Коллектив авторов – Марковцы в боях и походах. 1918–1919 гг. (страница 45)
– Вперед! Вперед! – прокричал генерал Марков и сам поскакал назад, повторяя подходившим частям одно: – Вперед!
Второй роте он приказывает:
– По станице влево!
Третьей – по станице вправо!
А между тем в станице, едва генерал Марков произвел свой выстрел, первый выстрел в этой атаке, и ускакал назад, из домов стали выбегать люди. Один кричал:
– Товарищи! Не разводите панику!
– А ты кто? – задает ему вопрос офицер.
– Я председатель военно-революционного комитета. – И… он немедленно падает мертвым.
– Что вы наделали с нашим председателем? – кричит другой.
– А ты кто?
– Я – секретарь! – И труп секретаря упал на труп председателя.
Спереди и сзади от идущих офицеров выбегавшие из домов красногвардейцы не отдавали себе отчета в положении и падали под штыками добровольцев без единого выстрела с той и другой стороны.
Где-то влево раздались глухие орудийные выстрелы. У красных определенно поднята тревога. Они с оружием выбегают из домов, но где противник, они не знают. Выскочившие из одного дома наталкиваются на поручика Топоркова. Они поняли движение его и поворачивают обратно в дом. Поручик Топорков следует за ними и падает убитым выстрелом из винтовки. Подбежавшие офицеры ворвались в дом…
Бегущие по улице красные встречают штык прапорщика Зиновьева по прозвищу «Зиночка». Неудачный удар: враг ухватился за штык и дергает «Зиночку» из стороны в сторону. Мимо борющихся пробегают другие красные, не оказывая своему помощи. «Зиночка» в отчаянии кричит:
– Да помогите же! – Офицеры выручили.
Три офицерские роты распространяются по станице веером. Продвижение – сильно замедлившееся. 3-я рота, распространяясь по улицам вправо, проходит район, где у красных не поднята тревога. У одного дома стоят в нерешительности три офицера.
– В чем дело? – спросил проходивший командир роты, полковник Кутепов. Ему доложили, что в доме много красных. Полковник Кутепов немедленно входит в дом. За ним офицеры. Красные, человек 12–15, спокойно сидели за столом и пили чай из самовара. Полковник Кутепов, заслонив собой стоявшие у стены винтовки, громко спросил:
– Какого полка?
– Мы варнавинские, – был ответ, но тут же вдруг все разными движениями и выражениями лиц выявили неописуемый ужас: они увидели на полковнике Кутепове блестящие погоны…
– А мы – Офицерского!
– Кадеты! – воскликнул один.
– Выходи по одному! Выходи в чем есть! – властно сказал полковник Кутепов.
Без всякой заминки выходили ошеломленные красные. Когда вышел последний, полковник Кутепов, улыбаясь, сошел со своего места у винтовок, стряхнул со своей бороды снег, подошел к столу, налил себе кипятку и, выпив его, вышел.
По станице раздавались редкие выстрелы. Действовали главным образом штыки.
Офицеры углубляются в станицу. Впереди видны силуэты. Их десятки. Вдруг группу офицеров человек в десять встречает ружейный огонь: первое организованное сопротивление противника. Падает убитым поручик Белокобыльский, двое ранено. Офицеры остановились и в свою очередь открыли огонь. Красные упорствуют. Но вот офицеры подтянули пулемет. Огонь! Очередь смела врага. Вперед! С ранеными задерживаются несколько офицеров: нельзя их оставить, т. к. по улице бегают люди – свои ли, красные ли? Подбегают трое. Доктор Ревякин! Ему сдают раненых, и освободившиеся офицеры идут вперед.
На одной из улиц влево. На идущих офицеров налетает красная 4-орудийная батарея. Ей кричат: «Стой!» В ответ последовали выстрелы. Результат: батарея остановлена, но весь ее человеческий состав уничтожен. Офицеры шли дальше…
Генерал Марков, после того момента, когда он на короткое время появился у головного взвода в станице, скакал обратно к переправе. В это время батарея красных, стоявшая значительно левее направления, по которому шли в станицу части Офицерского полка, открыла огонь. Ее снаряды рвались в районе переправы. Встретив 4-ю роту, генерал Марков направляет ее вполоборота влево, в направлении на стреляющую батарею, и посылает приказание 1-й батарее немедленно переправиться через реку, встать на позицию и открыть огонь по стреляющей батарее красных, а сам спешит к переправе.
Там он встречает генерала Корнилова и докладывает о положении в станице, но через 2–3 минуты он уже мчится обратно.
В это время переправа частей была в полном разгаре и не столько на крупах лошадей, сколько пешим образом. По пояс в воде шла и молоденькая сестра милосердия, лошадь которой остановилась, едва войдя в воду, и она не могла ее двинуть с места. Над своей головой сестра держала самое ценное для нее: сумку с перевязочными материалами.
4-я рота до батареи красных не дошла. Она уперлась в глубокий ров и остановилась, открыв ружейный огонь. Открыла огонь и пехота красных. Прошло какое-то премя, когда за ротой встало на позицию одно орудие 1-й батареи. Другое орудие настолько вмерзло в землю, что все усилия лошадей и людей не смогли его сдвинуть с места. Вставшее же на позицию орудие открыло огонь. Первый выстрел и… оно остановилось в положении полного отката и никакими усилиями его нельзя было подать вперед: замерзло масло в компрессоре. Произведенный выстрел был единственным за весь бой. Но, видимо, и он сделал свое дело, т. к. батарея красных прекратила свою стрельбу.
Генерал Марков снова в станице. Он в расположении 2-й роты. Слышится его короткое: «Вперед!» Но сам он с ординарцами обгоняет группы людей роты. Вот он на станичной площади. Там мечутся красные… Он подскакивает к большому дому, из которого выбегают красные. «Стой!» – кричит он им. На площади поднялась стрельба. Ее открыли подбежавшие чины 2-й роты. Красные в панике. Бегут обратно в дом. «Выходи!» – кричит генерал Марков, но те не выходят. «Пулеметы сюда!» – Угроза подействовала…
Генерал Марков – сплошной порыв без малейшего перерыва. Он заражает своих, но своих с ним мало, а красных много. Он видит, что там, на дальнем краю площади, на улицах красные все же пытаются привести себя в порядок. Нужно возможно скорей собрать своих. И… он куда-то скачет.
4-я рота лежала перед оврагом. Все окончательно окоченели от холода. Противник молчит, а может быть, бежал. Ротмистр Дударев решает послать разведку в станицу. Идет полковник Биркин с несколькими людьми.
Полковник Биркин, хотя и рядовой роты, но бросающийся всем в глаза своими серебряными погонами на плечах. Он и ротмистр Дударев полны друг к другу глубокого уважения и доверия. Задача, которая дана полковнику, конечно, не ответственная, но… кто знает, что в станице и какие могут быть неожиданности?
«Деревня (полковник Биркин еще не знал названия селения, которое атакуется) оказалась не так далеко, как казалось, и я скоро дошел до угловой избы. Заперта. Увидел мерцание света сквозь ставни в доме через улицу. Подошел к двери, слышу голоса. Раскрыл осторожно дверь и сразу же узнал генерала Деникина. Он в своей польской шубе и папахе сидел за столом; вокруг стола сидели и другие: у одного блестели генеральские погоны. Сзади, снимая шинели, копошились кадеты 4-й роты и еще кто-то.
Я еще и слова промолвить не собрался, как вдруг дверь с треском распахнулась и на пороге появился генерал Марков с нагайкой в руке.
– Вы что тут делаете? – сразу набросился он на меня.
– Ротмистр Дударев послал меня узнать обстановку. Он с ротой лежит на берегу оврага, в лоб орудия. Я только что пришел, – поспешил я доложить генерала Маркову, зная его вспыльчивый и несдержанный характер.
– Обстановка такая, что немедленно собирайте всех, кого найдете по хатам, и чтобы через четверть часа были на площади. У меня нет ни одного человека в резерве. Живо! Собирайте моим именем и бегом ко мне: большевики опомнились и собираются атаковать. Живо! Скорей! – И оглушительно щелкнув нагайкой по голенищу и не взглянув даже на генералов, выскочил на крыльцо.
– Всем выходить строиться! – закричал я и поспешил за генералом Марковым.
– Кто? – кричал он кому-то, столкнувшемуся с ним у крыльца.
– Пулеметчики Офицерского полка, – ответил испуганный поручик Полянский, – начальник пулемета 4-й роты.
– Все к нему, – указал он Полянскому на меня, – и все бегом на площадь.
Вскочив на коня, генерал Марков поскакал по улице.
Маркова так боялись, что сразу все высыпали из теплой хаты и, ничего не спрашивая, побежали за мной на площадь. Улицы до площади были пусты, в домах не видно было света и только у самой площади ярко светились окна одного дома. У дома стояло 2 человека.
– Кто идет? – окликнули меня, но, увидев мои погоны и белую повязку на папахе, замолчали.
– Тут генерал Марков? – спросил я.
– А на что вам генерал Марков? – подозрительно спросил офицер.
– Явиться к нему с ротой. – И я пошел к двери, но офицер последовал за мной. Я отрапортовал.
– Сколько?
– Около полуроты с пулеметом.
– Отлично! Займите крайний дом напротив.
– Слушаюсь!
В указанном мне большом доме никого не было, кроме тяжело раненного большевика. Тут, видимо, ему делали перевязки: весь пол и стол были завалены окровавленными бинтами, на столе стояли бутылки с какими-то лекарствами. Значит, все-таки какой-то бой был, но не здесь, а на другом конце этого большого села. Да и сейчас там слышна стрельба» (из рукописи «Корниловский поход» полковника Биркина).
Пробыв некоторое время на переправе, генерал Корнилов с группой верховых поехал в станицу. Группа ехала по пустынной улице. Лошади фыркали и шарахались в стороны от лежащих трупов, покрываемых падающим снегом. Впереди заметили двух человек.