Коллектив авторов – Любовь в Венеции. Элеонора Дузе и Александр Волков (страница 79)
Не надо идти в отель «Дю Нор». Софи остановится где-нибудь неподалеку, в другом отеле – почти напротив. Напишите прямо сейчас: во сколько, по мнению Труатре, она вернется из своей школы? Предположу, что в одиннадцать часов – особенно если в школе утомительно. Софи тогда отправит «экспресс» или придет в указанное время.
Ей хотелось бы сразу пойти в номер, никого не спрашивая. […] Так что лучше напишите мне, под каким именем Софи должна спросить в отеле и в какое время лучше всего. Я думаю, между одиннадцатью и полуднем в субботу. Еще напишите или телеграфируйте, если что-то случится в пути.
Думаю, под именем госпожи М.[аркетти] […]
Итак, тремя письмами: «Дрезден, до востребования», если необходимо. Если нужно, телеграфируйте сюда до четверга, до четырех часов – Софи уедет в одиннадцать.
Если Труатре захочет – можно выехать в тот же день на любом поезде, в какое-нибудь местечко в часе езды. Но нужно сразу написать. Ибо письмо прибудет в Вену в понедельник вечером, а письмо, написанное в понедельник
Наконец-то появилось время, потому что Софи уедет только поздно вечером в четверг.
Спасибо за добрые слова в последнем письме.
Спасибо
[13.11.1892; Венеция-Вена. Телеграмма]
ЕСЛИ НЕ НАПИСАЛИ, ТО НЕ ПИШИТЕ И ЖДИТЕ ПИСЬМА, ОТПРАВЛЕННОГО СЕГОДНЯ, ОТВЕТЬТЕ
Венецианские вдохновения
Послесловие переводчика
Итальянскую часть «Мемуаров» Александра Николаевича Волкова-Муромцева мы презентовали 25 марта 2021 г. – в день 1600-летия Венеции! Любовь к этому волшебному городу вдохновила несколько лет назад взяться за перевод историй русского художника, не только владевшего палаццо на Большом канале, но и воспевшего Венецию в своих многочисленных акварелях, к сожалению, не известных на его родине.
Принимая решение продолжить работу над очередной[533], связанной с Александром Волковым и Элеонорой Дузе, историей, я была движима и мыслью, выраженной в данном эпиграфе, поэтому приятно удивилась, когда, в процессе работы, увидела эту фразу Волкова в письме, в котором он дает советы Дузе с чего начать, чтобы приступить к написанию биографии ее знаменитого деда[534]. Далее он пишет: «наверняка повсюду должны быть следы, а каждое незначительное письмо прошлых лет становится сегодня бесценным документом»[535].
И это именно так. Прошедшие эпохи открывают свои тайны, когда читаешь мемуары, почти всегда приводящие к последующим дополнительным поискам деталей о жизни тех или иных персоналий и событий. В скольких таких «незначительных» письмах порой обнаруживаются важные для исследователя факты! Какой трепет охватывает, когда попадаешь в архив и лично соприкасаешься с письмами, которым больше века. А когда из такого письма вдруг вылетает засушенный цветок – как было, когда я перебирала письма Волкова к Дузе в римском архиве, – это непередаваемая эмоция! Подумать только – этот хрупкий полевой цветок, сорванный в XIX веке влюбленным Александром и отправленный в конверте Элеоноре – вот он, реальный, осязаемый, – а людей, державших его в руках, давно нет…
Сама история обнаружения писем, которые, к счастью, попали в достойные руки, вдохновляет на новые поиски и исследования.
В «Мемуарах» и письмах Волкова встречается такое количество известных дворянских фамилий, что постепенно втягиваешься и в изучение их биографий и роли в истории, ощущая при этом, насколько тесны были связи культурной элиты России и Европы XIX века.
Интересны детали быта того времени, к примеру, – скорость доставки писем из Европы в Россию – в конце XIX века они доходили за два дня! (В наше время для этого потребуются, как минимум, две недели!). Впечатляет и свободное пользование автомобилями, и частота перемещений из города в город, из страны в страну, причем, не только Дузе, вынужденной жить почти постоянной гастрольной жизнью, но и самим Волковым.
Об Элеоноре Дузе написаны десятки книг на разных языках. Здесь же мы видим новый материал, о котором почти ничего не было известно даже исследователям ее творчества. Поэтому у меня присутствовал и интерес первооткрывателя для российской читательской аудитории. В своих «Мемуарах» Волков описывает знакомство и отношения с Дузе как чисто дружеские. И вот, в начале нашего века в Австрии случайно обнаруживаются его письма к ней, говорящие о совершенно ином, – романтическом характере их отношений!
Отмечу, что, когда в процессе перевода «Мемуаров» я внимательнее посмотрела на известный портрет Дузе в анфас, выполненный Волковым, то увидела в нем гораздо больше, чем дружеское отношение художника к модели. Мелькнула мысль: изобразить так мог только влюбленный человек! Но, поскольку в тексте Волкова не было ни малейшего намека на чувство к актрисе, и, учитывая его семейное положение – семья жила в том же палаццо, – это впечатление забылось. Вспомнилось только теперь, когда были прочитаны его письма к Дузе.
