Коллектив авторов – Марковцы в боях и походах. 1918–1919 гг. (страница 64)
Полки разошлись в противоположных направлениях. У марковцев – новая тема для разговоров: внешний вид их самих. Он не бодрящий. Разнородное обмундирование и к тому же потрепанное до последней степени. Убогое снаряжение… Разнообразие в бедности! Но стоит ли печалиться об этом? Ведь всякий знает, где были и что перенесли они. Лишь человек, придающий исключительное значение внешнему виду, может осудить или посмотреть свысока.
Первыми из участников Кубанского похода в Новочеркасск прибыли раненые. Походный лазарет последний раз потряс их на подводах до станицы Манычской, откуда они в течение нескольких дней пароходами по Дону до Аксая и далее по железной дороге перевозились в Новочеркасск. Новочеркасск сердечно встретил раненых, которые в числе свыше 1500 человек заполнили все городские лазареты. Условия, в которые попали они, конечно, были несравнимы с условиями в походном лазарете. Внимание жителей радовало.
Трогательны были встречи и отношение к раненым того женского госпитального персонала на Грушевской, где раньше жили первые добровольцы.
«Нянюшки нас разыскали. Они знали почти всех на Грушевской по фамилиям и именам.
– А как Некрашевич, Невинский, Казара?
– Убиты.
– А Шурка Рашевский, Шурка Андреев?
– Рашевский убит, Андреев ранен.
Кадетик Буковский, доброволец Боггаут, кадет Поляков – убиты. Прапорщик Шверин, Черных, Пантелеев в пенсне, Крылов с двумя наганами, над чем когда-то нянюшки смеялись, потому что в остальном вид у него был довольно мирный, убиты. Козловский, поручик Топорков со своим характерным ярославским говором – убиты… Нянюшки плачут… Родные их едва ли узнают, где погибли они. Но все-таки они были оплаканы от чистого сердца этими русскими женщинами».
Вскоре приехал в Новочеркасск генерал Марков, который после официальных визитов стал немедленно обходить лазареты.
«Появление генерала Маркова в лазаретах вызвало слезы радости у раненых. С гордостью мы смотрели на него и кто мог, в своих рваных мундирах выходили на Московскую улицу или в Александровский сад, чтобы лишний раз увидеть своего любимого Вождя, где он в сопровождении офицеров нагонял страх на тыловых патриотов».
«Почему вы небрежно приветствуете генерала? – строго обратился генерал Марков к проходившему хорунжему и сейчас же иронически сказал: – Впрочем, извините! Вы же не русский, а республиканский офицер! – и пошел дальше».
Замечена была какая-то большая перемена в психике генерала Маркова: «Он казался не таким, как раньше, а как-то сильно раздраженным и даже придирчивым. Не знаю, была ли усталость, было ли то предчувствие?»
В Новочеркасске генерал Марков сменил свои погоны офицера Генерала штаба на марковские – черные, что решительно побудило всех марковцев озаботиться приобретением таких погон.
Первое пополнение
Вторая половина мая месяца. На вокзале г. Новочеркасска с поездов, приходящих с севера и юга, выгружался народ и быстро куда-то расходился. Лишь одиночки и маленькие группы, не торопясь, шли на вокзал, ища коменданта станции. Одеты они были частью в штатское, частью в военное обмундирование, с погонами или без погон, с небольшим багажом и даже без него. Быстро перезнакомились: все офицеры и все приехали поступить в Добровольческую армию.
Комендант дал адрес. Пошли бодро и весело. Радовал весь в цветущих акациях город; опьянял густой их запах… Многое тяжелое – позади.
В Бюро записи явились к полковнику. Опрос был строгий и пристрастный:
– Почему вы не сочли для себя нужным явиться значительно раньше?
Заявления, что они прибыли из Смоленска, Москвы, прямо с фронта, не считались уважительными.
– Вы – полковник? Потрудитесь представить двух свидетелей.
Эти и подобные им вопросы несколько задевали самолюбие являвшихся, но «явка с опозданием» повелевала снести это безропотно.
Новоприбывшие были направлены в здание Мариинского женского института, где их встретил молодой офицер марковец, скромно и подтянуто одетый, деловито отведший их в одну из комнат, объяснивший все, что необходимо, и предложивший старшему в чине быть старшим в комнате.
– За всеми вопросами прошу обращаться ко мне, – добавил он.
В этот же день и на следующий прибыли новые добровольцы, и число их перевалило за сто человек. Уже несколько комнат было занято ими. Все были молодые офицеры, все фронтовики, почти всем пришлось пробиваться сквозь большевицкие заставы, в пути терять своих компаньонов; и все неделями и месяцами бродили по Югу России с одной мыслью – в Добровольческую армию! Армию они не застали на Дону, и им пришлось осесть по станицам и хуторам, скрываться и питаться – многим без денег, подаянием.
