Коллектив авторов – Лубянские чтения – 2021. Актуальные проблемы истории отечественных органов государственной безопасности (страница 60)

Объем представляемой в этот период информации от разведки, по существу, даже превышал возможности по их изучению специалистами лаборатории И.В. Курчатова. В 1944 г. поток сообщений из США по ядерной проблеме, прежде всего от Хейфеца, фактически убедил Л.П. Берию в том, что атомная бомба может быть изготовлена в ближайшее время. По личному приказу главы НКВД СССР в западных странах активизируется деятельность нелегальных резидентур для организации дополнительных сетей из агентов близких к физикам, занимавшимся разработкой ядерных программ в США и Великобритании. Также активно начали использоваться легальные каналы по «условной вербовке» агентов влияния, лояльно относящихся к СССР и готовых поделиться интересующей Советский Союз информацией. Фактически на советскую разведку работала вся научная элита того времени: Р. Оппенгеймер, Э. Ферми, Н. Бор и многие другие, проходившие в материалах под названием «ЭНОРМОС»[585].

16 июня 1945 г. на американском полигоне, в 97 км от города Аламогордо, на юге штата Нью-Мексико, было произведено первое испытание ядерного оружия — плутониевой бомбы «Тринити» с мощностью заряда 20 килотонн в тротиловом эквиваленте. Взрыв оказался сильнее, чем ожидали ученые, но ввиду особенностей местности произвел меньший эффект, чем ожидали военные. Советская разведка смогла собрать наиболее полную информацию о проведённых в США испытаниях, а также характеризующие данные ядерного заряда и своевременно доложить руководителю НКВД СССР[586].

Проведённый американской стороной испытательный ядерный взрыв, показавший отставание советских учёных в определенных направлениях, оказался неоспоримым стимулом для разработки атомного оружия в СССР, так как путь в исследованиях был окончательно определен и стало понятно, что данная задача из теоретической перешла в разряд практически решаемых. И.В. Сталин после ознакомления с документами по ядерным испытаниям в США и устройству заряда, полученными от Фукса через агента советской резидентуры в Нью‑Йорке Г. Голда, оценил значимость свершившегося события и понял, что урановый проект должен стать первостепенной задачей, которую обязан решить СССР. В связи с этим уже 20 августа 1945 г. ГКО СССР принял постановление № 9887 «О Специальном Комитете при ГКО» для общего руководства осуществлением уранового проекта и надзора за ним в составе: председателя комитета — Л.П. Берии, членов комитета — Г.М. Маленкова, Н.А. Вознесенского, Б.Л. Ванникова, А.П. Завенягина, И.В. Курчатова, П.Л. Капицы, В.А. Махнева, М.Г. Первухина[587].

После принятия дел по руководству проектом в задачи Л.П. Берии входило, прежде всего, обеспечение всех работ различного рода ресурсами: людьми, строительной базой, исходным сырьем, необходимой инфраструктурой и др. Советское правительство возложило на Специальный комитет, помимо задач научного характера, задачи по созданию мощной сырьевой базы по добыче урана в СССР и организации практически с нуля промышленности по его переработке, производству специального оборудования, а также строительству атомных энергетических установок[588].

Накопление достаточного количества урана для проведения как опытных исследований, так и для создания оружейного плутония было проблематичным процессом. К началу интенсификации работ в 1945 г. собственных отечественных запасов было недостаточно, к тому же в СССР отсутствовали значительные запасы тяжелой воды, необходимые для проведения цепной реакции. По словам И.В. Курчатова, советские физики не могли повторить эксперимента Хальбана — Коварского (возможность осуществления цепной реакции в системе уран — тяжелая вода), так как в стране в 1943 г. было всего лишь 2–3 килограмма тяжелой воды. Такая же проблема была и с добычей урана, что ставило сложные задачи перед советским партийно-государственным руководством, а также лично Л.П. Берией[589].

В феврале 1945 г. советской разведкой были получены совершенно секретные немецкие документы, свидетельствовавшие о наличии значительных запасов ураносодержащих руд в районе г. Бухово в Болгарии. На основании указанной информации на заседании ГКО СССР было вынесено постановление от 27 января 1945 г. № 7408, возлагавшее на Л.П. Берию задачу по организации поиска, разведки и добычи урановых руд в Болгарии, а на В.М. Молотова и НКИД СССР — обеспечение дипломатического согласия болгарского правительства на учреждение советско-болгарского закрытого акционерного общества с преобладанием советского уставного и оборотного капитала. Созданное после переговоров с Г.М. Димитровым общество возглавил кадровый сотрудник внешней разведки И.А. Щорс, имевший образование горного инженера[590].

