[271]. Можно представить реакцию Пушкина, который не только не получил приданого, но в 1831 г. был вынужден сам дать будущей теще аналогичную сумму денег (11 000 руб.), якобы в долг[272].
Один из последних документов, оставшихся от Пушкина, – записка Н. Н. Карадыкину, в которой говорилось: «Вы застали меня в расплох, без гроша денег. Виноват – сейчас еду по моим должникам сбирать недоимки, и коли удастся, явлюся к Вам»[273]. На записке не было даты, и издатели академического собрания сочинений Пушкина поставили датировку: «Декабрь 1836 – январь (до 26) 1837 г…». Трагическая дуэль состоялась 27 января, а 29 января Пушкин умер.
Долги Пушкина в 1837 г
Информация о долгах Пушкина на момент его смерти содержится в документах Опеки, учрежденной над детьми и имуществом Пушкина. Само по себе учреждение опеки над имуществом дворянина было стандартной практикой. Но в данном случае опекуны не следовали традиционной практике управления наследством умершего, а руководствовались запиской Николая I о милостях семейству Пушкина[274]. В соответствии с этой запиской долги Пушкина должны были быть погашены за государственный счет. Архив опеки был опубликован в 1939 г.[275] Долг Пушкина казначейству был равен 43333 руб. 33 коп., долги частным лицам, как пишет П. С. Попов, составляли 95 655 руб.[276] Таким образом, общая величина задолженности считалась равной 138988 руб. 33 коп. Эта цифра с тех пор является канонической, однако она не бесспорна.
В издании Архива опеки долги Пушкина, оплаченные Опекой в 1837 г., представлены в виде таблицы[277]. После таблицы помещен следующий комментарий составителя сборника П. С. Попова: «Следует оговорить две записи: под 15 мая за № 38 числятся „Выдано под расписку Натальи Николаевны Пушкиной на самонужнейшие расходы, не терпящие времени"; запись эта соответствует документу о задолженности прислуге, А. Н. Гончаровой, врачу Спасскому и проч. Что касается следующей записи (№ 39) под тем же числом („Выдано Наркизу Ивановичу г. Атрешкову"), то запись эта не отразилась на подсчете выплаты долгов и соответствующих оправдательных документов не имеет»[278]. Действительно, в итоговой ведомости сумма, выданная Атрешкову (Отрешкову), не учитывалась. Непонятно, зачем она вообще была включена в таблицу долгов, погашенных в 1837 г.
Общая сумма оплаченных долгов в приведенной таблицей равна 77508 руб. 92 коп. Но если вычесть сумму, выданную опекуну Атрешкову (2197 руб.), мы получим, что величина погашенных долгов составит 75 311 руб. 92 коп.
Однако это не окончательная сумма. В Архиве опеки после этой таблицы приведены документы о долгах Пушкина, причем иногда весьма значительных. Эти долги также были погашены Опекой, но, по неясным причинам, не вошли в единую таблицу, данные в которой заканчиваются февралем 1838 г. Долги, погашенные позднее, с марта 1838 г. по апрель 1839 г., собраны нами в дополнительную таблицу, в которой сумма погашенных долгов составляет 20 143 руб. 2 коп[279].
Если сложить эту величину с рассчитанной выше суммой в 75311 руб. 92 коп., то получим итоговую сумму в 95 454 руб. 94 коп. Эта цифра не совпадает с величиной в 95 655 руб., о которой писал Попов. Разница в 200 руб. не столь значительна, но все же интересно понять ее происхождение. В опубликованной книге «Архив опеки» сумма 95 655 руб. фигурирует только один раз – в предисловии Попова. Скорее всего, она взята из статьи Щеголева «Материальный быт Пушкина», вышедшей в 1929 г. (она включена в настоящее издание). По нашему мнению, либо у Щеголева (или Попова) была дополнительная информация о долгах, не вошедшая в изданную книгу, либо Щеголев при подсчете долгов Пушкина допустил эту небольшую неточность, а Попов фактически процитировал его.
