Коллектив авторов – Историк и власть, историк у власти. Альфонсо Х Мудрый и его эпоха (К 800-летию со дня рождения) (страница 89)

Общее строение страниц во всех трех кодексах явно готическое, что характерно для второй половины XIII в. Расположение преимущественно в две колонки, текст помещается под первой горизонталью, что отмечается в Италии с 1250 г., во Франции в 1252 г. и в Кастилии в 1253 г.[1200] Разлиновка достаточно простая, за исключением листов рукописи BNE MSS/10053 с календарями и астрономическими таблицами, требующими более сложного оформления. Она выполнялась свинцом, а в частях, написанных не Альваро, иногда чернилами (рукопись BNE MSS/10009). Свинцовый карандаш порой жесткий, царапает бумагу (рукопись BNE MSS/10053), и им можно линовать только с одной стороны пергамента (рукопись BNE MSS/10063). В других случаях он гораздо более мягкий, и необходимо линовать с двух сторон. В одном случае (рукопись 10009) также использовался металлический карандаш из сплава свинца и меди, который оставил след красновато-коричневого цвета при разлиновке только на одной стороне. Этот иной состав металлического пунсона был известен в Кастилии со второй половины XII в. и использовался в скриптории Альфонсо Х[1201]. Разлиновка чернилами – еще один из способов, распространившихся в XIII в., и его тоже знали в скрипториях Альфонсо Х. Среди датированных кастильских документов разлиновка чернилами встречается во «Всеобщей истории» (1280 г.), а среди датируемых – в «Первом Лапидарии». Оба памятника вышли из королевского скриптория[1202]. И в этот раз книги Альваро подтверждают раннее знакомство сотрудников Альфонсо Х с техническими новинками XIII в.

Учитывая книжный формат ин-кварто, скопированные Альваро листы были подготовлены так, чтобы вместить значительный объем текста – до 64 строк на каждой стороне, что визуально соответствовало готическому представлению о максимальном использовании страницы (ил. 16 во вклейке). С этим связан в высшей степени небольшой размер его почерка: некоторые буквы не более 1 мм. В рукописи BNE MSS/10063 выравнивание было задумано как пространство, разделенное на две колонки, ограниченные простыми вертикалями, между которыми размещались все текстуальные элементы. Дело в том, что Альваро не разлиновывал страницы полностью, а ограничился тремя, четырьмя или самое большее пятью прочерченными горизонтальными строками вверху страницы, ориентируясь на крошечные проколы на полях, служившие ему для того, чтобы начинать писать на каждой странице, не сбиваясь. Далее он переставал линовать и продолжал писать своими почти микроскопическими знаками на плотно прилегающих друг к другу строчках[1203], используя в качестве точки отсчета или уже прочерченную выше линию, или ту, что была проведена на обратной стороне листа, так как она просвечивала на очень тонком пергаменте.

В Толедо и Кастилии эта манера письма (без прочерченных строк) в XIII в. использовалась только в бумажных рукописях. Среди пергаментных кодексов мы обнаруживаем ее в книгах дипломатического и административного содержания уже в XIV в. Возможно, Альваро де Овьедо также использовал бумагу для письма и был знаком с этими техниками, но этот способ подготовки страниц объясняется его мелким почерком и той функцией, которую должны были выполнять эти тетради. Так как Альваро писал без ориентира, а его почерк был очень мелким и компактным, у него не было много причин, чтобы сбиться, хотя из-за усталости или рассеянности это было бы понятно, учитывая, что страница не была разлинована. Так как буквы очень тесно прижаты друг к другу, отклонения едва различимы. Тот факт, что записывая очень длинные тексты без разлиновки, Альваро де Овьедо практически никогда не сбивался, означает, что он обладал высоким мастерством, ставшим результатом обширного опыта, но также и выдающейся способностью к концентрации.

В его текстах не встречается никаких орнаментальных элементов или чернил, отличающихся от тех, которыми написан текст. Самое большое, что мы встречаем, – это пустое пространство, оставленное для рубрик или инициалов, которые так и не были сделаны. Это полное отсутствие цветных элементов акцентирует разнородный характер страниц и сильно затрудняет чтение. Текст, подготовленный таким образом, предназначался для изучения и использования сведущего человека, способного понять очень мелкий почерк Альваро. Эти тетради не были изготовлены для хранения в библиотеке, к которой имели доступ разные читатели, или для перехода из рук в руки. Тетради Альваро не похожи на окончательные экземпляры, скорее это беловые копии его переводов, возможно, как те тексты, «составленные переводчиком собственноручно», упоминаемые в перечне 1273 и 1280 гг. В окончательном варианте не имели бы смысла диаграммы, сделанные Альваро от руки, и неразграниченные таблицы (рукопись BNE MSS/10053), а также незаконченные наброски (рукопись BNE MSS/10063). Больше похоже на то, что эти тетради представляют собой промежуточный этап между черновиком и окончательным вариантом, и Гудьель сохранил их в своей библиотеке, несомненно, потому что сам инициировал их составление.

