Коллектив авторов – Историк и власть, историк у власти. Альфонсо Х Мудрый и его эпоха (К 800-летию со дня рождения) (страница 6)
В начале 1256 г. скончался анти-император Вильгельм II Голландский, выдвинутый папством в качестве противовеса великому Фридриху II Гогенштауфену. Он, в свою очередь, умер в 1250 г., а его сын, Конрад IV, в 1254-м. В этих обстоятельствах пизанские гибеллины поспешили признать императором Альфонсо Х, и началась тяжба, которую, с разной интенсивностью, Альфонсо Х поддерживал вплоть до своего знаменитого свидания с Григорием Х в Бокере.
Удивил ли Альфонсо Х внезапный приезд посольства, возглавленного синдиком Пизы Бандино Ланча? Это вопрос. У Альфонсо Х были собственные источники информации, и, после того, как преемник его дяди, императора Фридриха II скончался, оставив наследником малолетнего сына, он сделал все возможное для того, чтобы его имя, как старшего в роде Штауфенов, всплывало в любых вопросах наследования, связанных с императорским домом: герцогство Швабия, королевство Италии, да и сам имперский трон. Значимым представляется также и то, что Альфонсо Х возражал против того, чтобы его брат, инфант дон Фадрике, претендовал на титул герцога Швабского, сохраняя это право для себя самого. Это – явный знак того, что империя не была чем-то чуждым его устремлениям. Когда его уже предложили как кандидата на императорский титул, когда уже провели, хотя и в необычной форме, предварительные выборы, когда он получил даже поддержку папства, видевшего в его кандидатуре возможность убрать с политической доски прямых потомков Фридриха II, Альфонсо Х полагал, что Империя уже практически у него в руках. Отказаться от этого значило отказаться от чего-то, что подобало ему по праву и что служило к чести как его самого, так и его королевства. Кроме же этого, стать императором означало усилить его позиции в укреплении Кастилии в политическом контексте Полуострова.
По сути же, с самого начала правления Альфонсо Х стремился реализовать давний проект своего отца – стать императором Испании. Речь не шла о простом воскрешении старой леонской идеи империи, чьи идеологические основания оставались в прошлом, отмеченным готицистскими идеалами и устаревшим феодализмом. Как отметил Сокаррас, речь шла скорее о подкреплении с помощью титула императора решительного превосходства Кастилии над всеми прочими королевствами Полуострова. Эту идею прекрасно понял каталонский хронист Рамон Мунтанер, утверждавший, после описания провала Альфонсо Х в Бокере, что то, что на самом деле интересовало кастильского короля, – это
В свете этого проекта становятся прекрасно понятны некоторые факты, которые сами по себе не имеют достаточного объяснения, как например, уступка Наварре портов в Сан-Себастьяне и в Фуэнтеррабии, отказ Альфонсо Х от Альгарве и даже поддержание всеми правдами и неправдами
Трудные годы
Вплоть до восстания мудехаров в 1264 г. политическая звезда Альфонсо Х сияла во всю силу, как в Испании, так и вовне ее. Начиная же с этого года проблемы начали накапливаться.
Оставляя в стороне вопрос Гранады, чьи отношения с Кастилией уже не стали такими, какими они были до разрыва в 1264 г., и бесконечные
Я не буду долго останавливаться на первой из проблем, я упоминаю ее здесь лишь потому, что это стало яркой иллюстрацией сопротивления знати, как социальной группы, инновациям и законодательным реформам Мудрого короля и его практически самодержавной форме правления. Своими законами и иными конкретными распоряжениями Альфонсо Х сократил власть знати и особенно ее свободу действий. С другой стороны, политика Альфонсо Х по отношению к городам последовательно лишала знать одной из базовых опор ее социального влияния. В самом деле, распространение «Королевского фуэро» в Старой Кастилии и в кастильской Эстремадуре имело серьезнейшие политические и социальные последствия. Речь идет о прямой связи рыцарей – членов муниципальных олигархий с королем посредством вассальной связи. В знаменитой Привилегии Эстремадуры, изданной в 1264 г., Альфонсо Х превратил всех рыцарей, исполнявших муниципальные обязанности, в своих вассалов или в вассалов наследного инфанта, взяв на себя к тому же обязательство платить им индивидуальные сольдады, как вассалам. В то же время, он угрожал лишить привилегий тех, кто был вассалами магнатов или инфантов, за исключением лишь вассалов наследного инфанта.
