Коллектив авторов – Морские досуги №5 (страница 12)

Саша тем временем, обтянул наполненную икрой коляску специальной кожаной накидкой, закрепил ее на специальных креплениях, еще обмотал веревкой ее так, чтобы икра не могла вылететь или отстегнуться, потом привязал сверху к коляске два мешка полные рыбой.

Дедушка Ан захлопал в ладони и что-то громко закричал. Корейцы побежали к своим мотоциклам, Рыбаки быстро стали сворачивать сети. Несколько молодых парней засыпали землей ямы с рыбой. Было видно, что все собирались домой. Солнце пробивалось сквозь густые листочки.

Леша взял лопату и пошел помогать молодым ребятам, засыпать ямы. Через полчаса поляна была девственно чистой, и только земля, присыпавшая ямы могла сказать, что здесь что-то было. Мотоциклы были построены в линию для возвращения домой. И дедушка Ан и его помощники инструктировали всех, кто и как поедет, что делать, если остановят сотрудники ГАИ, что говорить.

— Куда сейчас? — спросил Сашу Алексей.

— Сейчас на заимку к дедушке Ану. Это поворот в Тихоокеанском поселке. У нас он назывался Тинкан — золотое дно. И там по улице Усатого на заимку к дедушке Ану. Там оставляем рыбу и икру. Деньги и рыба будут через неделю. Такой порядок.

— Через неделю, так через неделю. Все понятно, даже если ничего не будет, это будет одна из самых ярких ночей в моей жизни. Я ее не забуду до конца жизни.

— Ты тоже понравился всем нашим. Теперь мы с тобой одной криви — и Саша обнял Лешу.

Дедушка Ан попрощался с каждым. Лешу обнял и потом в сопровождении нескольких охранников с автоматами скрылся в тайге.

— Куда это он?

— Я не знаю, но он придет куда надо. И если у кого-нибудь будут проблемы, он все решит.

— Он что вождь вашего племени? Как у индейцев — Леша крепко взялся за ручку, находившуюся за спиной у Саши.

— Он выше вождя. Его знают все корейцы Приморья и даже корейцы в двух Кореях. Если бы было можно, его выбрали Президентом обоих Корей. Но это невозможно пока. Он очень большой человек.

Блытов Виктор Александрович

Родился в 1949 году в городе Таллине в семье морского офицера. В 1971 году закончил Высшее военно-морское училище радиоэлектроники имени А.С.Попова, служил на противолодочном крейсере «Москва» на Черноморском флоте, потом на тяжелом авианосном крейсере «Киев» перешел на Северный флот, затем на тяжелом авианосном крейсере «Минск» перешел на Тихоокеанский флот. В 1984 году закончил Военно-морскую академию и был направлен в Калининградское высшее военно-морское училище, позднее ставшее Балтийским военно-морским институтом имени Ф.Ф. Ушакова, где преподавал 18 лет. https://voenflot.ru/category/blytov-viktor-aleksandrovich

Михаил Бортников

О письмах, радиограммах и радиопереговорах

Сложно сказать, когда моряку было труднее в море, сейчас или раньше, скажем, 30 лет назад. Работа стала напряженнее, экипажи сократили вдвое, вместо портов в центре красивых городов теперь огромные грузовые терминалы за 30–40 км, а инспекторов всяких сейчас — как на дворовой собаке блох. Тяжело. Зато появились компьютеры, мобильные телефоны, электронные книги. И связь с семьей, с родными, близкими и любимыми стала простой и надежной.

А давайте вспомним, как это было раньше. Во времена парусного флота матросы и писать-то не умели. Офицеры, конечно, умели, и получше нашего, вспомните "Фрегат "Паллада" Ивана Гончарова. Вот только с обменом письмами большое было затруднение.

В советские времена морякам торгового флота стало легче. Отправляли мы письма через многочисленные советские представительства в разных странах и нам родные слали ответы тоже через посольства и торгпредства. Часто письма в самые отдаленные точки мира доходили за 5–6 дней. Сейчас, когда открытка из Одессы в Харьков идет неделю, в это верится с трудом. Факт, однако.

Рыбакам с письмами было похуже. Писали нам через специализированное почтовое отделение в Севастополе, там письма сортировались по судам и отправляли их с танкерами или рефрижераторами в разные районы лова. Если судно работало сравнительно недалеко, в Центральной Атлантике, письма попадали на промысел недели через три после отправки. Но это было еще только начало процесса. Суда должны рыбу ловить и морозить, а не за почтой бегать.

Но вот, наконец, забит мороженой рыбой последний трюм, идем к рефрижератору, или, как у нас чаще говорили к "базе" на выгрузку. Это серьезная работа была, под выгрузкой понималась выгрузка своими силами, конечно. Экипаж делился на 2 смены, работающие по 8 часов через 8, на помощь матросам выделялись мотористы, электрики, машинисты реф. установок, второй радист, гидроакустик, доктор, в общем, все, кого технолог сумел вырвать, а вырывал он всех, кроме тех, кто в это время трудился на своем месте в машине или на мостике за себя и за того парня, которого послали в трюм на выгрузку. Ну, и очень скоро после швартовки к "базе" передавали на судно пару мешков с почтой, которые тут же волокли к первому помощнику. В мешках были газеты за прошедший месяц и письма.

