Коллектив авторов – Лубянские чтения – 2021. Актуальные проблемы истории отечественных органов государственной безопасности (страница 16)
Следует отметить, что такие же мягкие приговоры в первоначальный период существования советской власти наблюдались и в других случаях. Однако не всеми видными большевиками они одобрялись. Так, один из создателей и первых руководителей ВЧК Я.Х. Петерс в своих воспоминаниях сокрушался по поводу этого приговора. Большевики в ВЧК выступали за смертную казнь для Пуришкевича, и только принципиальная позиция левых эсеров и особенно наркома юстиции И.З. Штернберга не только позволили В.М. Пуришкевичу избежать смертной казни, но и отделаться таким мягким приговором[126].
Пуришкевич до 26 февраля 1918 г. сидел в Трубецком бастионе Петропавловской крепости, сначала в камере № 42, затем — в № 69, 26 февраля 1918 г. его переводят в «Кресты», в камеру № 14[127]. За период более чем 5‑месячного заключения Пуришкевич написал стихотворный сборник «Песни непокорного духа». При этом он вел заочную полемику с Лениным, чей образ кочует из его стихотворения в стихотворение. Показательны и их названия «Утопистам», «Хам», «Ленину», «На Троцкий мир», «Вождям анархизма»[128].
В его стихотворениях, написанных в «Крестах», нет ни капли сожаления. Так, в стихотворении «Ленину», написанному 15 марта 1918 г., В.М. Пуришкевич пишет:
17 апреля 1918 г. Ф.Э. Дзержинский вместе с народным комиссаром финансов Н.Н. Крестинским согласились временно освободить В.М. Пуришкевича в связи с болезнью сына, под честное слово не участвовать в политической деятельности во время его пребывания на свободе, а 1 мая 1918 г. Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, в ознаменование международного пролетарского праздника издал декрет об амнистии всех осужденных за политические преступления. При этом при обсуждении вопроса об амнистии представитель комиссариата юстиции А.И. Свидерский отметил, что у В.М. Пуришкевича в последнее время происходит какой-то перелом в политических настроениях. Узнав о таком «комплименте», В.М. Пуришкевич 4 мая 1918 г. сообщил в газете «Новая жизнь», что он остался тем же, кем был, не изменившись ни на йоту.
После освобождения Пуришкевич перебрался на Украину, а потом — на юг России, к белым.
В истории с пресечением деятельности организации В.М. Пуришкевича поражает, прежде всего, мягкость с которой обошлись с ним и его сподвижниками большевики. Такая политика в первые месяцы советской власти, по нашему мнению, была обусловлена рядом причин.
Во-первых, подобное мягкое наказание контрреволюционеров было связано с дооктябрьскими представлениями большевиков о характере пролетарской диктатуры, не допускающей преследования по политическим убеждениям. В этом ключе амнистия 1 мая 1918 г. должна была стать примером милосердия к политическим врагам.
Во-вторых, она определялась оценкой характера угроз, исходивших от контрреволюционеров-монархистов в первые месяцы советской власти, для подавления которых не было необходимости в смертной казни и длительных сроках тюремного заключения. Деятельность подобных групп заговорщиков трактовались как «последние сполохи» старой власти.
В-третьих, личность самого В.М. Пуришкевича была столь неоднозначной, что с его заслугами перед жителями России, в том числе рабочими, вынуждены были считаться его оппоненты. Так, в годы Первой мировой войны по инициативе В.М. Пуришкевича был организован «Приют главной палаты русского народного союза имени Михаила Архангела для детей-сирот воинов-рабочих Путиловского завода»[130], а санитарные поезда и питательные пункты, организованные им в годы войны, снискали себе славу лучших[131].
Таким образом, анализ деятельности ВЧК по борьбе с антибольшевистским подпольем в первые месяцы советской власти на примере пресечения деятельности организации В.М. Пуришкевича свидетельствует о проявлении руководством большевиков, в том числе руководителем ВЧК Ф.Э. Дзержинским, здорового прагматизма в отношении своих политических оппонентов.
Организация Временным правительством и антибольшевистскими режимами порядка пересечения государственной границы в Забайкалье и на Дальнем Востоке в 1917–1922 гг
г. Хабаровск
В феврале 1917 г. в Российской империи произошла революция, приведшая к отречению императора Николая II от престола и падению самодержавия. В последующий период политические силы, ведущие борьбу за власть в стране, предпринимали различные меры по установлению порядка пересечения границ российского государства. В представленном материале изложены мероприятия, которые предпринимались Временным правительством[132] и антибольшевистскими режимами по установлению контроля за пропуском российских и иностранных граждан через государственную границу России в Забайкалье и на Дальнем Востоке в преддверии, а также в ходе Гражданской войны.
