Коллектив авторов – Марковцы в боях и походах. 1918–1919 гг. (страница 60)

Офицерскому полку в походе, по общему признанию, пришлось сыграть главную роль и быть исключительной опорой армии. Полк офицеров, и это показано на деле, можно было уничтожить измором, огнем, огромной численностью, но отнюдь не разбить его. Для красных один вид наступающих офицеров, одно только «идут офицеры», уже лишал их моральной стойкости. Но мало объяснить высокую боеспособность полка его офицерским составом: влияние, руководство и пример генерала Маркова поднимали ее, всесторонне развивали и утверждали в рядах офицеров и вообще добровольцев в боевых традициях.

Снова на Дону

Станицы Донской области, Егорлыцкая и Мечетинская, в которых расположилась Добровольческая армия, вдавались клином в расположение красных, базировавшихся на линии железных дорог: Царицын-Тихорецкая и Ростов-Тихорецкая. Передовые части их находились верстах в 20–30 от этих станиц. В распоряжении командования Добровольческой армии теперь находились донские отряды южных станиц, увеличивающих ее силу в легшей на нее задаче – обороны Дона с юга. Весьма важным в положении армии было то, что она уже имела у себя тыл.

Утомленная походом армия нуждалась в отдыхе, но быть ему или не быть зависело от противника, за которым наблюдали кавалерийские части. Офицерскому полку с 1-й батареей пришлось лишь через день после прихода из «налета» на ст. Сосыка снова выступить на подводах на 30 верст к востоку от станицы Егорлыцкой к ст. Целина, чтобы еще раз там основательно разрушить полотно железной дороги. Из этой экспедиции полк вернулся с потерей 2 человек убитыми и нескольких ранеными.

Противник был пассивен, и для армии наступил период полного отдыха. Отпал ежедневный вопрос: куда пойдем? Отпали и острые переживания. И быстро такая покойная жизнь стала томить добровольцев. Они знали, что на верхах армии идет большая работа; что «предстоит и в дальнейшем тяжелая борьба. Борьба до смерти»; что генерал Деникин обратился с воззванием к русским людям «напрячь все силы, чтобы немедля соорганизовать кадры будущей армии и в единении со всеми государственно-мыслящими русскими людьми свергнуть гибельную власть народных комиссаров»; они знали и утверждение генерала Деникина: «Пусть силы наши невелики, пусть вера наша кажется мечтанием, пусть на этом пути нас ждут новые тернии и разочарования, но он – единственный для всех, кто предан Родине», но во всем этом для добровольцев не было ничего нового, захватывающего, возбуждающего.

Возбуждение стали вносить ежедневно доходящие слухи, в достоверности которых они быстро убеждались и которые приводили их в трепет и крайнее беспокойство.

Немцы в Ростове, и даже в Батайске и Ольгинской. Ими занят весь юг России. Что же это, как не величайшее военное поражение Родины?

Немцами созданы на теле Родины самостоятельные государства. Украина, Крымская республика и даже Донская республика! А на западе – Эстония, Латвия… Это – национальное поражение. Доходили и более детальные слухи: в этих государствах формируются их армии, в которых офицеры получают командные должности.

Наконец – сильнейший удар по патриотическому чувству: немцами формируются и особые русские армии для борьбы с большевиками под монархическим флагом. Не есть ли это желание их освободить Родину русскими руками, но сделать ее в вассальной зависимости от себя и поставить в ней монарха «милостью» Германии и ее кайзера?

Что могла противопоставить всему этому маленькая, бедная, безоружная Добровольческая армия? – вопрос, стоявший перед всеми. «Ничего», – с отчаянием утверждали одни. «Мечтания», – говорили другие. Большинство молчало, потрясенное драмой.

А между тем и состояние самой Добровольческой армии всем казалось определенно до предела критическим. Ставился даже вопрос: быть ли ей? Донцы, прошедшие с ней Кубанский поход, просились о переводе в Донскую армию. Не отпустить их было невозможно. С их уходом один только Партизанский полк уменьшался в численности наполовину. Сильно ослаблялись кавалерийские части. Ушел генерал Богаевский на высокий пост в Донском правительстве. Нельзя было не освободить от службы учащуюся молодежь, на долю которой пришлись непосильные испытания. С ее уходом 5-я рота Офицерского полка могла прекратить свое существование. Распущен был разложившийся Чехословацкий батальон.

