Коллектив авторов – Проблемы нравственной и этической психологии в современной России (страница 4)
Завершает сборник статья М. И. Воловиковой и Л. Л. Дикевич «Динамика представлений русских о нравственном идеале». Нравственный идеал как основополагающее понятие нравственной психологии рассмотрен авторами в контексте изменения представлений об этом идеале в послереволюционный (1920-е годы) и советский (1960-е годы) периоды – по собранным публикациям, а также – в настоящее время – по результатам многолетних наблюдений авторов в Москве и Смоленске и последних «замеров» в других городах РФ и в других группах молодежи. Выявлены тенденции изменения представлений о нравственном идеале (о «порядочном человеке»), и не все из этих изменений носят негативный характер. Показано, что в современной молодежной среде происходят разнонаправленные процессы, связанные, с одной стороны, со снижением уровня того, что считают нравственным поступком, а с другой – появляются явные позитивные сдвиги в выборе отдельных черт образцово нравственной личности. Более тревожной является ситуация с современными подростками. Если на протяжении всего советского периода менялась «номенклатура» их любимых героев, то только в наше время начали меняться основные черты этих героев. Исключением здесь являются подростки, воспитываемые в традиционной культуре (казаки).
По охвату затронутых проблем, по глубине анализа, по оригинальности подхода настоящий сборник, пожалуй, можно было бы классифицировать как коллективную монографию, ставящую и отчасти раскрывающую проблему построения нравственной и этической психологии во многих аспектах этого нового направления психологической науки.
В любом случае она приглашает исследователей включиться в процесс построения самого «здания» этого направления, что особенно необходимо ввиду важности проблемы психологического обеспечения духовно-нравственного здоровья подрастающих граждан нашей страны.
Доктор психологических наук, профессор
Раздел 1
Теоретические исследования в российской психологии нравственных, этических и духовно-нравственных проблем
Нравственная психология: задачи, методы и современное состояние
М. И. Воловикова
В настоящее время нравственная психология уверенно оформляется в самостоятельное направление психологической науки. Имея богатую предысторию в отечественной гуманитарной мысли и мировой психологии, это направление оказалось особенно востребованным в наше время – время переосмысления роли и значения нравственного закона в жизни личности и общества. А сама потребность в таком переосмыслении связана с повсеместной практикой нарушения тех или иных нравственных норм и столкновения с последствиями этих нарушений.
То, что считалось личным делом каждого и зависимым от субъективных оценок, оказалось важнейшей основой жизни человеческого сообщества, имеющей онтологический статус. Собственно, об этом и предупреждал в своей итоговой работе «Человек и мир» С. Л. Рубинштейн, назвавший область знания, рассматривающую нравственные проблемы психологии, «дифференциальной онтологией» (Рубинштейн, 1997). Рубинштейн был первым в отечественной психологии, кто так предельно остро и четко обосновал роль нравственного закона в жизни человека. Высокий уровень его убежденности определен тем мощным фундаментом этико-центрированного взгляда на мир, который был построен предшественниками – как в России, так и в старой Европе.
Теперь совершенно очевидно (если только не закрывать глаза на происходящие процессы), что столь любимое массовое развлечение, основанное на принципе домино, отражает прежде всего реальные законы, происходящие в нравственной жизни: падает «всего лишь» одна фишка домино, а далее, с постепенной неизбежностью следует полный обвал всей системы. Мы видим, как подобные обрушения происходят (со своей спецификой) и на Западе, и у нас. Фишка, которая давно «упала» в России, связана с нарушением запрета на воровство в самых разных его видах (воровство материальных ценностей, интеллектуальной продукции, личной и государственной собственности, чужого времени и т. п.). Европейское падение связано с легализацией нетрадиционных отношений между полами и в целом – с отказом защищать христианские ценности, составляющие фундамент европейской цивилизации[1].
Нравственные заповеди – законы, по которым надо строить свою жизнь, еще с ветхозаветного времени символически представлены как записанные на едином камне – скрижали. Слово «скрижаль» в дальнейшем стали понимать и как нерушимые правила, «записанные» в сердце человека. Как и камень, они составляют основу цельности, нравственной крепости человека и общества. И как на камне, они представляют собою единую систему: нарушается одна из заповедей – и опасности разрушения подвергаются все остальные, а вслед за этим с неизбежностью следуют разрушение и личности, и общества. Существует и такая закономерность: стоит человеку хотя бы попытаться соблюдать одну из заповедей (например, десятую – «не завидуй»[2]), то с неизбежностью начинает выправляться и исполнение других девяти заповедей. Если человек не завидует (или старается не завидовать), то у него нет особой нужды красть (восьмая заповедь: «не укради»), лгать, клеветать и осуждать (девятая заповедь: «не послушествуй на друга твоего свидетельства ложна»), соблазняться чужой женой или мужем (седьмая заповедь: «не прелюбодействуй»), поглощать зрелища убийств с экранов и из других медийных средств (в реальности большинство все-таки старается не нарушать шестую заповедь: «не убий», хотя как-то забылось, что за медицинским термином «аборт» стоит «убийство во чреве»).