В период деятельности Временного правительства пропуск лиц через государственную границу России, в том числе в Забайкалье и на Дальнем Востоке, был организован по ранее установленным временным правилам о выдаче заграничных паспортов и свидетельств на въезд в империю от 25 октября 1916 г. В соответствии с этими правилами все лица, желающие пересечь границу российского государства, должны были обратиться к российским компетентным органам за выдачей им заграничных паспортов. В общем порядке на территории России вопросом выдачи заграничных паспортов ведал губернатор и соответствующие губернские и областные правления, а за границей — подлежащие консульские и дипломатические учреждения. Также в указанных правилах оговаривалось, что этими же правилами и Уставом о паспортах определены отдельные особые случаи по выдаче заграничных паспортов (например, дипломатам)[133].
Нужно отметить, что с 17 июня 1871 г., организация пропуска лиц через государственную границу на основных путях международного сообщения России, была возложена на чинов жандармерии[134]. При этом до упразднения Департамента полиции Министерства внутренних дел вопросы по организации пропуска через государственную границу выстраивались в рамках разработанных им инструкций, циркулярных указаний и распоряжений. Как до, так и уже в ходе Первой мировой войны, до марта 1917 г., Департамент полиции взаимодействовал с Отделом генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба по вопросам выезда или въезда тех или иных лиц в страну. В частности, Департамент полиции по соглашению с ГУГШ рассылал на пограничные пункты списки лиц, которым въезд в пределы России был не желателен, подозреваемых в шпионаже и пособничестве иностранной разведке. В каждом случае прибытия на пограничный пункт кого-либо из перечисленных в этих списках лиц, жандармские офицеры запрашивали по телеграфу указания Отдела генерал-квартирмейстера ГУГШ, относительно их пропуска на территорию империи или выезда из страны и какие со своей стороны меры при необходимости они должны были ещё предпринять. Также в соответствии с правилами от 25 октября 1916 г. и указаниями Департамента полиции, при выезде или въезде лиц на пограничных пунктах офицеры Отдельного корпуса жандармов запрашивали из Отдела генерал-квартирмейстера ГУГШ заполненный желающим пересечь российскую границу лицом и засвидетельствованный указанным отделом опросный лист (анкету), снабжённый фотокарточкой. Установление таких мер по пропуску через государственную границу стало ответом на иностранную разведывательно-подрывную деятельность, активизировавшуюся с началом военных действий[135].
Последовавшая в марте 1917 г. ликвидация ОКЖ и упразднение Департамента полиции МВД Временным правительством России привели к различным проблемам в обеспечении государственной безопасности[136]. В частности, возникли трудности в организации проверки законности пересечения государственной границы лицами, прибывающими на территорию России и убывающими из её пределов. К этому ещё нужно добавить, что к указанному времени отечественное таможенное ведомство было в значительной степени парализовано. На 75 % Европейской границы России велись военные действия и большая часть, действующих на границе в данном регионе, таможен закрылось на длительный срок[137]. Появились сложности в организации пребывания и проживания российских граждан в других странах. Так, Российская миссия в Пекине вынуждена была вносить изменения в ранее установленные с ноября 1916 г. правила для постоянно проживающих русских подданных на территории Китая[138]. Российским консульским учреждениям в Китае в циркуляре от 14 марта 1917 г. № 295 было указано об отмене для российских граждан, проживающих в Китае, условия иметь установленные заграничные паспорта. Посланник Российской миссии в Пекине князь Н.А. Кудашев отмечал, что это требование «хотя и основанное на законе, но в настоящее время невыполнимое …»[139].
Происходящие изменения в системе управления российским государством, в том числе и на местах, не могли не сказаться на организации контроля пересечения государственной границы. В Сибири и на Дальнем Востоке после упразднения ДП и ОКЖ пропуск лиц через государственную границу был передан в введение военных. Контроль пересечения лицами российской государственной границы в указанных регионах стал обеспечиваться штабами Иркутского и Приамурского военного округа, а пропуском грузов и товаров продолжали заведовать местные таможенные органы[140].