Коллектив авторов – Красная Эстония. Свобода – наша реликвия (страница 6)
В то время, как в Нарве и на всей территории красной Эстонии фабрики безвозмездно отчуждались у капиталистов, правительство Пятса-Рея клялось «работать в контакте» со всеми обществами капиталистов. Рабочим они на бумаге бросали кость 8-часового рабочего дня и жаловали им законы Керенского о страховании. Нормы заработной платы было обещано повысить, и они были повышены.
Таково было это «смелое и решительное вступление на путь самых радикальных реформ»! И это было все, на что со скрежетом зубовным пошла эстонская буржуазия под дулами пушек красного классового врага! […]
Назад к капитализму! – это казалось сотсам величайшей мудростью. Этим они заложили краеугольный камень Харьюскому банку Пятса[19]. Тем самым был дан толчок развитию торгово-спекулятивного капитала. В банках стали сосредотачиваться кипы бумажных денег, которыми до того в меньших размерах спекулировали порознь. И только! Капиталистическое производство, производство товаров – промышленность же в развалинах, как и прежде. Эксплуатировали! Но новых ценностей эта эксплуатация не создала.
Казнокрадство, грандиозное мародерство и спекуляция, вавилонские ночи и балы-маскарады с полуобнаженными женщинами, мотовство и разврат – все это процветает! А для трудящихся это одна лишь беспросветная ночь ужасов. […]
В книгах сотсы вычитали, что час социалистического переворота во всем мире еще настанет, а пока что они сооружают виселицы и звонят в колокола за упокой души поднявшихся на борьбу трудящихся!
Семьсот лет назад пришли рыцари ордена, с мечом в одной руке и с библией – в другой, чтобы покорить наших предков. А в 1918 году явилась буржуазия, чтобы покорить нас – пролетариев; теперь меч несла буржуазия, а книгу – сотсы!
За это время на свете произошло разделение труда…
И когда буржуазия подняла меч, то и сотсы с книгой сразу заняли свое место и зачитали сии словеса о демократии и независимости…
Ушел немец.
Пришел англичанин.
Когда, ломая сопротивление белоэстонцев и тесня германские войска, красные достигли Раквере и вошли в пределы Тартумаа, на Таллинский рейд 12 декабря прибыла английская эскадра. Буржуазия украсила город флагами. Новых хозяев и на этот раз, как и 25 февраля, встречали с цветами и музыкой, но теперь уже официально. Могли ли рабочие Таллина молча взирать на то, как эстонские белогвардейцы братались с мировым жандармом?
Забастовка и демонстрация 17 декабря под лозунгом «вон англичан!» – таков был привет рабочих Таллина спасителям буржуазии. […]
Таллинских рабочих, бастовавших 17 декабря, поддерживало подавляющее большинство трудящихся Эстонии. За спиной же правительства Пятса-Рея не было даже большинства буржуазии! […]
Провозглашенные демократические свободы до сих пор действовали то там, то сям, в зависимости от партийно-политических интересов сотсов. Всегда, когда они надеялись протащить свои решения, собрания не запрещались. Но митинг 15 декабря принес сотсам, а следовательно, и белым, полный провал. 17 декабря открыло сотсам глаза на ту опасность, которая угрожала буржуазному террористическому правительству внутри страны. Пребывание в Таллине английской эскадры придало правительству Пятса-Рея необходимую смелость, удавшаяся кровавая баня – нужный размах, и жульнической игре в демократические свободы был официально положен конец. Объявленное 29 ноября «на всей территории Эстонской республики» военное положение стало теперь проводиться в жизнь.
«Для защиты порядка и безопасности» бутафорскому генералу Пыддеру были предоставлены «права главнокомандующего»: формула «приказываю-запрещаю»[21] вновь стала высшей формой государственной мудрости эстонских правительствующих мужей.
