Коллектив авторов – Морские досуги №2 (страница 21)
А теперь похоже выпутываться нам с Лёхой своими силами. Отсечные часы неумолимо отстукивают секунды.
И вдруг…!
– "Аварийная тревога! Поступление забортной воды в третий отсек! Сорван пролетный кингстон водоотливной магистрали"
Ого, это серьёзно! И в соседнем отсеке. Поясню, сорван пролетный кингстон, это… короче это дыра 280 мм в забортное пространство. При открытом клапане вентиляции осушительной магистрали хватит секунд 20-ти, чтобы затопить весь 3-й, он же центральный. С понятными последствиями.
– Загерметизировать отсек!
– ИСЗ в положение "наготове"!
– Аварийно-спасательные средства к кормовой переборке!
Кто это так безумно орет? Ах, я. Ну-ну, дальше.
– Установить связь со смежными отсеками! Приготовиться аварийной партии для разведки аварийного отсека!
Мой отсек отлично отработан. Десятки команд летают по замкнутому объему, все репетуются исполнителями. Каждый знает свои действия до автоматизма. Не зря столько тренировок. И в темноте, и с дымшашками. Во оно, легко в бою. Я в них уверен, в этих людях. Все мелькают и ни одного лишнего движения. В отсечную какофонию то и дело врываются команды центрального поста. Во всём строгий смысл и целесообразность.
– Второй! Управление средними рулями на местный пост!
Вот это да! Кроме меня самого уже некому. А как же "умри под каштаном?", золотое правило от нашего старпома для командиров отсеков. А у меня в руке ещё и трубка телефона аварийного буя.
– Давай её сюда, – слышу за спиной.
Кто это посмел на ты? Авария на подводном флоте – не повод для фамильярности. Оборачиваюсь всем корпусом правого загребного… Товарищ капитан первого… Ну и денек, честное слово!
– Беги, делай, старлей! Я пока на связи.
– Прошу доложить в центральный, управление средними рулями…
– Не "прошу", а приказывай. Ты командир отсека, я тебе подчиняюсь с потрохами.
– Есть приказывать!
И тут я увидел настоящий мастер-класс. Умение взрослого человека, начальника в высоком ранге без затруднений встать в строй рядовых бойцов ради выполнения общей боевой задачи. Никакие трактаты и наставления не научат так ясно простой военной истине: "Только умея подчиняться можно позволить себе командовать живыми людьми". И отец мне это говорил, и в Системе не раз повторяли, а вот по-настоящему прочувствовал только сейчас.
От Начальника штаба исходило внимание и готовность исполнить любой приказ командира отсека. Всё правильно, согласно РБЖ ПЛ при аварии личный состав остается там, где застал сигнал и поступает в распоряжение командира отсека.
– Включиться в ИДА полста девять! Подаю ВВД в отсек! Открыть клапана уравнивания с третьим! Приготовить аварийный инструмент к передаче в третий отсек!
Капитан первого ранга принимает от трюмного матроса и расторопно передает по цепи тяжелое железо раздвижного упора, подушки с куделью, струбцины аварийные, клинья сосновые, ленточный бугель, кувалду кузнечную, пластырь металлический. Я мельком любуюсь в пылу аварийной работы. Сразу и безошибочно явствует, – он настоящий моряк. И он хороший человек, этот наш престрогий Начштаба. Да он просто надёжный парень, этот кап-раз. Маленький снайпер тайком наблюдает за всем происходящим через хрусталик моего правого глаза, метко замечает все детали. Вот он передал идашку матросу Алексееву, вот еще одну выпустил из рук. И только последний аппарат ловко накинул себе на шею. А ведь могло и не хватить. Нет, определенно, золотой мужик, я бы с ним пошел в разведку.
С аварией в третьем справились успешно. Пролетный кингстон восстановили. Конечно, раз вы читаете эти строки… Огромное количество принятой в третий отсек воды выдавливали за борт наддутием отсека. Задачу Л-2 у нас приняли "с первого предъявления" без учебных вводных с оценкой "отлично". Нечастая удача. На подведении итогов старшим на борту были отмечены грамотные действия всего личного состава корабля и, в частности, хорошая слаженность аварийной партии второго отсека и отдельной строкой похвалили его командира. Меня? Вот это да! Отличился и Лёха в корме. Да уж представляю себе, рвал гашетку в своем турбинном лейтенант Штарьков. Грибов наших и опоздания нам так никто и не вспомнил. Какие грибы, замполит? Море! Боевая работа. Скоро в автономку.
И только командир, когда уже курили, качаясь на волнах, хмыкнул в нашу сторону: – А ну дай сигарету, диз-бат! Две пачки «Явы» одновременно вскинулись в полутьме ограждения рубки в сторону беломехового отворота командирской канадки.
Обожаю нашего Капитана!
– Ну, что, мужики, пошли вниз, партейку доиграем.
Ах, да, я же про рыбалку обещал…
Ну да ладно, в следующий раз дорасскажу.
