Коллектив авторов – Очерки истории Франции XX–XXI веков. Статьи Н. Н. Наумовой и ее учеников (страница 51)
Алжирская войны вызвала во Франции глубокий нравственный кризис и разъединение граждан, привела к параличу политической жизни. Постепенно главным для всех правительственных кабинетов становились поиски выхода из алжирского кризиса, а их неудача при отсутствии жизнеспособного парламентского большинства свидетельствовала о застое, иммобилизме всей системы власти. Война в Алжире «взорвала» политические партии, которые являлись единственной реальной силой режима. В подобной обстановке руководители Четвёртой республики оказались вынужденными прибегнуть к помощи «сильной личности» – генералу де Голлю и его «пожарной команде». Он стал последним председателем Совета министров Четвёртой республики и первым президентом Пятой. С приходом к власти Ш. де Голля, по словам С. Бернстайна, «несомненно, произошел политический разрыв огромного масштаба в национальной истории Франции».[819]
Наумова Н. Н
Ш. де Голль и Ж.Помпиду: два подхода к разрешению политического кризиса мая-июня 1968 г. во Франции[820]
При изучении различных аспектов политического кризиса 1968 г. во Франции (май-июньские события), казалось бы, давно и тщательно проанализированных историками[821], всплывает одна проблема, которая пока еще недостаточно полно исследована в историографии, особенно отечественной, «Красного мая». Речь идет о взаимоотношениях двух высших представителей исполнительной власти Пятой республики – ее руководителя, президента Ш. де Голля и премьер-министра, видного голлиста и соратника генерала Ж. Помпиду. События 1968 г. стали причиной охлаждения прежних – доверительных со стороны де Голля и безусловно преданных и безоговорочно почтительных со стороны Помпиду – отношений, которые скрепляли основы политического режима и единство сторонников президента. Последствия социального взрыва мая-июня 1968 г. оставили значительный, но не одинаковый по значению след в жизни обоих политиков. Де Голль весной следующего года покинет навсегда свой президентский пост после протестного референдума 27 апреля 1969 г., а ушедший в отставку в июне 1968 г. Помпиду тогда же выдвинет свою кандидатуру в президенты и станет вторым голлистом-руководителем Пятой республики.
Как же политические пертурбации мая-июня 1968 г. отразились на взаимоотношениях и судьбах «двух великих голлистов»? Источники – французская пресса, в том числе деголлевская, материалы парламентских дебатов, официальные выступления и воспоминания генерала де Голля и Помпиду – показывают, что французский политический класс и руководство страны «были шокированы масштабами и темпами роста движения бастующих»[822]. По свидетельству министра образования А. Пейрефита, «к такой внезапной вспышке насилия оказались не готовы ни полиция, ни [даже –
Первоначально голлистская власть демонстрировала непреклонность к набиравшему темп социальному протесту. По словам президента, «если акты насилия будут продолжаться, мы ударим крепко: пусть среди манифестантов будут десятки и даже сотни пострадавших. Уступки невозможны, поскольку они покажут слабость власти и неспособность к противостоянию»[825]. 8 мая в ответ на распространение протестного студенческого движения Пейрефит объявил, что Сорбонна останется закрытой «до восстановления порядка»[826]. Но обстановка продолжала накаляться, правительство медлило и не оказывало решительного отпора митингующим. Премьер-министр Помпиду в это время находился с официальным визитом в Афганистане (2–11 мая). До его возвращения во Францию фактически не принималось никаких конкретных правительственных мер для стабилизации обстановки и настроений в обществе. Сам Помпиду не собирался прерывать поездку: «Я лишь номер два. Есть президент республики – Шарль де Голль, который располагает всей полнотой власти. Также в стране находится уполномоченный [министр юстиции Л. Жокс –
После заявления министра образования о невозможности открытия Сорбонны в Латинском квартале студенты начали возводить баррикады. Ночь с 10 на 11 мая 1968 года вошла в историю как «первая ночь баррикад»[828], когда против студентов были применены гранаты со слезоточивым газом, в результате чего пострадали сотни человек. Газета «Монд» тут же обвинила голлистский режим в трех преступлениях: «полиция не была остановлена, она начала поджоги и использовала хлор против студентов. Эта умышленная жестокость должна открыть глаза всем французам на действия правящего режима»[829]. Тогда же, 11 мая, состоялось совещание крупнейших французских профсоюзных центров, принявших «решение о всеобщей забастовке трудящихся Франции 13 мая в знак солидарности со студенческим движением»[830].
В этот же день, вернувшись из Афганистана, Ж. Помпиду в экстренном порядке собрал совещание министров в Матиньонском дворце и настаивал на немедленном открытии Сорбонны и удовлетворении требований бастующих об освобождении арестованных студентов. Он знал, что стратегия де Голля – долгое размышление перед принятием ответственного решения, но в подобной ситуации, по его мнению, медлить больше нельзя. По свидетельству Помпиду, генерал любил, когда правительство брало на себя ответственность, исходя из тезиса: роль президента – «прикрывать» министров[831]. Если план провалится – он их заменит. Де Голль принял предложение Помпиду пойти на уступки со словами: «Если выиграете – тем лучше, Франция выиграет вместе с вами. Если проиграете – тем хуже для вас»[832]. Таким образом, несмотря на сомнения де Голля, опасавшегося, что послабления власти будут восприняты обществом как ее неспособность противостоять митингующим, правительство рискнуло пойти на компромисс, выраженный в помиловании протестующих и открытии университета. Но эти шаги, направленные на формирование условий для возобновления нормальной работы учебных заведений, были приняты слишком поздно. Во всех больших городах проходили массовые шествия студентов, лицеистов и рабочих. После открытия Сорбонны парижские студенты сначала заняли университет и его кампусы, а в дальнейшем – помещение театра Одеон, расположенного поблизости.
Политический кризис достиг кульминации 13 мая, когда социальный протест принял характер всеобщей забастовки, в которой участвовало около 10 млн. человек[833]. Во главе парижской демонстрации стояли анархист Кон-Бендит и руководитель ВКТ[834], коммунист Ж. Сеги. Протестующие выступали с лозунгами: «Десяти лет достаточно! Прощай, де Голль!»[835], что придавало демонстрациям откровенно политизированный и антиправительственный характер. После 13 мая они охватили всю страну и практически все трудоспособное население. Студенты занимали университеты, провозгласив их народными, рабочие оккупировали заводы, многие фабрики прекратили свою деятельность. Однако постепенно разраставшийся социально-политический кризис получил и другое выражение – в виде появившихся серьезных разногласий между президентом Пятой республики и ее премьер-министром Ж. Помпиду.
В середине мая 1968 г. (14–18 мая) президент де Голль находился с запланированным официальным визитом в Румынии. Именно на это время пришелся новый подъем протестного движения, как молодежного, так и рабочего. Участники манифестаций, как уже упоминалось, захватили театр Одеон; 15 мая такая же судьба постигла территорию государственного автомобильного концерна «Рено», Национальное общество железных дорог Франции и Автономный оператор парижского транспорта. Со страниц газеты «Монд» раздавались все новые и новые обвинения в адрес правительства: в пассивности, неуклюжести действий, в отсутствии четкой программы реформ. По ее утверждению, «поступки власти стали главной причиной разрастания выступлений. Политика правительства еще раз с треском провалилась, продемонстрировав непонимание глубоких устремлений страны и молодежи»[836].
Казалось, что Франция, стояла на пороге анархии. Число бастующих к 18 мая достигло 9 млн. человек, ситуация вышла из-под правительственного контроля. К беспорядкам добавились и транспортные забастовки – еще один важный вопрос, требовавший немедленного разрешения, т. к. без слаженной и стабильной работы системы перевозок невозможно было осуществлять поставки продовольствия и лекарств. Однако, считал Помпиду, апогей протестных выступлений уже достигнут, и скоро забастовочное движение пойдет на спад.
В тот же день в телефонном разговоре с президентом Помпиду уговаривал его не возвращаться из поездки раньше срока: «Вы не можете вмешиваться, мой генерал. Пока слишком рано. Поспешный приезд только драматизирует ситуацию»[837]. Как известно, бездействие в трудную минуту было несвойственно де Голлю, разговор спровоцировал у него недоверие к премьер-министру и правительству, которых он корил в ошибках и промедлении, что, по словам президента, «чуть не привело к падению Республики» [838]. Де Голль все же вернулся в Париж, где потребовал от Помпиду «объяснений усугубившегося кризиса». По его убеждению, власть в республике «была осмеяна, в стране царила анархия и всеобщая забастовка»[839], хотя Помпиду заверял президента в том, что «через 8–10 дней протестное движение успокоится»[840].