Коллектив авторов – Морские досуги №5 (страница 18)
В сорок один год ушёл я на пенсию. Двадцать лет беспрерывной работы в промысловом флоте давали на это право. Таков был закон. Некоторые из моих коллег продолжали и дальше работать. Но я не стал. Поизмотался.
Сердчишко стало пошаливать. Раннюю пенсию зря не дают. А башмак тот с Джорджес-банки прибил у себя над входной дверью. Так обычно подкову на счастье вешают. И, доложу честно, жизнь у меня сладилась. Самое главное — семья не распалась. А это основной критерий благополучия. Потому как у заядлых моряков браки весьма не прочны. Стержень семьи — муж и отец — как бы вынут из неё. Он не является скрепом всей постройки. Материальная составляющая — это, как ни странно, не главное. Многое зависит, конечно, от второй половины. А на этом фронте мне повезло. И в данном случае башмак тут ни при чём. Башмак сыграл другую роль. Не знаю, каким образом, но в результате всех моих умопостроений, пришёл я к одному очень важному жизненному выводу, который, с полным основанием, можно было бы назвать принципом, поскольку он не вызывает у меня никаких сомнений и оправдывает себя каждодневно. По этому принципу я стараюсь строить свой день. А заключается он в том, что нельзя жить для себя. И знаете почему? Потому что мы не принадлежим себе. Надеюсь, это не вызывает особых возражений. А вот на второй вопрос — кому мы принадлежим? — я не могу ответить. Сколько я ни пытал «мой» башмак, ответа не находил.
1) особые места на промысловой палубе (в основном по бортам, ближе к корме), куда распределяют излишки улова, которые должны пойти на последующую обработку.
2) деревянная доска на длинной палке для заталкивания рыбы по «карманам» и в бункера.
3) обработка (обезглавливание, потрошение) рыбы при помощи шкерочного ножа.
4) Центрально-восточная Атлантика.
Павел Дербенцев
Средиземноморский бриз
1
Насколько все же приятнее просыпаться от плеска волн, чем от этих противных трелей будильника мобильного телефона. Сколько же сейчас времени? Судя по свету в каюте, часов восемь. Или половина девятого. В открытый иллюминатор медленно начинает вливаться горьковатый ветерок со стороны моря. Это утренний бриз. Сейчас он еще очень слабый, еле заметный. Но, через два-три часа бриз окрепнет достаточно, чтобы наполнить им парус.
Сегодня четвертый день моей учебы на курсах яхтинга. Вот так, после того как отметил свое сорокалетие, решил приобщиться к миру моря и парусов. Почему именно сейчас? Потому что, скорее всего, именно по достижению этого возраста человек оглядывается на свой пройденный жизненный путь. Видит, что он от жизни получил и вспоминает, что хотел. К сожалению, очень часто эта «инвентаризация» обнаруживает недостачу. Как бы там ни было, лучше поздно, чем никогда. И вот я здесь.
День, как и три предыдущие, посвятили отработке упражнений по швартовке и спасению утопающих. Никогда не думал, что яхта в 43 фута длиной так тяжело управляется под мотором. Ну никак не хочет эта «мечта романтика» слушаться руля на самых малых оборотах, особенно при движении задним ходом. А если чуть прибавить — категорически отказывается останавливаться в нужном месте. Тем не менее, теперь, после четырех дней беспрестанных маневров, мы (я и еще один курсант) понемногу приспособились. Да, в группе нас всего двое. А по-хорошему, для более-менее нормального распределения нагрузки, должно быть четверо. Помимо этого, повышенному потоотделению способствует также и 36-градусная жара, нависшая над турецкой ривьерой сейчас, в начале августа. Интересное наблюдение: каторжная работа в эту страшную жару не только не ломает. Наоборот, даже не подавляет непонятно откуда взявшееся хорошее настроение. И по коллеге своему, который работая на лебедке, не успевает вытирать пот, а отряхивается от него как пёс после купания, вижу, что он тоже не жалеет, что подписался на такой «отпуск». В московском своем офисе чаще всего наблюдаю обратную картину: сидят люди в мягких стульях, при достаточно комфортном микроклимате, нажимают кнопки на компьютерных «клавах», а лица такие, что глядя на них и сам жизнь проклянешь..
Как-то незаметно солнце перестало жарить с особой жестокостью, блики на воде сменили цвет с белого и ярко-желтого на золотой. Приближался вечер. Никто не считал, сколько всего было этих швартовок. И мы уже чувствовали себя мастерами. Смех смехом, а именно по умению швартоваться довольно несложно определить уровень подготовки яхтсмена. У нашего маленького ресторанного причала в Карака Койю мы за эти дни видели такие швартовки, что терялись в догадках, кто этих ребят учил, и кто им яхты доверил.