17 декабря после того, как разогнали демонстрантов, были запрещены «всякие собрания, в том числе и закрытые»; запрещено было «собираться на улицах и в общественных местах». По всем, кто пренебрегал этими запретами, Пыддер приказывал «немедленно открывать огонь» и затем еще «предавать их военно-полевому суду, который в тот же день должен вынести свой приговор». Одновременно он с вежливостью, унаследованной со времен своей службы околодочным в царской полиции, предупреждал в своем приказе: «Прошу всех, кому дорога жизнь, не собираться понапрасну в группы на общественных площадях». Однако, наверное, мало было тех, кто дорожил жизнью, потому что 3–4 дня спустя это огородное пугало вновь стращало: «Запрещаю на улицах Таллина всевозможные церковные шествия, сборища участников похорон в общественных местах и на кладбищах. Участники похорон должны иметь при себе письменное разрешение коменданта города. Всякие недозволенные народные сборища под видом похорон или прочих церковных обрядов (значит также свадеб и крестин! – В. К.) приказываю разгонять путем применения самых строгих мер, а участников их (значит и кумовьев, и шаферов! – В.К.) – предавать военно-полевому суду, который в тот же день должен вынести приговор». И опять этот шут «еще раз» предупреждал «жителей города», чтобы каждый выполнял этот приказ «для предотвращения несчастных случаев». Но по-видимому, этот гениальный жандарм услышал от какого-нибудь знатока, что «жители города» устраивают «недозволенные сборища» не только для выполнения «церковных обрядов» – и Пыддер, эта не знающая устали душа, публикует новый приказ (№ 10): «Частным лицам запрещается передвигаться или стоять на улицах и площадях города группами более трех человек. – Запрещается беседовать или вступать в какое-либо общение с патрулями, подходить сзади или с тротуаров к двигающимся посреди улицы патрулям. Сталкиваясь посреди улицы с патрулем, немедленно переходить на тротуар. На площадях запрещается подходить к патрулям ближе, чем на 50 шагов». – И, конечно, угрозой опять была смертная казнь или каторга.
Передвижение по железной дороге без разрешения было запрещено. «Независимость» терроризировала трудовой народ еще лютее, чем Байлтийское герцогство!
Тем самым была решена и судьба Таллинского Совета рабочих депутатов. Здание «Валвая»[22], где вечером 17 декабря Совет должен был собраться, было окружено вооруженными белогвардейцами. Вести «классовую борьбу» с разрешения «генерала-повелителя» – до этого Совет трудящихся не унизился!
Так был «запрещен» и Таллинский Совет рабочих депутатов. Все гражданские свободы были в отношении рабочих объявлены недействительными. Закон о создании суда вешателей поставил рабочий класс вне закона. Даже свобода передвижения была под запретом. 29 ноября с закрытием газеты «Коммунист» не осталось и намека на свободу печати. Теперь это «народное правительство» могло для достижения «независимости и самостоятельности» и вытеснения из Эстонии «иностранных войск» приступить к величайшему предательству…
17 декабря рабочие потребовали: вон англичан! В ответ на это 27 декабря на закрытом заседании белого маапяэва была избрана делегация к английскому генералу Синклеру – просить, чтобы английское правительство оккупировало Эстонию. Эта невыразимо подлая попытка предательства страны и народа стала широко известна в Эстонии если не раньше, то в июне 1919 года, когда К.Пятс, руководствуясь политическими интересами своей партии, разоблачил в учредительном собрании эту историю. Но в общем круговороте событий осталась незамеченной другая, не менее подлая попытка предательства, хотя она и была совершена открыто, не в такой большой тайне, как выпрашивание английской оккупации. В газете белых – «Рийги Театая» № 2 от 28 ноября 1918 года оба документа, подтверждающие предательство, сохранены для потомков. […]
Лидеры эстонской буржуазии сделали тем самым для предательства страны и народа все, что только было в человеческих силах Иуды! Каждый «ростом с локоть ребенок» знает у нас теперь фон дер Гольц-пашу и его фиговый листок – Бермонта[23]. Каждому сегодня ясны также масштабы этого тогда задуманного и провалившегося предательства. Не лидеры буржуазии повинны в том, что фон дер Гольц не смог укрепиться в Эстонии, что Пятсу не пришлось разделить судьбу Ульманиса, что в Эстонии к власти пробралось буржуазное правительство. Этим буржуазия обязана наступлению красных. Наступление красных на Рижском направлении вынудило германских солдат сломя голову отступить из Южной Эстонии. Наступление красных в направлении Раквере-Таллин заставило германских солдат сесть в Таллине на корабли и очистить Северную Эстонию, хотя они и не имели на это разрешения от лондонского жандармского управления. Комедия, которая в Латвии длится уже с год, была предотвращена в Эстонии благодаря успешному наступлению красных.
27 декабря красное знамя восстания трудящихся развевалось уже в Тарту и под Таллином. Таллинские рабочие 17 декабря решительно провели демонстрацию против английских «спасителей». Правительство Ллойд Джорджа не могло мечтать об оккупации, боясь английского рабочего класса. И когда буржуазные проститутки пошли предлагать свой подпередничек англичанам, то получили отказ.
Так буржуазия Эстонии осталась «самостоятельной и независимой» – вопреки желанию ее создателей!
II. Белый террор
«Чем беда горше, тем помощь ближе!» – воскликнула эстонская буржуазия, когда первые отряды финских мясников 30 декабря прибыли в Таллин.