Коллектив авторов – Концепция ювенального права современной России (страница 4)

Немаловажная роль в осуществлении государственной ювенальной политики принадлежит ювенальному праву, поскольку «… обеспечение государственной политики в области охраны прав несовершеннолетних немыслимо без создания надежной правовой базы, в то же время полноценное развитие законодательства в области защиты прав детей невозможно без комплексного социального подхода государства к проблемам несовершеннолетних».[17]

§ 3. Модели ювенального права

Термин «ювенальный» произошел от латинского слова juvenis (junior) – молодой, юный, а также молодой человек, юноша, девушка. Поэтому понятие «ювенальное право» может относиться не только к несовершеннолетним, но и к молодежи в целом. Именно из этого посыла исходит наука ювенология, предметом которой являются физиологические, психологические, экономические, социальные, в том числе социологические, правовые и иные особенности положения в социуме особой группы населения – молодежи. В этом смысле заслуживает внимания, однако лишь в чисто теоретическом отношении, проблема создания модели ювенального права как «молодежного» права, как совокупности правовых норм, регулирующих весь комплекс общественных отношений с участием физических лиц молодого возраста.

Однако наша оговорка о том, что такая модель возможна лишь в чисто теоретическом, умозрительном аспекте, отнюдь не случайна. Нормотворческая практика показывает, что модели «молодежного права» создать практически невозможно. Об этом свидетельствуют колоссальные трудности и проблемы, с которыми столкнулись ученые-юристы и практики при попытке разработки федерального законодательства о молодежи и о государственной молодежной политике. Трудности и проблемы создания модели ювенального права как «молодежного права» и системы ювенального законодательства как законодательства о молодежи заключаются в следующем.

Во-первых, в российском законодательстве нет и никогда не было единого научно обоснованного подхода к определению понятия молодежи, то есть особой группы населения, состоящей из физических лиц молодого возраста, поскольку нет соответствующего подхода к самому понятию молодого возраста. В связи с отсутствием надлежащей компетентности в данном вопросе не беремся утверждать, что существуют бесспорные критерии определения возраста как молодого, не допускающие неоднозначного толкования, которые можно было бы заложить в основу правового закрепления этого понятия. Предположим, что вряд ли исходными для данного понятия являются только физиологические и психологические факторы. Данное понятие подвержено изменению с учетом не только развития человека как биологического вида, но и экономического состояния и социального развития государства, а также человеческого общества в целом. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что в разные годы в законодательстве СССР, РСФСР и РФ (о законодательстве дореволюционной России точными данными мы пока не располагаем) закреплялся возраст в 28 лет (комсомольский возраст), 30 лет.[18] В настоящее время к числу молодых людей относят физических лиц в возрасте до 35 лет. Таким же многообразным является подход к определению производных понятий: «молодожены», «молодая семья».

Во-вторых, если бы даже удалось выработать единое научно обоснованное понятие молодежи, вряд ли можно было найти достаточное число общих интересов и общих проблем, требующих единого подхода к правовому регулированию в столь разновозрастной группе населения, которую составляет молодежь в самом широком (пусть и приблизительном) значении этого слова. К примеру, категория несовершеннолетних как особая подгруппа молодежи в возрасте от 0 до 18 лет в гражданском законодательстве делится на три категории: до 6 лет – полностью недееспособные; от 6 до 14 лет – частично дееспособные; от 14 до 18 лет – частично недееспособные.

Даже в трудовом праве, где возможности заключения трудового договора с несовершеннолетними ограничены в силу недопустимости эксплуатации детского труда, несовершеннолетние работники дифференцируются по возрасту: до 14 лет, от 14 до 16 лет, от 16 до 18 лет. Вряд ли стоит доказывать, что у каждой возрастной группы молодежи от рождения до 35 лет существуют свои специфические проблемы, требующие правового решения.

Наконец, в-третьих, исследование проблем правового регулирования общественных отношений с участием молодежи невозможно провести в рамках какой-либо одной юридической науки; более того, нельзя с достоверностью утверждать, что какая-либо одна отрасль юриспруденции способна хотя бы координировать все проблемы молодежи, настолько они многочисленны и разнообразны. Если рассматривать ювенальное право как учебную дисциплину, исходя из ее широкого понимания, то следует констатировать, что она должна изучать все правовые отношения, в которых участвуют субъекты, относящиеся к числу молодых людей. Многие из числа правоотношений, входящих в предмет столь обширной учебной дисциплины, обозначились бы как правоотношения с участием только несовершеннолетних лиц. Большая группа правоотношений вообще не может быть выделена и изучаться отдельно от предмета той или иной отрасли права, в противном случае неизбежно дублирование учебного процесса. С этих позиций модель ювенального права, если его понимать как право молодежи в целом, теряет всякий практический смысл.

