Коллектив авторов – Морские досуги №7 (страница 22)
Виктор неторопливо установил рогатины, размотал снасти и нанизал червей. Я деловито подошла к удочке и стала внимательно следить за поплавком. Подсечка – и появился первый маленький чебак! Мой бывалый рыбак, усмехнувшись в усы, продолжал следить за своими двумя удочками.
У меня заудачили поклёвки: ёршик, окунёк, чебачки! Интерес возрастал. Но… чуть прозевала – и рыбёшка сорвалась! Она прыгала в траве, а я визжала: не могла ухватить живое мокрое существо. Малышка, выскользнув сквозь пальцы, поёрзала по краю берега – и плюхнулась в воду. Я проводила её улыбчивым взглядом – пусть живёт. У бережка резвились и промышляли стайки мальков.
Ветер усиливался – прибрежные травинки затрепетали над водой. Вдалеке заплакали лаем две беспокойно метавшиеся чайки. Они присели на берегу, продолжив свои призывы, и к ним подлетели соплеменницы. На противоположном берегу украсили пейзаж коровы, неторопливо уплетавшие густую траву. Их пасшееся количество чудесным образом увеличивалось. Пока я любовалась речной природой, червя на крючке моей удочки старательно обглодали ушлые обитатели подводного общежития. Меня не устраивала такая благотворительная миссия. Я не умела насаживать червей, потому что не могла прикоснуться без содрогания к трепещущейся живности и эту ювелирную работу доверила опытному профессионалу. А он с радостными воплями разглядывал только что пойманного на спиннинг крупного серебристого леща. Перед тем как вытащить такого рыбьего молодца, Виктор поводил его по воде – тот распластался лопатой и «пролыжил» по водной поверхности.
Я немедленно оставила процесс рыболовли и достала фотоаппарат – как не запечатлеть такое событие! Богатырь лещ оказался ценнее десятка «напруженной» мною мелочи. Настроение поднялось солнышком над пролеском.
Рыбалка продолжилась. Виктор насаживал мне червячков, я ловко закидывала удилище; леска, выписав в пространстве пируэты, плавно опускала красно-белое веретено поплавка на воду, и крючок с наживкой уходил в водную стихию. Поплавок плыл по течению, покачиваясь на гребнях ряби. Его красный носик забеспокоился – значит, кто-то под водой проявил неравнодушие к халявному хавчику на крючке.
Между тем, коровы на противоположном берегу, насытившись, разлеглись и грели пятнистые бока мягкими лучами тюменского солнышка.
Мелькнула мысль, что гостинец для Фили мы уже наловили, а для ухи добавкой к лещу купим в магазине ещё пару таких же «лаптей в чешуе», но в это время Виктор усиленно закрутил катушку спиннинга, и я увидела серебристый клин, высунувшийся из воды. Ещё немного!! И… Едва, показавшись, рыба исчезла в речном покрывале из ряби.
Рыбак долго не мог успокоиться: «Какой лещ, красавец килограмма на три! Теперь он будет мне сниться! Ох, блин, в глаза бы хоть ему глянуть!» В ответ выпорхнула моя добрая усмешка: «Не первый лещ и не последний!» У моего рыбака наступило затишье на водном фронте.
Я пошутила: «Это тот сорванный лещ всем рыбам доложил о подвохе с червями!»
Витя покосился: «Ну, мать, напомнила, душу разбередила, я только немного успокоился! Нужно резче брать его, но сначала надо было зайти в воду, поводить его, пока он не лёг бы пластом. А то он растанцевался, силой своей играя, и рванул от меня подальше!»
У меня в это время на крючок подвернулся крупный чебак. А до него я вытащила пучок травы. Ой! Ну, бывает же справедливость в мире! Расплясался поплавок, нежно звякнул колокольчик – с подсечкой Виктор погрузился в рыбацкую работу. Хрясь! – сломалась удочка… Конец её спустился к грузилу, но мастер своего дела успел ухватить леску и стал её вытаскивать. Показался в меру упитанный посланец речного царства. Не упустить бы его! Виктор крепко схватил серебристую нить, потянул её, и речной обитатель предстал во всей красе. Лещ! Улыбка на загорелом мужском лице – под стать ширине талии этой рыбёхи – мгновенно отразилась и на моей физиономии.
Благотворительность продолжалась: рыбки поедали наживку и ускользали, не вызывая у меня сожаления. Ветерок усилился, пригнав облака. В банке оставалось ещё несколько червей, но у спиннинга, который служил верой и правдой моему рыбаку, порвалась леска, и утонул крючок. Я высыпала червей в воду: «Кормись рыбный народ – праздник всё-таки!» Возвратились домой с уловом: и перед котом не было стыдно, и самим хватило. По дороге нарвали полевых цветов на память о приятном деньке. Дома ожидание хвостатого Фили оправдалось – отведал на газоне рыбное ассорти. Виктор мастерски разделал рыбу, разжёг в саду мангал. Свежая ушица пропахла лучшей приправой – древесным дымком. Июльский День рыбака прошёл на славу. Но второго богатыря, который сорвался со спиннинга, мой заядлый рыболов никак не мог забыть. Теперь ему уже казалось, что тот сорванец тянул не меньше, чем на пять килограммов!