Газеты "Правда" нам отгружали тогда по 3 экземпляра, любимой всеми многотиражки "Антарктика" — по 4, а остальных газет — в количестве около 10 названий — по одной. Любители-добровольцы мгновенно сортировали газеты и делали подшивки. Но первым делом, естественно, из мешка извлекались письма, опять же раскладывались уже по судовым службам и только затем их разносили по пароходу. Молодежи, бывало, писали жены ежедневно, всем прочим везло меньше — по 2–3 письма. Многих почтальоны вообще стороной обходили. И меня, случалось, обходили. Месяц ждешь, последние дни ни о чем другом думать не можешь, а письма нет. Обидно. А что сделаешь, горевать некогда, работать надо. Так вот и закалялась сталь наших характеров на рыбном флоте.

Существовали еще так называемые радиограммы, в которые можно было за рубль советских денег (3 копейки слово) вместить максимум теплоты и нежности. Информации же было не густо: "Любимая вышли Вьетнама Сингапур меня все порядке беспокоюсь как дома пиши почаще всем привет скучаю целую твой…" И в ответ "Родной не волнуйся нас все хорошо готовимся школе ждем тебя домой нетерпением любим скучаем твои…". Часто в это время дома болели, делали операции, изменяли мужьям, ругались с детьми, грызлись со свекровями, но писать об этом было не принято, зачем человека грузить, все равно помочь ничем не сможет, только настроение ему испортишь, и надолго.

И были еще редкие звонки по радиотелефону. Это отдельная песня. Стоили эти звонки недорого, но качество связи оставляло желать много лучшего. Мне лично с ними никогда не везло. Тогда еще была радиослужба, состоящая из начальника радиостанции и второго радиста, работали они по очереди.

Поднимаешься в радиорубку, просишь завтра связать с домом (телефона у меня до 93 года не было), поэтому предупреждаешь супругу радиограммой, чтобы на другой день в 20 часов ждала звонка у соседей. Назавтра идешь в рубку, там уже двое ждут связи. Радист настраивается на волну, ищет, на какой частоте разговаривают другие суда, потом выжидает удобного момента и продирается сквозь пространство: Одесса-радио, Одесса-радио, я теплоход "Артек", прошу связи, прием. Отвечают: — "Артек", слышу вас, будьте на связи, вас позовут". Сидим, ждем и слушаем разговоры моряков других судов с берегом, слышно, правда, только берег. И часто ведь почему-то слышно хорошо, когда не твоя очередь.

А разговор идет: "Сашенька, у нас все хорошо. Дети здоровы. Мама приехала…. Ну, моя, конечно, чья же еще… Да, проворачиваем, каждую неделю проворачиваем… Чаще? Что чаще? Писать? Мы пишем, а дети рисуют… Ах, двигатель проворачивать чаще? Хорошо, не волнуйся… Целую тебя, родной, у нас все хорошо, здоровы, да, да, не волнуйся…. Да буду я проворачивать, не переживай. Ты там как? Как кормят?.. Хорошо… Да… Хорошо… Что? Не слышу… Все напишу в письме, жди, через месяц получишь. Целую.

— И вот, наконец долгожданное: "Артек, Артек", слышу вас на троечку. Дайте настройку: Одесса-радио, я теплоход "Артек". Даю настройку: раз, два, три, четыре пять, пятерка, четверка, тройка, двойка, единица. Как меня слышите, прием.

— "Артек", слышу вас на четверку. Что у вас сегодня?

— У нас сегодня только три звонка.

— Хорошо. Но придется подождать. Давайте пока ваши заказы

— Первый. Херсон. 2-23-23. На судне — Алексашкин Владимир Иванович. На берегу — кто подойдет. Второй. Одесса 23-25-44. На судне Миров Игорь Ильич. На берегу — кто подойдет. Третий — Одесса 66-15-20. На судне Бортников Михаил Иванович, на берегу Людмила, позвать к телефону из квартиры 89.

— "Артек", заказы приняла. Ждите. Ваша очередь седьмая. — (Мама родная,

6 судов впереди, сколько же это времени займет!? Соседи уже спать лягут… Ну а мне перед вахтой спать уже некогда будет…) Спасибо, ждем связи.

И тут: "Артек", даю настроечку: 1,2,3,4,5,6,7, 8,9. Как меня слышите?

— Слышу вас на троечку. Может быть другую частоту попробуем?

— Хорошо, перехожу на 22–12…. Артек, Артек, Одесса радио. Как слышно, прием.

— Одесса радио. Слышу вас на четыре с минусом. Дайте настроечку.

— "Артек", даю настройку… единица…тройка…девятка… единица… Как меня слышите, прием.

— Одесса-радио, слышу вас на четыре с минусом, может вернемся назад?

— "Артек", ваша очередь сейчас, заказы отменяете?