Стоят на земле обелиски.
На гранитной плите
Полыхают бессмертные списки.
Расцветает наш край,
Хорошеет, дождями умытый…
Память в сердце стучит:
Здесь никто и ничто не забыто.
Горит роса победных звезд огнем,
Мы в их сиянье счастливо живем.
Блестит в росе малиновый рассвет,
Благословляя мир на сотни лет…
Сила земли
Так много в мае вылилось дождей,
Как будто бы скорбящая природа
Льет слезы за погибших сыновей,
За горе белорусского народа.
За семь десятков славных зим и лет
Лечила раны, смело восставала,
Росла из пепла, силы набирала
И воссияла залпами побед!..
Дмитрий Зорин
Дмитрий Зорин родился в Красноярске 1 января 1937 года. Его отец, кадровый офицер РККА, 25 июня 1941 года отбыл на фронт в составе 166-й стрелковой дивизии. Пропал без вести в сентябре 1941 года в боях под Ельней (Смоленская область). Его мать, медицинский работник, в период войны работала в эвакогоспитале, награждена медалью «За победу над Германией». Работать начал в 1954 году. Военную службу проходил на Тихоокеанском флоте. В 1961 году окончил Красноярский политехнический техникум по специальности «техник-механик», а в 1977 году – Сибирский технологический институт по специальности «инженер-экономист». Трудовая деятельность автора была многогранной: его труд был связан с производственной, преподавательской, общественно-политической деятельностью на профессиональной основе, а согласно записям в трудовой книжке, стаж работы составил 56 лет. Женился в 1960 году, имеет троих сыновей.
Документы:
17 мая 1945 года мама получила извещение следующего содержания:
«Ваш муж, мл. лейтенант, ком. взвода связи Зорин Константин Дмитриевич в боях за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, пропал без вести в сентябре 1941 года». Подпись военкома Ачинского райвоенкомата.
Отец и мать, фотография накануне отправки на фронт
Безотцовщина
Откуда взялось это горькое слово,
Что бьет наотмашь, выбивая слезу?
В нем жалость и боль, и что-то от злого,
Что есть в человеке на самом низу.
Я помню, как часто в мой адрес звучало,
Оттенками разными раня меня:
«Эй, безотцовщина!», и будто сжимала
Сердце тисками обиды броня.
Дяди и тети охали, ахали,
Гладили жалостливо по голове,
Иные от «щедрости легкими взмахами»
Внушение делали сироте.
Все обижало: и злость, и жалость,
Грудь распирала протеста волна.
И дяди чужого «невинная шалость»
Взрывала, но все заглушала война.
В памяти детской остались навечно
Образы воинов в белых бинтах,
Их по-отцовски улыбки сердечные,
С грустью замешанные в глазах.
Глядя на нас, раненый каждый
Мыслью своею к груди прижимал
Тех малышей, что оставил однажды,
Милую, сердце которой отдал.
Врезались в память салюта раскаты,
В каждой семье ожиданья накал.
Домой возвращались с Победой солдаты,
А я все ходил на вокзал и все ждал.
Не верил, что делаю это напрасно,
Завидовал тем, кто любимых встречал.
Я и сейчас представляю прекрасно
Те грезы, в которых отца обнимал.
Да, безотцовщина – горькое слово,
Я ее выстрадал в жизни своей,
Поэтому голос свой снова и снова
Я отдаю в защиту детей.
Чтоб солнце светило им радостно всюду,
Чтоб не было личиков в горьких слезах, 