Фотосессия зимней рыбалки
Я подарила своему ненаглядному зимнюю утеплённую зонт-палатку, и в пятницу услышала из его уст привлекательное предложение: «Вот что, мать. Собирай тёплые вещи, завтра рано утром поедем на зимнюю рыбалку!» Я не любитель рыболовного спорта, но поощряла это увлечение мужа, хотя иногда и раздражало его отсутствие из-за путешествий по рекам и озёрам. Но домой всегда «приплывали» великолепные результаты улова!
У меня не было в гардеробе экипировки, соответствующей зимней рыбалке. Но собрала всё, что нужно – утром морозец обещал доставить не менее двадцати пяти градусов. Не забыла положить в рюкзак фотоаппарат, чтобы увековечить историческое событие моего присутствия на рыбалке, а результатами фотосессии отчитаться перед внуком: когда он не был занят хоккейными тренировками, дед брал его с собой порыбачить.
Наутро встали затемно. Собрали рыбацкое снаряжение и покатили по трассе на своём надёжном внедорожнике. Только на такой машине и можно было добраться от Тюмени до завитка реки Тобол за два часа.
В дороге я тщетно пыталась досмотреть сны: привлекли внимание мелькающие кадры за окном машины. Ожерелье городских фонарей вдоль трассы сменилось пунктиром столбов. Затем почётный караул домов превратился в парадное построение кустарников и перелесков.
Темнота постепенно отступала в царство снов. На горизонте располневшей молнией показалось розоватое облачко, над которым следы реактивных самолётов сплели причудливый белый крест. Он некоторое время сопровождал нашу поездку, но рассеялся перед трепетным рассветом. Румяный облачный зигзаг тоже растворился в перспективе атмосферы, оставив небу пронзительную ясность. Тёмно-серые пушистые рукава сосен сменились штакетником обнажённых берёз.
Седые кусты, обсыпанные ледяными «ёжиками», бросали в глаза блёстки, искрившиеся от поцелуев лучей просыпавшегося солнца. Мимолётная красота бусинками нанизалась на ветки. Сказочные кристаллы дыхания деревьев, облепившие ветки, родились от утреннего морозца и не успели исчезнуть от прикосновения солнышка. Промелькнул одинокий ветряк, вросший в сугроб на белоснежной бесконечности. Трасса летела под колёсами машины, вонзаясь в подснежниковое небо. Умывшись рассветом, прояснились дорожные надписи. Проскочила мимо деревня Ярково, затем раскинула белую простыню река Тобол, по которой в давние времена сплавлялся сибирский богатырь Ермак.
Уткнулся в берег паром, уснувший до оттепели. Весной здесь можно было бы остановиться и дождаться сплава. Но Тобол петлял заледеневшим руслом, как лиса хвостом, а мы повторяли его выкрутасы: сделав замысловатый поворот, попали на другую часть реки.
Сначала мне трудно было на глаз определить границы реки – на ней лежала сплошная снежная пелена. Немного погодя, я сориентировалась: крутая гора определяла один берег, на другом же начинался перелесок. На плоской вершине береговой горки стояли несколько внедорожников, а внизу кучковались самые ранние рыбаки. Мы оставили машину на круче и стали спускаться к толще льду, сковавшего реку. На опорной точке тела я скатилась с горки.
Мы прошли мимо сплочённой группки рыбаков, протащили рыбацкие сани со снастями вдоль берега по льду, покрытому толстым слоем слежавшегося снега, на котором серыми гнёздами темнели затянутые морозом лунки. Началась рыбацкая работа. Мой муж Виктор неторопливо разложил принадлежности зимнего священнодействия. Расчистил снег, поднял бур и стал ловко его крутить, пока не образовалось круглое отверстие. Затем черпаком под названием «шабала» вычерпал лёд из лунки. Сделал ещё одну искусственную рыбью норку – для моей лески с крючком. Мороз к этому времени накрутил на воздух двадцать градусов. Виктор насадил на крючки «малинку» – розовых личинок мотыля. Затем торжественно вручил мне одну удочку и пояснил процесс работы: «Закинь крючок в лунку, а когда натяжение лески немного ослабеет, то, значит, крючок достал до дна. Удочку немного приподними и опусти несколько раз, чтобы подразнить рыбу, потом подержи на месте».
Тщательно выполняя указания своего «учителя», я заметила, что леску кто-то снизу потянул. В моём азартном рывке крючок зацепился за нижнюю кромку льда. И рыба сорвалась, и крючок сломался. После терпеливой разборки моих ошибок Виктор вручил мне другую удочку. Со второй попытки я выполнила все инструкции. Наконец, на мою удочку поймался первый окунь. Потом подсел на крючок ещё один – крупнее! Их догнал на снегу возле лунки ёрш!! У Виктора тоже клевало: сначала попадались средние рыбёшки, а потом пошла мелкая кошачья радость.