Стены (дивал), всегда несколько суживающиеся кверху, очень редко выводятся из кирпича, идущего главным образом на устройство ниш и каминов, а гораздо чаще – из комков-гуаля, которые кладутся рядами на глиняном растворелой.
Другой не менее распространенный тип стены – так называемая пахса-дивал, глинобитная стена.
Такая стена, толщина которой в среднем бывает редко более 1 арш., выводится слоями пахса, каждый от 1 до 1½ арш. высотой, сбиваемыми из густого глиняного теста, приготовляемого накануне дня работы.
Так как слои такой пахса-дивал всегда растрескиваются при высыхании в вертикальном направлении, то последующий слой кладется не ранее того как достаточно обсохнет и потрескается предыдущий, нижний, дабы не получалось больших трещин, идущих непрерывно через несколько слоев.
Когда стены возводимой постройки готовы, вдоль внутренней стороны двух параллельных стен данной комнаты прокладываются мауэрлаты[386] (сарау) на стойках так, чтобы верхний край сарау находился бы приблизительно на ½ арш. ниже верхнего края стены. На мауэрлаты кладутся балки в расстоянии около 1 арш. одна от другой, а на них палочки (васса – обрешетник), поверх которых настилаются камышовые плетенки; на плетенки кладут слой камыша, самана и сухой сорной травы, поверх чего насыпают слой земли в 1½ верш. толщиной и смазывают лоем, придавая поверхности крыши слабый наклон в ту или другую сторону и вмазывая в нескольких местах по краям крыши маленькие деревянные желоба для стока дождевой воды.
Если строящееся помещение, жилая комната, то внутри она отштукатуривается сначала начерно так, чтобы все те стойки, на которых лежат мауэрлаты, ушли бы внутрь штукатурки. В промежутках между стойками выделываются ниши глубиною от ¼ до ½ арш., окна и камин.
Отверстия для дверей и окон оставляются при возведении стен, но косяки вмазываются не при кладке последних, а после.
Камин, глубиною около 1 арш., большей своею частью находится в стене, а меньшей выступает наружу. Труба прямая, без задвижек и другого какого-либо закрывающего ее приспособления.
Двускатные крыши – шипанг, устраиваемые иногда над небольшими строениями в Кокане и Маргелане, сравнительно очень редки так же, как и крыши куполообразные – гумбаз. Последние сооружаются по большей части из жженого, реже из сырцового кирпича над туземными банями, мечетями, в некоторых медресе и могильными часовнями – мазар, возводимыми над прахом местных святых и других уважаемых почему-либо людей.
Религия запрещает туземной женщине показываться при посторонних мужчинах без покрывала и советует, чтобы последние, по возможности, не слышали бы даже и ее голоса. Подобное постановление религиозного кодекса не могло, конечно, не отразиться на общем характере и расположении жилищ.
В большинстве случаев, везде там, где это мало-мальски возможно при наличных средствах данной семьи, двор делится на две, совершенно обособленные половины: наружную, мужскую – ташкари и внутреннюю, женскую, семейную – ичкари.
Такого деления двора на ташкари и ичкари мы не встречаем только у наиболее бедных семей, не имеющих средств на сооружение построек в двойном почти количестве, или у таких, усадебные участки которых настолько малы, что по своим размерам не допускают разделения их на две части. В этом случае, удовлетворяя требованиям религии, туземец располагает свои постройки так, чтобы при растворенной калитке, ведущей на улицу, женщина, выходящая из сакли на двор, не была бы видима проходящим по улице людям. Для этой цели очень часто перед калиткой или воротцами, в некотором расстоянии от них, выводится стенка немного выше человеческого роста, заслоняющая собою от посторонних глаз большую часть внутренности двора. Дворы такого рода встречаются одинаково как в городах, так и в кишлаках, но в последних чаще, чем в первых[387].
Размеры двора никогда почти не бывают велики; в городах, где усадебные места дороги, даже у наиболее состоятельных лиц ташкари и ичкари вместе занимают площадь земли не более 10x15 и 15х20 саж.
Двор всегда окружается со всех сторон стеной, ко внутренней стороне которой жилые и надворные строения примыкают своими тыльными частями, отчего окна никогда почти не выходят на улицу. Сообщение с последней имеется с наружного двора-таш-кари через калитку или небольшие воротца, средние размеры которых не превышают размера двух калиток средней же величины, почему верховые слезают по большей части за воротами, а арбы совсем не могут въезжать во двор и потому всегда остаются на улице. Очень часто над воротами с внутренней их стороны устраивается небольшой навес, так называемая дарваза-хана.
На наружном дворе, размещаясь самым различным образом, находятся: 1) михман-хана комната или, вернее, помещение для гостей-мужчин; она состоит из комнаты с навесом, а иногда, у богатых людей, из двух комнат и навеса между ними; 2) конюшни, по большей части – в виде открытых навесов с яслями вдоль стен.