В то же время совершенно ясно, что, несмотря на специфику правового регулирования отношений с участием каждой из указанных категорий несовершеннолетних лиц, между ними гораздо больше сходства, чем различий, что позволяет, выделяя особенности, связанные со спецификой каждой возрастной группы, выявить и исследовать принципиальные общие черты, которые можно положить в основу регламентации специального правового статуса несовершеннолетних. Соответственно возможно и необходимо создать единую систему ювенального законодательства как законодательства, регулирующего всю совокупность общественных отношений с участием несовершеннолетних (для Российской Федерации это лица, не достигшие возраста 18 лет, несмотря на возможность приобретения ими полной гражданской дееспособности до достижения совершеннолетия).

Ювенальное право как массив правовых норм – регулирует, как отрасль науки – исследует, как учебная дисциплина – изучает определенную группу общественных отношений, в которых, как минимум, одной из сторон является ребенок. Указанные отношения специфичны по своему субъектному составу, который и определяет содержание соответствующего ювенального правоотношения. В связи с этим объектом ювенального права являются общественные отношения, возникающие в процессе реализации несовершеннолетними как самостоятельными субъектами правоотношений, либо их законными представителями, принадлежащих несовершеннолетним субъективных прав и исполнения юридических обязанностей.

Объектом исследования мыслится не ребенок как таковой, а существующие общественные отношения, в которых он прямо или опосредованно через законных представителей участвует.[19] Эти отношения и позволяют понять необходимость закрепления особого правового статуса ребенка.

Таким образом, значимой как в теоретическом, так и в практическом отношении является модель ювенального права в более узком, специальном его значении как «детского права» или как «права несовершеннолетних». Исходя из этого, ювенальное право в объективном смысле можно определить как совокупность правовых норм различной отраслевой принадлежности, регулирующих общественные отношения, участниками которых являются физические лица, не достигшие возраста 18 лет. Соответственно настоящее исследование проводится по проблемам, ограниченным рамками узкой, то есть специальной модели ювенального права. Указанный подход используется и будет в дальнейшем использоваться при разработке теории ювенального права, его сущности и содержания как особой юридической конструкции, как отрасли науки и как учебной дисциплины.

§ 4. Основные положения концепции ювенального права

В данном параграфе, как и во многих других разделах работы, речь идет прежде всего о концепции ювенального права как о его некой философской сущности, в то время как в понятие «теория ювенального права» вкладывается более широкий смысл, отражающий не только его сущность, но и его содержание, в том числе входящие в его состав правовые и неправовые понятия и категории. Например, само понятие «несовершеннолетний», «ювенальный»: «ювенальные технологии», «ювенальное право», «ювенальная юстиция», «ювенальные суды» и др. С другой стороны, необходимо доказать, что излагаемая в данной главе система взглядов на правовое регулирование отношений с участием несовершеннолетних действительно является концепцией, для чего следует разграничить такие понятия, как «научная гипотеза», «научная теория», «научная концепция».[20]

В философской литературе предлагаются следующие определения этих понятий. «Гипотеза» – это форма организации научного знания, обеспечивающая движение к новому знанию, выводящая за рамки имеющиеся знания и способствующая реализации новой идеи.[21] Идеи, лежащие в основе правового регулирования отношений с участием несовершеннолетних, нельзя отнести к числу научных гипотез, так как, во-первых, понятие «научная гипотеза» подразумевает определенное научное положение, выраженное в форме предположения и требующее подтверждения, в то время как идеи, составляющие концепцию ювенального права, основаны на данных общей теории права, на анализе действующего законодательства и правоприменительной практики, что всегда выражено в форме категорического императива. Во-вторых, научная гипотеза представляет собой, на наш взгляд, какую-либо единичную научную идею, в то время как концепция ювенального права представляет собой целый комплекс взаимосвязанных и взаимозависимых идей.