Однако это не единственная неточность. В списке оплаченных долгов фигурирует погашение задолженности за квартиру в сумме 1150 руб. При этом из документов следует, что семья Пушкина занимала квартиру до 1 марта 1838 г. По контракту с княгиней С. Г. Волконской годовая плата составляла 4300 руб. в год, т. е. 1075 руб. за три месяца, или 358 руб. 33 коп. за месяц. В документах Опеки есть следующее подтверждение частичной оплаты: «Получено от Госпожи Пушкиной с 1-го сентября по 1-е декабря сего 1836-го года тысячу рублей ассигнациями»[280]. Это значит, что период оплаты составлял три месяца. Следовательно, счет в 1150 руб. включал оплату периода с 1 декабря по 1 марта в сумме 1075 руб. и 75 руб., недоплаченных Пушкиной за предыдущие три месяца.
Но Пушкин умер 29 января 1837 г., и включать оплату за февраль 1837 г. в сумму долгов Пушкина было бы неправильно. Поэтому сумму в 358 руб. 33 коп. необходимо вычесть из величины долгов Пушкина. Тогда общая величина частных долгов составит 95 096 руб. 61 коп.
Эта поправка, как и любое уточнение, имеет значение. Но есть и более важное обстоятельство. Когда один из заимодавцев Пушкина, ростовщик Шишкин, подал в Опеку ходатайство об оплате долгов Пушкина, он сначала указал сумму в 15 960 руб. Однако опекуны усомнились в том, что Пушкин получил от него в долг именно эту сумму. Разбирательство заняло определенное время, при этом выяснилось, что сумма долга меньше и равна 12500 руб., а часть залога, в частности вещи, принадлежавшие Александре Николаевне Гончаровой, оказалась утраченной. Поскольку сам Шишкин умер, опекуны продолжили переговоры с его вдовой. Вдова согласилась заключить с Опекой мировое соглашение, по которому она получала 10 тыс. руб.[281] и возвращала залог (в том числе серебряные вещи, принадлежавшие Соболевскому).
Однако к этому времени Опека уже «выделила» на погашение долга Шишкину 15960 руб., поэтому было принято решение компенсировать Александре Николаевне потерю ценных серебряных вещей и отдать ей 3460 руб. Отметим, что эта величина – разница между 15960 руб. и признанным долгом в 12500 руб., а не суммой, которая была выплачена жене Шишкина. Опека же при этом получила экономию в 2500 руб. Впрочем, 2500 руб. – это реальный долг Пушкина, деньги, которые были им получены. Поэтому они должны быть добавлены к общей сумме долга.
Естественный вопрос, возникающий при этом, – насколько вообще правомерно долги Александры Николаевны считать долгами Пушкина. Она получила от Опеки 2500 руб., которые вошли в выплату Наталье Николаевне в размере 5356 руб. (пункт 38 в первой таблице долгов) и 3460 руб. за вещи, итого 5960 руб. – сумма значительная. Но нужно учитывать, что в последние годы жизни Пушкина он, его жена и ее сестры, Александра и Екатерина, жили вместе. Поэтому заем, полученный под залог вещей Александры, и деньги, которые Наталья взяла у нее в долг, шли в общий семейный бюджет Пушкина.
Итак, сумма частного долга Пушкина должна быть уменьшена на 358 руб. и увеличена на 2500 руб. Таким образом, уточненная сумма долгов равна
Заключение
Подведем итоги экономической деятельности Пушкина.
Доходы:
Как чиновника 30 350 руб.
Как литератора и издателя 260 000 руб.
Как помещика 27 700 руб.
–
Долги (на январь 1837 г.):
Казначейству 43 333 руб. 33 коп.
Московской сохранной казне 39 584 руб.
Частным лицам 97 596 руб.
–
Сумма убытка от игры в карты составила
Что из этого следует? Свое отношение к заработкам Пушкин сформулировал четко: «Я деньги мало люблю – но уважаю в них единственный способ благопристойной независимости»[282]. В литературных произведениях у него встречаются тонкие экономические замечания. В «Истории села Горюхина» иронически описаны ошибки помещичьего управления. При обсуждении цены Михайловского он рассуждал весьма здраво и писал Павлищеву: «Оценка ваша в 64000 выгодна; но надобно знать, дадут ли столько. Я бы и дал, да денег не хватает, да кабы и были, то я капитал свой мог бы употребить выгоднее»[283]. Но в практической деятельности Пушкин не всегда был успешен. Сестра Ольга Сергеевна была права, когда писала о его управлении крестьянским имением: «Он очень порядочный и дела понимает, хотя и не деловой»[284].