Знаменит роман Элеоноры Дузе с Габриэле дАннунцио; быть может, несколько меньше известен ее роман с Арриго Бойто. И вот теперь, театральный мир и заинтересованный российский читатель узнает и о романе с нашим соотечественником Александром Волковым, заметно положительно повлиявшим в какой-то период жизни на судьбу и творчество великой артистки.
В процессе «знакомства» с Волковым я заинтересовалась его многогранной личностью и влиянием на многих, в том числе, знаменитых людей. Очевидно, что его мнением в разных областях дорожили.
Его критический и аналитический ум высоко ценили современники. Граф Герман фон Кайзерлинг, сказавший о нем: «это самый выдающийся джентльмен, которого я когда-либо знал», писал: «Прежде всего, как истинный натуралист, которым он и оставался, он любил выяснять первопричину всего, включая вопросы искусства. И он был уникален в своей способности к анализу. Те, кому посчастливилось слышать речи Волкова, не удивятся, что его обществом наслаждались такие люди, как Вагнер и Лист, Рубинштейн и Толстой, Петтенкофен и Уистлер, и некоторые другие. Он обладает даром показать с помощью своего живого красноречия происхождение любого субъективного впечатления; он умеет облечь любое неопределенное чувство в форму ясной мысли”»[536].
Публикатор оригиналов писем Александра Волкова, Анна Сика пишет о нем так: «Несомненно, в его время нередко можно было встретить высококультурного космополита, богатого природными талантами и образованного в области многих знаний и искусств. И всё же из тех немногих свидетельств, которые дошли до нас от его современников, мы знаем, что в XIX–XX веках он был действительно исключительным случаем»[537].
Кстати, Г. Кайзерлинг посвятил Волкову-Муромцеву несколько глав своего труда «Наследие "Школы мудрости": неопубликованные очерки и рецензии на книги»[538]. Кроме упоминания о том, что он многое почерпнул из бесед с художником, посещая его венецианское палаццо, в одной главе он разбирает монументальный труд Волкова-Муромцева – его трактат о критике в искусстве[539], а в другой – вышедшие после его смерти мемуары, которые «дышат духом благородства XVIII века».
В письмах Волкова к Дузе его влияние на нее так же ярко прослеживается. Начиная от планирования ее гастролей (не только по России), советов по размещению в отелях, рекомендаций своим знакомым из известных дворянских семей, до советов в личных делах – в какой пансион лучше определить дочь, как вести себя в отношениях с фактически бывшим, но посягающим на ее финансы, мужем, как сохранять сбережения и какими банками пользоваться, какой костюм выбрать для сцены и какую обстановку для дома. И хотя у нас нет ответных писем Дузе, из последующих писем Волкова становится ясно, что она не пренебрегала его советами.
К примеру, нашлось упоминание о Волкове в таком контексте и в советской прессе: в ноябрьском журнале «Театр» за 1963 г. приведено письмо Элеоноры Дузе к князю А.И. Урусову, где она, в частности, вспоминает об одном театральном контракте, увидев который в Петербурге, и Урусов, и Волков сказали ей, что он недействителен. Кстати, в этом же письме она пишет и об устройстве двух комнат в Венеции (в Палаццо Волкофф), на которые у нее ушла значительная сумма денег[540].
Князя Урусова актриса даже называла доверенным лицом, как пишет Е.А. Андреева-Бальмонт в своих «Воспоминаниях» – в главе, ему посвященной. Рассказывает мемуаристка и о своем знакомстве с Дузе, посещая которую во время московских гастролей последней, она и встретила его. Упоминает и о том, что Урусов, знаменитый адвокат, поклонник Дузе, взялся вести ее дела с антрепренерами в Москве и Петербурге[541].
В некоторых письмах художниика к Дузе читатель заметит странный переход с официального обращения на «Вы» на неформальное «ты» и наоборот, – возможно, он хотел отделить таким образом два разных характера сообщения.
При всех несомненных достоинствах Волкова, таких, как мощный интеллект, аналитический ум, эрудированность, энергичность, художественный талант (чего стоит покупка палаццо в Венеции на средства от проданных акварелей!), музыкальный вкус, ученая степень и так далее, мы узнаем и менее привлекательные его черты – явный снобизм по отношению к конкретным людям и обществу в целом, а также, – что менее всего понравится читательницам – его любовные связи вне брака, о чем и говорят публикуемые письма. В одном письме он даже пишет о том, что измены для него существуют только в любовных отношениях, каковые с браком у него даже не ассоциируются… Может порой раздражать и его слащавый сентиментализм в письмах к Элеоноре, который, возможно, и охладил ее чувства к нему в конечном итоге. Вместе с тем, испытываешь симпатию к этому романтическому герою, живущему любовью и страдающему – как от тяжелой потери его предыдущей пассии – Матильды Актон, так и от неуверенности в силе ответного чувства Элеоноры.