Американцы пытались помешать советским разработкам, спецслужбами США предпринималась попытка по ликвидации, а также похищению И.А. Щорса. Вместе с тем добыча осуществлялась бесперебойно, и к концу 1945 г. из г. Бухово поступало около 1,5 тонн ураносодержащих руд в неделю. Это было тем более важно, потому что в СССР полным ходом шло строительство первого атомного реактора.

Оценки западных специалистов и специальных служб по количеству уранового сырья в СССР на тот момент были далеки от истины. Так, по оценкам ЦРУ США, сделанным в 1950 г., советская атомная промышленность в 1946–1947 гг. получила от 70 до 110 тонн окиси урана, что было ниже необходимых норм, в то время как в действительности только из г. Бухово поступало примерно 2–2,5 тонны руды в месяц. А ведь в разработке находились и другие месторождения в Польше и СССР[591].

Наиболее продуктивно деятельность Л.П. Берии проявилась в создании советской атомной промышленности. Разведка, сделавшая очень много для осуществления столь масштабного проекта в СССР в кратчайшие сроки, все-таки была второстепенна по отношению к науке. При этом значимость роли Л.П. Берии в качестве главного администратора создания атомной промышленности и научно-технической инфраструктуры совершенно исключительна.

В 1945 г. во время создания Первого главного управления (ПГУ) при СНК СССР, которое возглавлял бывший нарком боеприпасов генерал-полковник Б.Л. Ванников, в Советском Союзе специализированных предприятий не существовало. Исключением являлся завод № 12 в г. Электросталь, с 1944 г. занимавшийся выплавкой металлического урана[592]. Поэтому в августе — сентябре 1945 г. в подчинение ПГУ начинают передаваться стройки будущих ядерных центров и ряд других предприятий обеспечивающего характера.

Очень трудоемкой и многоплановой была проблема создания научно-исследовательских и опытно-конструкторских институтов, а также спецлабораторий. В ведение ПГУ сразу же были переданы лаборатория № 1, лаборатория № 2, лаборатория № 3, филиал лаборатории № 2. По распоряжению Л.П. Берии НКВД передало в систему ПГУ НИИ‑9, впоследствии ставший головным технологическим институтом атомной промышленности.

Над созданием бомбы работало большое количество коллективов ученых-теоретиков из ряда институтов Академии наук СССР. Ответственность за их четкую, бесперебойную и эффективную работу лежала на Л.П. Берии.

25 декабря 1946 г. в лаборатории № 2 впервые в восточной части Евразийского континента была получена цепная ядерная реакция на вступившем в строй опытном урано-графитном реакторе Ф‑1 (Физический‑1). Руководил и контролировал запуски И.В. Курчатов[593].

По существу, это была этапная точка в создании атомного оружия в СССР, когда окончательно стало ясно, что расщепление атома возможно и вопрос стоял лишь во времени.

Создание атомной промышленности, в особенности в условиях послевоенной экономики, стало важнейшим достижением советского государства, науки и всего населения СССР. Особенности политической системы и устоявшаяся практика командного способа администрирования дали возможность, опираясь на несопоставимо меньший, в сравнении с «Манхэттенским проектом», финансовый потенциал, реализовать одновременно программу создания бомб по нескольким альтернативным направлениям. Разрабатывались проекты ядерного оружия на основе плутония и на основе урана, были построены графитовый и тяжеловодный реакторы, практиковалось газодиффузное и электромагнитное разделение изотопов[594].

Л.П. Берия сумел четко организовать и скооперировать работу огромного коллектива людей, предприятий, наладить взаимосвязь между советской разведкой, учеными, промышленниками, что в последующем позволило решить главную и важную задачу — сэкономить время и не дать США возможность шантажировать, а также открыто угрожать использованием своего ядерного оружия в отношении Советского Союза для установления гегемонии на мировой политической арене.

9 апреля 1946 г., на основании постановления Совета Министров СССР № 805–327, на базе филиала лаборатории № 2 было создано КБ‑11 во главе с Ю.Б. Харитоном и П.М. Зерновым с целью изготовления плутониевой ядерной бомбы. Арзамас‑16 как филиал лаборатории разместили в п. Сарове, и по мере приближения к конечной стадии проекта он стал основным центром исследовательских институтов, конструкторских бюро и промышленных предприятий. На данном решающем этапе особенно возрастала значимость разведывательной информации, которую добывали советские органы государственной безопасности.