Эти меры, среди прочего, объясняют недовольство знати и ее бунт в 1272 г. На кортесах, созванных в Бургосе осенью того года, Альфонсо Х добился того, чтобы бунт не распространился на другие сословия, то есть на горожан и духовенство, но не смог избежать того, что значительная часть грандов отправилась в добровольное изгнание в Гранаду, откуда они вернулись несколько месяцев спустя, когда король решил удовлетворить большую часть их требований.
Проблема престолонаследия
Проблема престолонаследия была более значимой и сложной. В середине XIII в. наследование трона регулировалось традицией, в силу которой отдавалось предпочтение первородству по мужской линии и, в отсутствие первенца, старшему из выживших детей. В случае отсутствия детей мужского пола, доступ к трону могли получить женщины. Таковы были принципы, регулировавшие порядок престолонаследия в течение веков с XI по XIII, со времени смерти в 1072 г. Санчо II, не оставившего прямых наследников, и вплоть до несчастного случая, положившего конец короткой жизни Энрике I в 1217 г. Так бы продолжалось и далее, если бы в Кастилии благодаря законодательной деятельности Альфонсо Х не началась бы рецепция римского права. Мудрый король был весьма далек от мыслей о том, что это вмешательство в публичное право принципа, происходящего из римского частного права (
Факты общеизвестны. В июле 1275 г. в Сьюдад-Реаль, по дороге в Андалусию, скончался наследный инфант дон Фернандо де ла Серда. Согласно Партидам, его старший сын и внук Альфонсо Х, также носивший имя Альфонсо, должен был быть провозглашен наследником кастильского короля. Тем не менее, как по причине его малолетства, так и из-за того, что инфант дон Санчо и с ним вместе добрая часть знати и народа предпочитали, чтобы применялась традиционная норма о наследовании, место первенца оказалось занято вторым сыном. Таким образом, Альфонсо Х вскоре обнаружил, что он попал в западню между законностью, созданной им же самим, и мнением и общества, и даже его собственной семьи, державшейся того, что именно Санчо был тем, кто обеспечит продолжение династии.
Но имели ли Партиды достаточную силу для того, чтобы оправдать сомнительную активность короля, пытавшегося ввести норму, не утвержденную официально? Ведь согласно общему мнению историков, Партиды не были провозглашены при жизни их автора и получили силу закона лишь во времена его правнука, Альфонсо XI, который в «Уложении Алькалы» в 1348 г. признал Партиды как «официальное право кастильско-леонского королевства». Это известно. Но тем не менее мы располагаем свидетельствами в поддержку того, что Партиды прекрасно действовали, то ли в силу простого их провозглашения при дворе короля, о чем у нас нет сведений, то ли, как считает О’Кэллэген, по той простой причине, что Партиды были расширенным и пересмотренным «
Впрочем, есть и еще один довод в поддержку тезиса о том, что Партиды имели силу во времена Альфонсо Х и, как следствие, их распоряжения о порядке престолонаследия были законом. Несколько лет назад профессор Макдональд привлек внимание к существованию нескольких рукописей Второй Партиды, в которых, в результате умелого вмешательства, был изменен смысл закона 2 из титула 15 в том смысле, что в случае смерти старшего сына право на трон не переходило к его детям (то есть к инфантам де ла Серда, сыновьям первенца Альфонсо Х), но уходило ко второму сыну правящего монарха. Более того! До сего дня никто не обращал внимания на один пассаж из «Истории Испании» (или «Первой всеобщей хроники»), составленной по приказу Альфонсо Х, в который был вставлен почти дословно тот же самый пассаж по поводу завещания короля вандалов Гензериха. Этот бесценный текст я воспроизвожу ниже дословно: