Коллектив авторов – Книга драконов (страница 12)

– Ладно, – ответил он.

– Если у тебя есть столько денег, – сообщил Врона осторожно, – кто-то обязательно станет их искать.

– Я знаю.

– Если тебе нужен пистолет… – Врона развел руками.

– Нет, не нужен, – ответил Юлий. – У меня есть.

После долгого путешествия вы достигаете городка под названием Таннис-Лоу. Это небольшое местечко, но оно хорошо защищено. Каменная стена возвышается на тридцать футов, а потом загибается внутрь, чтобы люди могли прятаться под навесом. Ворота там бронзовые, но они так сильно обуглились за многие годы, что кажутся почти совсем черными. В окружающей его долине нет ничего, кроме земли и камней. Ни единого дерева. И почти ни травинки.

Ты понимаешь, что это странно?

Что?

Зачем дракону вообще это золото? Ну, то есть я знаю, зачем оно нам. Чтобы расплатиться с гильдией ассасинов. Но зачем оно Ауфганиру? Не похоже, чтобы он ходил по выходным на рынок закупаться мясом.

Да, тогда ему бы целую корову пришлось брать. Дешевле вылететь и самому поджарить.

Вот и я о чем, да? Потому и спрашиваю: зачем ему просто так сидеть на хреновой туче золота?

Он себе, наверное, геморрой заработал. По-любому.

Фу, мерзко!

Ты же улыбнулся.

А если серьезно, может, в этом золоте какая-то магия? Или он его ест, например? Зачем бы оно ему ни было нужно, явно не для того же, для чего нам, так?

Народ, народ! Давайте все сосредоточимся, а?

Прости. Подумалось что-то, вот и все.

Ладно. Как я сказал, после долгого путешествия вы достигаете городка…

Юлий тогда был контрактником в западном Афганистане, а за плечами у него – пятнадцать лет службы матушке России. Работа наемником его устраивала, и платили хорошо. Да и волос у него тогда было побольше. И скулы острее. По контракту он занимался пресечением торговли опием и героином. Сжигал фермы, ломал грузовики, прерывал потоки наркотиков и денег любыми доступными способами. Заказчиком был, вероятно, какой-то конкурирующий производитель. И ладно. Юлий не осуждал. У них было одно очень четкое правило: на границе все операции сворачивались. Главное, чтобы наркотики не проникали в Иран.

Но они все же проникли.

В группе их было четверо: Юлий, Врона, еще один поляк по имени Новак и парень неопределенной национальности, которого все звали Пинтадор, хотя имя у него было другое. Юлий сидел за рулем легкобронированного «Хамви». Ему это было по душе. Он ощущал в себе силу. Было темно, и он рулил в очках ночного видения, в которых местность выглядела черно-зеленой. Целью был небольшой лагерь в провинции Систан и Белуджистан, который будущий военачальник по имени Хаким Али использовал в качестве базы. Цель была легкой, потому что враг знал: Юлию не разрешалось пересекать границу. В Иране было безопасно.

Юлий припарковался прямо перед вершиной холма, и они все вылезли, двигаясь быстро и бесшумно. Пинтадор насвистывал себе под нос, пока занимал позицию со снайперской винтовкой. Юлий осмотрел местность в бинокль. Все соответствовало ориентировке, только на территории оказалась лишняя машина – черный седан. Кто-то выбрал неудачный вечер для визита.

Они осторожно двинулись вперед – Юлий, Врона и Новак. У каждого был штурмовой 9A-91 с глушителем. Тихий свист Пинтадора в наушнике означал, что снайпер пока не видел ничего, что могло бы поднять тревогу. Лагерь состоял из двух домиков и сарая, обнесенных сеткой-рабицей. Американский пикап, когда-то бывший белым, древний джип с «Барретт 82A1», установленной на раму, и еще этот седан. Охраны Юлий не видел, но у сарая спали две собаки. Юлий сперва пристрелил их, потом Новак прорезал сетку забора, и они вошли на территорию.

Трое мужчин ужинали, их обслуживала женщина в парандже. Один из присутствующих был одет в деловой костюм в западном стиле, но в остальном они выглядели как братья. Юлий не знал, что их насторожило. Возможно, они издали какой-то шум. Возможно, в окне отразилось что-нибудь из их экипировки. Что бы там ни было – их заметили, когда они пересекали двор, и прежде чем они успели найти укрытие, враг открыл огонь. Новак погиб, но Юлий и Врона забежали за сарай, где неподвижно лежали собаки.

– Не нравится мне это, – заметил Врона, пока мимо летели пули, но Юлий воспринял этот шквал как добрый знак. Враг был несдержан, а несдержанные были слабы. Даже теперь он помнил, как спокоен был в те секунды. И сосредоточен настолько, что места для страха просто не оставалось. Они не высовывались и не стреляли, пока он шепотом отдавал приказы Пинтадору. Терпеливость Юлия всегда служила ему оружием.

Первый вышел, обойдя их с фланга. Трудно было устоять перед желанием застрелить его в спину, но Юлий жестом указал Вроне подождать. Тихий щелчок снайперской винтовки было ни с чем не спутать. Женщина вскрикнула, а Юлий и Врона одновременно открыли огонь по вышедшему с фланга врагу, который лишь на мгновение успел подивиться тому, насколько далеко вышел из зоны безопасности. Таким образом, двое были мертвы. На то, чтобы убить последнего и женщину, времени понадобилось побольше.

Позже Пинтадор спустил с холма «Хамви», пока Юлий и Врона осмотрели дома, сарай, пикап и остальные машины. Героин нашелся в сарае, как Юлий и предполагал. Пятнадцать брикетов, завернутые в полиэтилен и в тряпку. Этого они и ожидали. А вот папки в седане оказались сюрпризом.

Юлий до сих пор помнил, как их нашел: пять папок-регистраторов на кольцах, с синими обложками и корешками шириной с ладонь. Своим видом они напоминали ему медицинскую документацию. Он взял одну – та оказалась довольно тяжелой. Юлий помнил свою первую мысль: наверное, просто бумаги намокли. Когда он раскрыл папку, оказалось, что каждая страница представляла собой картонную подложку с прозрачными пластиковыми кармашками, расположенными сеткой четыре на четыре. В каждом кармашке было по золотой монете – где крюгерранды, где американские золотые орлы. В каждой – унция золота. В каждом листе – целый фунт. В каждой папке – пятнадцать-двадцать страниц. Тогда все это стоило чуть больше полумиллиона долларов. С тех пор золото подорожало. Теперь монеты стоят порядка двух миллионов.

Юлий никогда не слышал, чтобы те, кого они преследовали, торговали монетами. Предполагалось, что если у них и имелись при себе деньги, то только американские доллары. Это же было что-то новенькое. Юлий задавался вопросом, кем был тот мужчина в костюме и на кого он работал, но ни у него в карманах, ни в машине не нашлось никаких документов.

Пинтадор положил в «Хамви» тело Новака, завернутое в пленку, которую они привезли специально с этой целью. Правила предписывали не оставлять улик, а мертвый наемник еще как мог навести на их след. Врона ушел в сарай и вернулся с тремя брикетами героина. Один бросил Юлию.

– Боевой трофей, – сказал Врона.

Юлий бросил брикет ему обратно.

– Себе возьми. Я возьму папки.

– Уверен? – переспросил Врона. – Эта дрянь все равно пропадет. А объявишься с папками, кто-нибудь заметит.

Юлий достал одну монету, довольно посмотрел, как она блестит в слабом свете наступающего рассвета. Почувствовал ее вес между кончиками пальцев. Какая-то часть его уже знала, что он их не продаст.

– Я возьму папки, – повторил он, на что Врона только пожал плечами. Оставалось только со всем покончить.

Врона и Пинтадор взяли из «Хамви» канистры и полили лагерь. Юлий достал огнемет и, встав за забором, все из него подпалил. Мертвых мужчин, женщину, постройки, пикап, джип, седан. Собак. Землю.

Когда пламя разбушевалось, он заревел ему в ответ, пока его голос и огонь не слились воедино.

Тоннель сужается. Корни и почва, мимо которых вы проходили у устья, утончаются, и вы видите резной камень. Это уже не что-то природное, а отделанный проход.

Гоблинский лабиринт. Говорю вам, это гоблинский лабиринт. Плохо дело.

Уж лучше так, чем через парадный вход.

Тоннель сворачивает вправо. Футов через двадцать вы видите, что он куда-то выводит. Похоже, он оканчивается большим помещением. И никакой двери, она просто открывается наружу. Там виден свет.

Ладно, я гашу факел.

Не гаси, нахрен! Нам нужно видеть!

Нам не нужно, чтобы о нас знали. И вообще, факел у меня, значит я гашу.

Становится темно.

Мы ждем, пока глаза привыкнут к темноте.

Все проходите проверку восприятия, и дайте знать, если кто-то не пройдет.

А-а! У меня единица.

Остальные все прошли? Да? Ладно, ты просто смотрел на факел перед тем, как он потух, поэтому тебе нужно больше времени, чтобы привыкнуть. Все остальные, вы видите, что в конце прохода мерцает что-то красноватое. Будто где-то рядом костер. А поскольку на камень падает свет, вы замечаете тени – на камне что-то вырезано.

Типа руны? Там что-то написано?

Скорее похоже, что там были углубления, чтобы вставить туда что-то. Может, подпорки. Но теперь их нет.

Я использую свой амулет, чтобы обнаружить магию.

И не находишь в этих отметках ничего особенного.

Мне это не нравится. Прохожу проверку на ловушки и… выпадает двойка.

Да, это значит, что ты бы увидел, если бы кто-то оставил лебедку или типа того. Максимум ты можешь предположить, что один из этих камней – нажимная плита, но не знаешь, какой механизм она активирует.

Ладно, ребята, вы ни во что такое не вляпываетесь, пока у вас нет с собой ничего, что нужно охранять. Пока, я бы сказал, вы подходите ближе.