Коллектив авторов – От легенды до легенды (страница 46)
Начавшая разбредаться толпа мгновенно сомкнулась и загудела.
— Это что-то новенькое, — процедил сквозь зубы Каннингем.
Перси вместе со всеми заглянул в яму.
Прут углублялся в грунт чуть больше чем на фут, однако во все стороны от него, точно змеи, расползались узловатые корни, крепко державшие его в смеси земли и щебня.
Саженец, за одну ночь обзаведшийся корневой системой.
«Бред, — подумал Перси. — Такое просто невозможно».
Отец, передавший лопату кому-то из помощников, хмурился. Рабочие шумели.
— Корни… как же так…
— Может, и впрямь нечисто.
— Беречься надо, братцы! Мне сказывали, в прошлый раз…
— Хватит, — крикнул сэр Генри, и ропот постепенно смолк. — Корчуйте. Мне дерево на путях ни к чему.
Он яростно чиркнул спичкой, поджигая папиросу.
Чтобы выкорчевать «саженец», пришлось разобрать часть полотна. Рабочие возились несколько часов. Отец, отмахнувшись от предложения Перси пойти домой передохнуть, отправился в контору, от души пнув сапогом валяющийся на обочине венок. Сэр Гилберт покачал головой.
— Что думаете, молодой человек?
Перси пожал плечами, разглядывая запыленные кленовые листья.
— Честно говоря, я мало что понял. Может быть, вы объясните?
Сэр Гилберт скривил губы.
— Я и сам не уверен. Какое-то местное суеверие. Предупреждение или что-то вроде того. Такие венки уже стоили нам многих рабочих рук.
— Он появляется не первый раз?
— Отнюдь. Эта дрянь —
— Неприятности? От кучки листьев? — рассмеялся Перси.
— Здесь не Йоркшир, Персиваль. Гвинед — дикий край, где в легенды верят сильней, чем в газетные сплетни. Горцы с подозрением посматривают на поезд, зато никого не удивляют байки про то, как местные фейри — Тилвит Тег — воруют людей. Представляете? Я пытался выяснить, что именно их так пугает, но жители долины не слишком склонны откровенничать с пришлыми. Они плетут небылицы: дескать, гора гневается на строителей и тому подобное. Как назло, вскоре в тоннеле случилась авария, пострадали подрывники. Сплетники мигом связали два события. С той поры пошло…
— Были еще несчастья? — спросил Перси, ощущая какую-то неуютную тяжесть на душе.
— В нашей работе они часты, Персиваль, — поморщившись, ответил Каннингем. — Обрушивалась порода, ломались леса, однажды перевернулся состав со шпалами. Люди калечились. И всякий раз перед очередным инцидентом возникали венки. Рабочие увольнялись. Пришлось набирать людей в центре страны. Твой отец склонен считать это происками недоброжелателей, а я… Я уже не знаю, что и думать.
— Но кто может оставлять эти знаки? — Перси осторожно пошевелил венок палкой.
— Не все были рады строительству ветки, молодой человек. Трения в министерстве, недовольство ретроградов-помещиков…
— Я познакомился с местным землевладельцем лордом Ллевелином, — сказал Перси. — Возможно, я смогу расспросить его и что-нибудь выяснить.
— Ллевелин, говорите, — сэр Гилберт наморщил лоб. — Что-то знакомое. Где его поместье?
— Понятия не имею, — признался Перси. — Оно называется Бринн.
— Кажется, это в соседней долине. В Уэльсе добрая половина названий включает в себя глин, брин, лин[82]. Однако я заговорился с вами, Персиваль. Идемте.
Новые знакомые явились ровно в назначенный час.
— А вот и ваша лошадка, — объявила леди Карис, передавая Перси поводья. — Красивое создание, не правда ли? Кстати, ее зовут Фиалкой.
Гнедая и впрямь была хороша. Перси не замедлил вскочить в седло, и всадники шагом двинулись по улице.
Перси заметил идущего навстречу человека в серой блузе. Он брел, опустив голову и сунув руки в карманы. Надвигающийся конский топот заставил прохожего посторониться.
Это был Эванс. Он поспешно сдернул с головы кепку и во все глаза глядел на спутников Перси. Дилан Ллевелин ответил на поклон легким кивком, Карис же придержала коня.
Зачем — Перси не понял. Оглянувшись, он увидел, что девушка нагоняет их, а рабочий смотрит вслед, держа кепку в руке, и не торопится ее надевать.
Прогулка обещала быть просто замечательной.
Тропа, на которую всадники свернули, миновав вересковую пустошь, шла по дну широкого ущелья. Дышалось здесь особенно легко, так что у Перси, привыкшего к столичному смогу и вони торфяников, даже кружилась голова. Приятно, как после бокала терпкого старого вина.
Осень в этом году баловала солнечными деньками, клены еще не до конца утратили свои наряды, и лес был полон еле слышным шелестом опадающей листвы. Лошади легко ступали по мягкому багряно-золотому ковру, в ежевичнике пересвистывались пичуги, и настроение у Перси было таким же прозрачным, как бледно-голубое небо над головами.
Дилан Ллевелин ехал немного впереди. Он почти отпустил поводья, направляя вороного лишь движениями коленей, и с видимым удовольствием подставлял лицо струящимся сквозь поредевшие кроны солнечным лучам.
Леди Карис, напротив, то заставляла лошадь вышагивать, как в манеже, то горячила, словно готовилась сорваться в галоп. Выглядела она восхитительно: красный жакет плотно облегал талию, а на голове красовалась черная шляпка с высокой, точно у цилиндра, тульей. Пожалуй, Перси не мог представить в таком наряде ни одну чопорную столичную аристократку. И уж точно ни у одной столичной барышни не было столь пронзительных волнующих глаз.
Засмотревшись, Перси не заметил, как заставил Фиалку зайти в заросли боярышника. Лошадь недовольно фыркнула.
— Я предупреждал тебя, сестра, — пошутил Дилан, обернувшись. — Твоя шляпка приведет в изумление любого. Вот и мистер Уотертон…
Перси почувствовал, что краснеет.
— Ты удивительно несведущ в дамской моде, — в тон брату откликнулась Карис. — Знаете, мистер Уотертон, такой фасон ввела леди Ллановер, и это всего лишь вариант местного женского костюма. Образованные люди пытаются вернуться к истокам.
— Кстати, о возвращении к истокам, — заметил Дилан. — Может, порадуешь нас завершением истории Морбрада?
— Нет уж, насмешник, рассказывай сам! — заявила Карис, хлестнув лошадь хлыстом. Из-под копыт взметнулись рыжие листья. Миг — и всадница исчезла за поворотом тропы.
Дилан придержал вороного.
— Своенравна, как здешние ветра, — заметил он. — Не обращайте внимания, мистер Уотертон. Она вернется. Желаете узнать окончание истории?
— Пожалуй, да, — улыбнулся Перси, прикидывая, как лучше навести разговор на утренние события у тоннеля.
— Тогда слушайте. Увы, я не обладаю эпичностью слога, свойственной матушке Маллт, но постараюсь изложить события как можно занимательней. Итак, волны вынесли предателя к нашим берегам. Морбраду потребовалось не слишком много времени, чтобы стать для Гвинеда настоящим проклятием. Он угонял и пожирал овец, в ярости топтал посевы, а затем, утратив остатки разума, принялся охотиться на людей. Земли опустели: жители либо погибли, либо сбежали в Ирландию.
Народом Тилвит Тег правил тогда некий Эохайд. День за днем он наблюдал картину запустения некогда прекрасного края, и однажды она ему надоела. В осеннюю ночь он направился к ведьме, что жила в пещере у подножия Сноудона, просить совета и помощи. Ведьма подумала и прошамкала, что знает способ, как извести Морбрада. Девять ночей она варила в котле зелье (причем туда пошли кишки летучей мыши, жабьи мозги и прочие неаппетитные ингредиенты) и шептала заклинания. Затем она вылила варево в глиняный кувшин и вручила правителю со словами: «Смешай с вином и сделай так, чтобы Морбрад выпил. Но помни: он должен выпить все до последнего глотка».
Эохайд развел зелье в бочонке лучшего вина и двинулся к побережью, где великан облюбовал себе долину. А надо сказать, что был правитель, как и все из рода Тилвит Тег, существом крайне безалаберным. Протопав всю ночь, ближе к рассвету он притомился и стал подыскивать холм для ночлега. Но, как назло, скалы и пещеры попадались сырые и совершенно непригодные для обитания. Наконец он обнаружил пристойный утес, но вот незадача: сам Эохайд туда помещался, а вот бочонок — отчего-то нет. Восток уже светлел, местность была дикая, и Эохайд решил оставить кладь снаружи — не пропадет.
Бочонок не пропал, но днем над утесом пролетал дятел. Он-то и продолбил в крышке крошечную дырочку. Когда Эохайд поднял бочонок, малая толика вина выплеснулась на землю. Правитель выругался, но было поздно. Пришлось заткнуть дырку покрепче и тащить вино дальше.
Морбрад жег огромный костер в долине меж гор. Он был голоден и зол. Эохайд забрался на скалу повыше и окликнул великана.
— Кто тут пищит? — спросил тот, и от голоса дрогнула земля и посыпались камни с утесов.
— Я — король Тилвит Тег, — зажимая нос от смрадного дыхания чудища, ответил Эохайд.
— Король? — прохрипел великан. — Ну, готовься, сейчас я тебя сожру.
— Воля твоя, — согласился Эохайд. — Но одним мной ты не наешься. А мои подданные уже гонят сюда отары овец, тащат туши быков и катят бочки вина. Мы увидели твое могущество и будем платить тебе дань до скончания времен.
— Отары овец, говоришь, — смягчился Морбрад. — А что ты держишь?
— Мой дар тебе, о великий, — с низким поклоном ответил Эохайд. — Бочонок бесценного вина, одна капля которого утоляет жажду на целый год.
— Ну, давай сюда. Мне оно на один глоток.