Гораздо реже конюшня имеет вид квадратной, сплошь крытой постройки с небольшим, около 2– кв. аршин, отверстием посередине крыши и яслями вдоль стен так же, как и в простых конюшнях-навесах. Отдельные стойла никогда почти не делаются.
Кроме этих построек непременной принадлежностью каждого мало-мальски порядочно устроенного двора являются: несколько деревьев, одна или две супы или под деревом, или около стены и небольшой арык, а если двор не особенно тесен, то пруд-хауз от 1 до 4 кв. саж. и одна-две грядки цветов: бархотки, астры, маргаритки, базилик, петуший гребешок и бирючина.
Супою называется глиняное (земляное) от ½ до 1 арш. высотой и от – до 5 арш. в стороне возвышение. Летом туземец редко сидит в комнате, разве только в самый жар. Если он не занят в поле, в лавке, в мастерской или на службе, и если супа в тени, а не на солнце, он сидит, ест, работает и спит на ней.
В общем наружный двор содержится довольно чисто, а у людей состоятельных, имеющих прислугу, даже и очень опрятно. Его ежедневно метут, а летом поливают не менее двух раз в день – утром и вечером.
В зажиточных домах также чисто содержатся и конюшни, из которых летом, если они крытые, лошади выводятся на ночь и привязываются во дворе к высоким, деревянным приколам.
Михман-хана редко состоит из одной только комнаты. В большинстве случаев к ней или по переднему ее фасу, или же сбоку пристраивается навес от 4 до 7 арш. шириною с такой же плоской земляной крышей, как и у всех других туземных построек, и иногда, кроме того, еще джигит-хана, комната для мужской прислуги, и аш-хана, кухня, каморка с очагом или камином на тот случай, когда пища для гостей должна почему-либо вариться не в ичкари женщинами, а в ташкари мужской прислугой[388]. В частных домах размеры средней михман-хана не превышают 5–6 арш. ширины, 7–9 арш. длины и 4– арш. высоты.
Входная дверь всегда почти двустворчатая и несколько ниже среднего человеческого роста; входить приходится слегка нагибаясь, отчего вступление в комнату каждого входящего в нее сопровождается легким поклоном, за которым следует установленное религией и обычаем приветствие: «Ас-селям-алейкюм»[389].
Половинки двери ходят в косяках, вмазываемых с наружной стороны стены, не на петлях, а на ножках, коротеньких выступах самого полотна двери, входящих в углубления, выделываемые в пороге и притолоке. Дверь пригоняется к косякам очень неплотно; образуется большие щели, благодаря которым зимой температура комнаты мало отличается от температуры двора. Этому, впрочем, еще более дверей способствуют окна и камины с их прямыми, ничем не закрывающимися трубами.
Окон в михман-хана одно или два. Размеры их те же почти, что и у двери; низ окна лишь на вершок[390] или на два выше пола комнаты (ибо свет нужен в нижней части последней, так как туземец, не знающий мебели, сидит, работает и ест на полу); ставни такого же устройства, как и входная дверь. Рамы, если только они есть, имеют вид тонких деревянных решеток, оклеиваемых на зиму бумагой[391].
У состоятельных людей внутренность михман-хана оштукатуривается белым алебастром; в стенах выделываются большие и маленькие ниши, из которых последние, так же как и камины, украшаются мелкими, узорными лепными работами; потолки и верхние деревянные карнизы стен расписываются яркими красками (по преимуществу красный, желтый, синий и зеленый цвет), сусальным золотом и мелкой, иногда чрезвычайно красивой и изящной резьбой. Большинство узоров – в арабском вкусе.
Камин всегда около или неподалеку от двери. Пол земляной, плотно утрамбованный. В нем выделывается два углубления: одно около 1½ арш. в квадрате и ¼ арш. глубиной у самой двери; в этом углублении оставляются калоши; другое значительно меньше, но глубже, почти посередине комнаты устраивается для углей, у которых обогреваются зимою. Пол комнаты, за исключением места для калош и ямки для углей, застилается сначала камышовыми плетенками, а поверх их – кошмами или, что гораздо реже и только у богатых людей, коврами.
Поверх кошмы или ковров около углубления для углей, представляющего собой, в особенности зимою, центр комнаты и вместе с тем ее наиболее уютную часть, стелются 2–3 тюшак, узких ватных одеяльца или тюфяка из русской бумажной или туземной шелковой материи. В состоятельных домах в одной из больших ниш сложены ватные одеяла и плоские ватные же подушки; этими одеялами и подушками пользуются ночующие в михман-хане гости. Европеец должен пользоваться ими крайне осмотрительно и лишь при условии разных предосторожностей и предохранительных мер; иначе наутро он ощутит на своем теле присутствие тех медленно двигающихся насекомых, которые присущи туземному быту совершенно столько же, сколько присущи ему омовения, намазы, селям при встрече со знакомыми и проч., и проч.