Среди заповедей есть единственная, за исполнение которой предполагается награда: она касается отношения к родителям. «Чти» – это значит не осуждай, относись с благоговением и благодарностью к отцу и матери – живым или уже ушедшим из жизни. Награда за исполнение – твое собственное благополучие и долголетие[3]. Психология посягнула на пятую заповедь[4], включившись в психоанализ родительских пороков, и мы не уверены, что это не вызовет проблем с благополучием и долголетием самой психологии как науки.
В предлагаемом нами термине «нравственная психология» содержится двойной смысл. Это и психологическое исследование процессов, происходящих в нравственной сфере – личной, общественной, профессиональной и др., это и переосмысление перспектив развития психологической науки под углом зрения нравственного закона, что предполагает включение в область исследования новых тем, новых направлений, новых методов и, возможно, пересмотр отношения к некоторым из существующих направлений[5]. Оба эти понимания взаимосвязаны, что становится особенно заметным при внимательном анализе истории появления и развития в психологии идей, связанных с нравственными проблемами.
Нравственная психология в историческом контексте
До революции отечественная наука была неотделимой частью мировой, прежде всего западноевропейской науки. В советский период каждая из этих отраслей развивалась самостоятельно, «встреча» произошла в начале 1990-х, с завершением советского этапа российской психологии и с началом нового, еще не вполне проанализированного этапа. Напомним, что, например, психоанализ был до такой степени недоступен, что студентам-врачам, специализирующимся по психиатрии, книги Фрейда в некоторых вузах (судя по сохранившимся воспоминаниям) могли выдавать только для чтения в специально отведенном для этого помещении, как секретную информацию. Как обычно, запрет при отмене вызвал обратную реакцию всеобщего распространения психоаналитических идей. Дошло до того, что Ельцин предложил использовать психоанализ на государственном уровне вместо отжившей коммунистической идеологии (но не успел сделать этого из-за болезни). Сейчас психоаналитические идеи и терминология широко вошли в повседневный обиход, подобно тому, как это уже происходило во Франции в 1950-х годах, судя по работам С. Московичи и его школы (см.: Донцов, Емельянова, 1987).
XIX век – время бурного развития истоков и оснований современной психологии, как российской, так и зарубежной. Бурлила мысль в пореформенной России второй половины позапрошлого века. Славянофилы призывали бережно относиться к истокам своей культуры, своему прошлому. Кто-то, укрывшись за границей, звал Русь «к топору». Герои Чернышевского взбудоражили общественное сознание и определили выбор жизненного пути многих известных современников, в том числе, и И. М. Сеченова, одного из основоположников российской психологии. М. Г. Ярошевский об истоках этого выбора пишет так: «Сеченовское объяснение рефлекторно-психической механики было прелюдией к его главной теме: утвердить строжайший детерминизм в трактовке поведения человека с идеально сильной волей, который остается верен своим убеж дениям наперекор „требованиям всех остальных инстинктов". Открытие центрального торможения воспринималось как доказательство существования в организме специального „придатка", упражнением которого можно достичь умения управлять поведением по образцу Рахметова…»[6] (Ярошевский, 1975, сноска на с. 12).
А для ученика Сеченова А. А. Ухтомского одной из центральных с юности являлась этическая проблема «двойника», поставленная Ф. М. Достоевским. Развивая в физиологии концепцию доминанты, Ухтомский открыл и такую этическую мотивацию как «доминанта на лицо другого», благодаря которой человек не просто осознает себя как личность, но впервые сам становится личностью. Ярошевский отмечает: «Ухтомский выдвигает на передний план возникновение новых доминант (мотивационных установок), порождаемых новой действительностью, а именно личностно-человеческой» (Ярошевский, 1975, с. 14). Л. Соколова в предисловии к книге Ухтомского «Доминанта» говорит о том, что имя автора относится к тем немногим, настоящее открытие которых опережает время (Ухтомский, 2002, с. 5).