Некоторые из тетрадей, сделанных другими скрипторами, также не содержат цветных графических элементов, и, таким образом, напоминают тексты Альваро. Другие, напротив, структурировали текст с помощью рубрик красного цвета, и только в паре случаев (рукопись BNE MSS/10009) были использованы декоративные элементы в виде простых виньеток, очень похожие на те, что использовались в Кастилии в то время, в том числе, в некоторых рукописях, вышедших из скриптория Альфонсо Х, что также указывает на хронологию, соответствующую его правлению.

В своих комментариях Альваро использовал маленькие буквы и ряд помет очень личного характера, среди которых можно выделить маленькие человеческие лица и особый вид связки, состоящий из мелких переплетенных букв “d” (ил. 17 во вклейке). Также он часто использовал хвалебные замечания (eulogias) в конце произведений, которые он копировал или комментировал[1204]. Между ними особое место занимает та, что находится на fol. 117v рукописи BNE MSS/10053, на которую не обратил внимания Мильяс и другие авторы, занимавшиеся этими книгами. Речь идет о заметке, написанной буквами латинского алфавита, которая при этом кажется смесью латинских и еврейских слов[1205].

Рука Альваро де Овьедо была идентифицирована Мильясом Вальикроса, как мы уже сказали, благодаря заметке, где он заявляет о том, что родился в Овьедо. Это можно связать, с одной стороны, с многочисленными пометками, рассеянными по листам этих трех кодексов, в некоторых из которых фигурирует его имя – Aluarus, – иногда в развернутой форме (ил. 17 во вклейке), иногда сведенное к условному сокращению, а, с другой, с текстами, полностью им скопированными (BNE MSS/ 10053, ff. 1r–8v, 67r–69v и 136v–141v и бóльшая часть BNE MSS/10063, ff. 13r–75v, на чьих первых листах также присутствуют пометки Альваро).

Его почерк стоит особняком по сравнению с другими, встречающимися в этих рукописях. Последние относятся к готическому текстуальному или гибридному шрифту, в то время как почерк Альваро мы можем квалифицировать как готический курсив. Он соответствует трем основным требованиям, чтобы быть признанным таковым: преобладание треугольной a; f и s выходят за линию письма; в вертикальных линиях букв b, d, h и l есть завитки, хотя, за исключением d, они используются не систематически (ил. 18 во вклейке).

Вслед за этим первым определением общего характера было бы, однако, интересно внести несколько уточнений, поскольку, как известно, готические курсивные шрифты сначала в документальной сфере, а затем и в книжной по-разному эволюционировали в различных европейских регионах, хотя некоторые из них получили большее международное распространение, как, например, те, что использовались в Папской Курии или в университетах. Несомненно, эти классификации основываются, в первую очередь, на почерках профессионалов, работавших с документами, и эти почерки переносились затем в копии кодексов. А в этом случае мы имеем дело с почерком ученого, интеллектуала, обладающего званием magister, что предполагает университетское образование. Мы могли бы отнести его к почеркам, общепринятым в частной сфере, то есть почеркам, использовавшимся людьми не только грамотными, но и принадлежащими к культурной элите своего времени, однако не занимающимися профессионально написанием документов и кодексов.

По своему общему виду он соответствует родовым описаниям, которые мы находим среди упоминаний об автографах, индивидуальных почерках, принадлежащих выдающимся людям[1206]: почти не формализованные и не типизированные, спонтанные, не отличающиеся особой каллиграфичностью, не подчиненные строгой дисциплине, хотя в этом случае стоит подчеркнуть продемонстрированное владение[1207]. Но первое, что привлекает внимание в его почерке, в особенности в наиболее длинных из скопированных им текстов, это его крошечный размер, поскольку высота букв во многих случаях не превышает миллиметра. Несмотря на масштаб, это увесистый почерк с преобладанием толстых штрихов, которые контрастируют с другими более тонкими, в особенности, начальными и конечными.

При детальном рассмотрении компонентов его почерка мы видим, что он использует a унциального типа с двойным овалом и удлиненным вертикальным штрихом, в основном, когда буква стоит отдельно или в начале слова, но также и в конце и середине слова. Кроме того, во многих случаях она выделена курсивом, таким образом, что штрихи делаются без отрыва пера, что в некоторых случаях выглядит как своего рода петля. Подобные варианты мы находим во французских документах того времени и даже среди сохранившихся в Толедском соборе документов, имеющих отношение к Гонсало Пересу. В качестве примера можно привести соглашение между ним и епископом Бургоса, касающееся долгов толедского архиепископа времен его пребывания в должности епископа бургосской епархии. Оно было заключено 6 ноября 1281 г. и заверено императорским нотариусом, находящимся на службе у кардинала Маттео Россо Орсини, а Альваро выступал в этом деле как свидетель[1208].