Вот не мастер я на охотничьи рассказы… Лещ там, окунь…
Михаил Чурин
Здорово придумал
Капитан вызвал к себе в каюту старшего помощника Иванова: «Что вы, Сергей Николаевич, можете сказать про нашего нового повара Любу?» – «Про повара что сказать? Нечего говорить». Он сам уже несколько раз хотел доложить капитану, что на камбузе неблагополучно и каждый раз откладывал разговор по непонятным для него самого причинам. Сразу же вспомнилось, как он на прошлой неделе перед вахтой пошел на полдник и у «амбразуры» – окошечка раздатки камбуза – увидел глыбообразное, окончательно сгоревшее творение нового судового повара. Творение напоминало вулкан после его активного извержения, в верхней части «творения» также присутствовал большой кратер. В разломах «кулинарного кратера» Иванов рассмотрел запеченное тесто розоватого цвета с вкраплениями изюма. «Как у тульских пряников», – отметил Иванов и решился все же отведать. Когда отламывал верхнюю часть «кратера», из раздатки высунулась голова повара, Люба спросила: «А вы что, его есть собираетесь?» – «Только если вы гарантируете мне жизнь», – ответил старпом. Все присутствующие в салоне команды отреагировали на этот диалог громким веселым смехом, а было не до смеха. «Да, Михаил Павлович, надо бы её отправить домой», – закончил свои мысли вслух Иванов.
– Смотрю я, какая-то она не от мира сего, про таких говорят, что у них руки не тем концом вставлены, опять-таки муж от неё ушел. Но, как я отметил, вроде бы старается. Может быть, не следует её сразу списывать, хотя не приходится ждать изменений в лучшую сторону. Что её заставило идти на флот? Всего скорее надежда на лучшее. Надо придумать такую причину, чтоб от неё избавиться, но при этом её окончательно не топить, чтоб она не поняла истинной причины. Не будем отнимать у неё надежды на лучшее, – рассуждал капитан. – Надо придумать причину и отправить её домой «по-хорошему», Сергей Николаевич, ты понял меня?» – Старпом задумался, и ему стало понятно, почему он откладывал разговор: причиной была обычная жалость к человеку-неудачнику, затюканному житейскими неурядицами, тем более что этим человеком была еще относительно молодая женщина.
Через две недели капитан опять вызвал Иванова и начал разговор с вопроса, придумал ли Сергей Николаевич причину.
– Причину я не придумал, но ситуация усугубляется, экипаж ропщет, недоволен, говорят, надоело голодать, бурду каждый раз есть. Кроме этого, вчера приходил электромеханик жаловаться – при последней приборке в салоне чуть не сожгла пылесос. Надо принимать решение.
– А я придумал, – сообщил капитан с нотками игривости в голосе. – Зови повара.
– Михаил Павлович, вызывали? – на пороге каюты появилась Люба.
– Вызывал, вызывал. Люба, ты не волнуйся, ничего страшного не произошло, но разговор будет серьезный. Смотрю я на тебя, ты стараешься, все у тебя хорошо, чисто, готовишь неплохо, экипаж тобой доволен, бывают иногда некоторые сбои, а у кого их нет. Но, Люба, есть одно «но», очень серьезное «но». Ты ведь мучаешься, тебе тяжело, я это вижу и даже знаю почему.
– Почему, Михаил Павлович? – в свою очередь уже спросила Люба.
– Люба, ты знаешь, судно у нас дальнего плавания, постоянно работаем в Северном море, а какие шторма здесь, особенно зимой, не тебе объяснять.
– Да, Михаил Павлович, постоянные шторма, – согласилась Люба.
– Ну вот тебе и причина сбоев. Качку ты плохо переносишь, не так ли, Люба? Тебе, как я вижу, необходимо переходить на другой тип судов, которые работают, к примеру, в Балтийском море, там меньше качает. Тебе же лучше будет. Ты не переживай, мы все для тебя сделаем, дадим тебе хорошую характеристику. Ну, что ты молчишь, ведь правду же я говору?
– Михаил Павлович, я уже и сама об этом думала. Да, я плохо качку переношу, вы правы, – тихо сказала Люба.
Прошел год. Сергей Николаевич стоял в коридоре пароходства перед отделом кадров плавсостава, ожидая вызова к инспектору для определения сроков посадки на судно. За спиной громко разговаривали. «А сейчас на какое судно опять посылают? Ну, что же ты на «Капитане Курове» не закрепилась? Судно новое, капитан, говорят, хороший, а самое главное, такие интересные рейсы. Что же не постаралась?» – спрашивал женский голос. Услышав упоминание о теплоходе «Курове», Сергей насторожился и прислушался к разговору. «Да я и старалась, – отвечала другая. – И знаешь, все у меня получалось: и порядок, и приготовление пищи, и команда была мной довольна. Капитан был хороший, да и старпом ничего, правда, уж слишком требовательный, но жить было можно».