При таком положении в армии, имеющей двух сильнейших врагов: внешнего и внутреннего, даже для крепких духом и волей добровольцев, впереди не виделось ничего отрадного. Можно ли думать о какой-то борьбе? Россию охватила зловещая тьма, и она проникает в души и сердца бойцов: она затуманивает их сознание и готова угасить в каждом искру его сокровенной любви к Родине. Но… может быть, «светоч», несомый армией, о котором говорил генерал Алексеев, только и могущий гореть, когда горячи искры у бойцов, все же виден во тьме многими людьми и напоминает им о бело-сине-красном символе?

В бойцах шла внутренняя борьба, чтобы им ответить на вопросы: быть или не быть армии? Быть или не быть России?

Генерал Деникин подтолкнул их на быстрое решение, на тот или иной ответ. Ввиду того, что для многих окончился 4-месячный срок обязательства служить в армии, которое они подписывали, когда вступали в ее ряды, генерал Деникин отдал приказ: желающие оставить армию пусть подадут об этом рапорта. Перед открытой дверью пришлось задуматься. Немногие оказались откровенны и признавались в желании подать рапорта; многие – ушли в себя и молчали; но часть твердо заявила – они остаются. Эти словесные пока заявления вывели у каждого добровольца его внутреннюю борьбу наружу – в среду всех его соратников. Решившие остаться говорили о высшей Совести – долге перед Родиной; упрекали…

Но приказ генерала Деникина приводил лишь к малому; он освобождал армию от морально ослабевших бойцов; он сохранял ее, сохранял на какой-то срок, однако не крепил ее. Для этого требовались иные меры, и они были приняты командованием.

5 мая в станице Мечетинской были собраны эмиссары частей, с которыми вели беседу генерал Алексеев и генерал Деникин.

Генерал Алексеев говорил о внешнем положении, главным образом касаясь немцев. Он считал, что немцы были и остались врагами России, поэтому с ними недопустима какая-либо связь. С ними – ни мира, ни войны.

Генерал Деникин говорил об единственной задаче Добровольческой армии – борьбе с большевиками и освобождении от них России. Он говорил, что армия может идти только под национальным флагом, но не под монархическим или республиканским. «Какое право имеем мы, маленькая кучка людей, решать вопрос о судьбе страны без ведома русского народа? Армия не должна вмешиваться в политику. Единственный выход – вера в своих руководителей».

Начальникам было поручено передать в свои части, что армия не одинока: из Румынии пришел и теперь находится в Новочеркасске отряд полковника Дроздовского, поднимается Кубань, и ежедневно сотни казаков присоединяются к армии. Борьба с красными на Дону успешно развивается, освобождаются все новые и новые станицы и округа, и казаки вливаются в свою армию.

Потом старшие начальники делали доклады о состоянии своих частей. Далеко не все потеряно, и нужны лишь некоторые меры для поднятия духа; нужно более тесное общение начальников с подчиненными. Генерал Марков говорил твердо и убежденно: его бригада продолжает верить своим вождям и пойдет за ними.

Переданный в тот же день в части разговор с вождями произвел на всех благоприятное впечатление.

6 мая, т. е. на следующий день, в Егорлыцкой состоялся парад гарнизона станицы: 1-й и части конных бригад и Донского отряда этой станицы, который принимал генерал Деникин и на котором присутствовал генерал Алексеев. Бодрый вид частей говорил о преданности своему командующему.

Во время парада был торжественный момент производства «полевых юнкеров» в офицеры. Кадеты старших классов кадетских корпусов, с Ольгинской – «полевые юнкера», теперь за боевые подвиги, за выказанное мужество и жертвенность получили заслуженную награду. Части кричали искреннее и громкое «ура» молодым офицерам. В ближайшие дни им был обещан отпуск, что увеличивало их радость.

Вечером этого же дня вожди беседовали со всеми начальниками, от командиров бригад до отделенных включительно. Они дали подробную информацию о положении в России, о предстоящих задачах армии. Ими было сказано, что Германия стремится отнюдь не восстанавливать единство России, а раздробить ее на ряд мелких государств – Германскую Украину, Крымскую и Всевеликого войска Донского республики, и это только здесь, на юге, государства ей служащие и от нее зависящие, Добровольческая армия же борется за единую, великую и неделимую Россию, ни от кого не зависимую и свободную. Они еще раз подтвердили, что будущее устройство России должно быть решено волей Учредительного собрания, добавив, однако, что армия не останется безучастной к судьбам Родины и за этим будут следить они. Но для них должна быть опора, и этой опорой может быть лишь армия, сильная духом, сплоченная и дисциплинированная, с чем они и обращаются ко всем чинам.

8 мая генерал Марков провел беседу с чинами своей бригады в здании станичной школы. Школа к назначенному часу была буквально набита; многие не могли уже в нее протиснуться. Легкий гул разносился в помещении от сдержанных разговоров; взоры всех часто обращались в сторону входных дверей.