Вспомнилась история, рассказанная инструктором о похождениях наших коллег в далеких уже теперь 90-х у берегов Туманного Альбиона. Это было время, когда только открыли границы, и российский яхтинг получил право на существование. За эту возможность жадно ухватились и те, кто не имел и намека на соответствующие финансовые ресурсы. Так, в один прекрасный день, в марину Портсмута вошел деревянный баркас кустарной постройки и начал швартоваться к стенке причала под парусами (!). Понятное дело, местные наблюдали такую картину не каждый день, и от удивления раскрыли рты. А наши доблестные предтечи с добродушными и снисходительными улыбками наблюдали, как шокировали они «гордых бриттов» своим мастерством мореходов. Как позже стало известно, аборигены действительно были глубоко потрясены. Только не мастерством, а глупостью наших соотечественников. В марине стояли пришвартованные очень дорогие яхты. Зацепи случайно наши удалые моряки хоть одну из них, всего их «корабля» вместе со всем снаряжением не хватило бы, чтобы расплатиться хотя бы за одну царапину.
Тем временем, солнце, как в известной песне, стало прощаться с морем. Сегодняшний вечер обещал быть более приятным, чем предыдущие: инструктор уезжал с яхты до завтра домой. Это означало, что не будет обычной лекции по теории яхтинга на сон грядущий. Кроме того, можно было незначительно нарушить действующий в нашей компании сухой закон.
Маленькие турецкие ресторанчики в небольших бухтах, предназначенные именно для любителей отдыха на воде, просто очаровывают. Зачем вырубать деревья и выравнивать площадку для стройки? Можно просто замостить плиткой свободные пространства между деревьями, соединить их тропинками, поставить фонари и столики. А неподалеку разместить некапитальное сооружение, где клиенты делают заказ и маленький магазинчик. Возводится вся эта композиция на самом берегу бухты, рядом строится деревянный причал, куда прокладывается электричество и водопровод.
2
Под стрёкот цикад, холодное пиво, свежеприготовленную рыбу и осьминогов, началось обсуждение деталей предстоящего похода на запад, вдоль турецкого побережья.
Швартовку освоили. Пора приниматься за паруса.
Наш столик стоял в первом ряду от причала, то есть у самой воды. Вскоре к нам подплыла стайка из двадцати или двадцати пяти маленьких рыбок, размером с ладонь. Морские обитательницы поднялись к самой поверхности и активно «зевая» стали нарезать около нас круги, ожидая корма. Ничего не получив, они разочаровались в нашей компании и уплыли к столику неподалеку, за которым сидела пожилая немецкая пара. Похоже, это были постоянные клиенты ресторанчика, хорошо знакомые с местной обстановкой. В воду сразу же полетел хлеб.
Когда с ужином было покончено, мы вернулись на яхту. Я заварил свой неизменный зеленый чай «Билочунь».
Картина нашей тихой бухты в сгустившихся сумерках очаровывала и расслабляла. В ресторанчике зажгли фонарики, развешенные на деревьях. На яхтах загорелись стояночные огни. Местечко стало чем-то напоминать сказочный городок эльфов из романов Толкиена.
На якорной стоянке, примерно в паре кабельтовых от нас, вспыхнула ярким электрическим огнем двухмачтовая шхуна какого-то скучающего британского мультимиллионера. Яркий свет залил всю верхнюю палубу. Но самым впечатляющим был «фокус» с подсветкой мачт. Двухмачтовая мегаяхта стала похожа на очень дорогой сувенир. Да, боятся буржуи за свою дорогую игрушку. Боятся, что кто-нибудь въедет ночью в их красоту, поэтому и не жалеют на освещение энергии аккумуляторов. В компанию романтических мыслей забрела и одна прагматическая: какое же это энергооборудование надо иметь на судне, чтобы устраивать такую иллюминацию ночи напролет?
У соседнего причала несколько туристических гулет ограничились тем, что зажгли огни на клотиках и стояли в полумраке. Днем эти посудины с бутафорскими мачтами, стилизованные под корабли семнадцатого века, жутко дымящие своими старыми дизелями, выглядели крайне нелепо и комично. Но сейчас, при свете огней и луны, даже они обрели какую-то таинственность.
Вся наша бравая команда, за исключением инструктора, сидела в кокпите, потягивая горячий чай и наслаждаясь идиллическими пейзажами бухты. Молчали. Каждый думал о своём. Видимо, кто-то о прошлом, кто-то о будущем. А я думал о том, как мне надоела моя офисная работа, как надоела эта серая жизнь в свете электрических ламп: подъем — метро — полутемный офис — тесная квартирка — отбой. С каждым годом всё больше хочется пожить нормальной жизнью, и с каждым годом времени для этого остается все меньше… Ладно, прочь мрачные мысли! Завтра в первый настоящий поход под парусом!