Утром комнаты обошел дежурный по общежитию, просил соблюдать порядок и чистоту. Он заявил, что генерал Марков в Новочеркасске и весьма возможно – сегодня придет в институт. Естественен был вопрос ему: «Кто генерал Марков?» Не столько слова его ответа, сколько тон и восторженный отзыв говорили всем об исключительности генерала Маркова. Судя по тому, что дежурный бегом подымался наверх в комнаты офицеров и не задерживался больше чем на минуту-две, также бегом сбегал вниз и еще по тому, что дежурный несколько нервничал, офицеры невольно заражались его настроением и с волнением ожидали прихода генерала.
Но вот дежурный молнией промчался по комнатам, бросая: «Генерал Марков!»
Разговоры моментально прекратились. Все стали подтягивать пояса, приводиться в порядок. Никто уже не присел. Абсолютная тишина. Снизу послышался четкий рапорт дежурного офицера:
– Ваше превосходительство! В помещении 1-го Офицерского полка все благополучно. Налицо 126 человек пополнения.
– Здравствуйте! – сказал молодой, энергичный голос.
– Здравия желаю, Ваше превосходительство! – ответил дежурный.
– Идемте в помещение!..
Бодрым шагом по лестнице подымалось несколько человек.
– Господа офицеры! – скомандовал дежурный.
В комнату вошел генерал. Если бы даже и не было предупреждения о приходе генерала Маркова, и то все сразу же догадались бы, что это вошел он.
– Здравствуйте, господа офицеры! – бодро поздоровался он. Офицеры ответили положенным поклоном.
– Садитесь! – И сам сел за стол, обводя взглядом своих черных, пронизывающих глаз всех присутствующих.
– Приветствую ваше решение встать на борьбу за Родину. Это дело и долг каждого честного офицера, – сказал генерал.
– Скажите, поручик, вы откуда прибыли? – обратился генерал Марков к первому офицеру. – Что известно было там о Добровольческой армии? Собираются ли ехать сюда другие?
Такие вопросы были заданы всем. Но его внимание особенно привлекали те, которые пробрались из центральных губерний: Смоленской, Курской, Московской… Их он спрашивал:
– Есть ли какие-либо организации среди офицерства? Не известны ли планы организаций?
Прибывшего из Смоленска спросил:
– Откуда и когда узнали о Добровольческой армии?
Закончив опрос всех и сказав, что скоро они вольются в ряды Офицерского полка, генерал Марков перешел в другую комнату.
Впечатление всех о генерале было необыкновенно сильное: молодость, живость, энергия… Эти серьезные вопросы, которые задавал он; этот пытливый, гипнотизирующий взгляд; воля – вне всякого сомнения… Много видели офицеры генералов, но генерал Марков казался исключением среди них: он сразу же побудил всех почувствовать в себе не генерала, который стоит где-то высоко и далеко на командном посту, но генерала, начальника, командира, находящегося не только физически, но и духовно тут же среди них. Генерал Марков ушел, но – он здесь.
Весь день шли нескончаемые разговоры новых марковцев со старыми, прошедшими Кубанский поход, ранеными, которые в этот день пришли в институт посмотреть и поговорить со своими будущими соратниками. Все глубже и шире выявлялась по рассказам личность генерала Маркова как человека и начальника и как бесстрашного бойца. Его подвиги в походе поражали воображение всех, и тревожно бились сердца при мысли, что такой начальник, как генерал Марков, потребует и дополнительного подъема духа и воли всех их и каждого из них.
На следующий день офицерам было сообщено, что сегодня приходит в Новочеркасск и расположится тут же, в институте, 1-й Офицерский полк. Настроение приподнялось еще больше.
Наступил вечер, когда было приказано выходить строиться перед зданием института. В первый раз прибывшие офицеры, в числе около 150 человек, оказались в строю. В первый раз они ощутили в нем себя связанными воедино, послушными любой команде.
– Смирно, господа офицеры!
К строю подошел генерал Марков. Он прошел перед ним, приветствуя его прикладыванием руки к «головному убору» – своей высокой белой папахе. Встав затем перед серединой строя, он сказал:
– Господа офицеры! Сейчас вы увидите и будете приветствовать тех, кто презрел смерть во имя Родины, во имя и для победы; тех – кто в тяжелых условиях одержал первую победу. Вы вольетесь в их ряды, и, я уверен, – с ударением произнес он, – вы будете достойны их. Так ли я вас понимаю?
– Так точно, Ваше превосходительство! – вырвался громкий, дружный ответ офицеров, такой, каким и как в таких случаях отвечала каждая часть русской армии.
– Стоять вольно!
Полная тишина в природе и на площади перед зданием института. И вот вдали раздались звуки военного марша. Все ближе и ближе. Офицеры затаили дыхание. Генерал Марков всматривался в направлении приближающихся звуков оркестра.