Коллектив авторов – Историк и власть, историк у власти. Альфонсо Х Мудрый и его эпоха (К 800-летию со дня рождения) (страница 40)

Амайя Аризалета и Мария Родригес Порто с помощью текстологических исследований наглядно продемонстрировали, что рукопись O «Книги об Александре» связана с семьей Гогенштауфенов[573]. Манускрипт О находится в собственности Национальной библиотеки Испании с 1886 г., рукопись датируется второй половиной XIII в. Предполагается, что он был создан для кого-то из монархов; я попытаюсь доказать, что он, скорее всего, писался для Альфонсо X. Одна из иллюстраций указанного манускрипта изображает спасение Александра, едва не утонувшего в реке Кидн, точнее момент между жизнью и смертью, когда его соратники вытаскивают из воды полумертвого Александра (ил. 3 во вклейке). Поза царя явно рассчитана на то, чтобы вызвать ассоциацию с погребением Христа. Действительно, иллюстрация производит настолько сильное впечатление, что авторы отмечают: «la tonalité christologique de la scène du Cydnus nous frappe»[574]. Это изображение и в самом деле можно интерпретировать как аллегорию жизни и смерти, в этом случае мы видим живых людей, собравшихся у края могилы, на границе мира живых и мертвых. Посередине, как некий барьер между ними, находится фигура Александра, напоминающего Иисуса Христа. Этот образ подчеркивает, что только с верой во Христа можно избежать смерти и вознестись на небеса. Подобно принесшему себя в жертву Христу, Александр изображен почти обнаженным, уязвимым и незащищенным в момент максимального упадка жизненных сил. Это позволяет предположить, что рукопись О создавалась для среды придворных клириков, что коррелирует с концептами мессианской роли империи и, в то же время, ее смертности. Как выразились Аризалета и Родригес Порто, рукопись O представляет собой произведение, которое стремится передать «la representation complexe d’un roi laïque et pécheur, transfiguré en image christique»[575].

Проведенный А. Аризалетой и Родригес Порто анализ изображений рукописи O предполагает, что миниатюры задумывались в духе translatio imperii: «tout en développant visuellement la chevalerie et la clergie du roi» и «la dimension géopolitique du mythe d’Alexandre»[576]. Мне кажется, что все присутствующие на этих изображениях символы в равной степени указывают и на предполагаемого читателя текста – Альфонсо X. Визуальные образы намечают символическую линию преемственности империи, вечной, универсальной власти, идущую от Христа к Александру, а затем к Фридриху Барбароссе. Означенные образы отсылают нас к длинной иконографической традиции, изображающей гибель императора Фридриха Барбароссы в реке Салеф (река Гексу в современной Турции) 10 июня 1190 г., ярким примером которой является миниатюра «Книги во славу императора» (Liber ad honorem Augusti) Пьетро да Эболи. Эта линия достигла логического завершения в неоготической визуализации XIX в., в частности, в гравюре Ф. Титмейера. Миниатюра в рукописи О представляет собой убедительный живописный палимпсест, объединивший несколько смысловых слоев: намек на христианскую святость Александра, образы императора Гогенштауфенов и нынешнего кастильского претендента на римскую корону. В последнем случае семейные узы были бы признаны и оценены всеми членами кастильского двора, особенно если вспомнить, что Пизанская республика гибеллинов признала Альфонсо Х королем римлян и императором, основываясь на его происхождении от герцогов Швабии[577]. Безусловно, Кастильско-Леонская монархия была связана с Гогенштауфенами кровными и брачными узами, но в случае Альфонсо X эта связь кажется особенно прочной – его матерью была Беатриса (урожденная Елизавета) Швабская (одна из внучек Барбароссы) и к тому же большую часть своей жизни Альфонсо стремился получить императорскую корону[578].

Еще одна миниатюра рукописи O (лист 45v) изображает Александра в Трое у гробницы Ахилла, где, перед тем как отправиться на завоевание Азии и императорской короны, он посвятил свое оружие Афине Палладе (ил. 4 во вклейке)[579].

Мы видим Александра в окружении его воинов, потомков древнегреческих героев, которым царь только закончил рассказывать историю падения Трои. Росс и Паскуаль-Аржанте рассматривали эту миниатюру с точки зрения риторики и экфрастической композиции, однако она представляет собой нечто большее, это комплексное визуальное lieu de mémoire[580], четко адресованное читательской аудитории Кастилии середины XIII в.; оно сообщает нам много больше, если посмотреть на нее с точки зрения мифологии, имперского дискурса, и представлении об этом листе рукописи как изображение-зерцало или speculum, ориентированное на вдумчивое чтение и интеллектуальный поиск, попытаться выявить зафиксированные в нем мифологемы и имперскую идею. Здесь мы находим смешение темпоральностей – древности и «современности», то есть Античности и Средневековья, – которые соединяют двух разделенных во времени правителей: это архетипический образ императора, воплощенный в главном герое «Книги» Александре Македонском, и только стремящийся к получению императорской короны «современный» государь, считающий себя потомком и наследником Александра и Ахилла и, вероятнее всего, предполагаемый читатель «Книги» – Альфонсо X. Мы можем сделать такой вывод на основании ряда особенностей в передаче человеческих фигур и изображения предметов, которые были намеренно использованы иллюстратором для символического объединения Александра и Альфонсо Х. Речь идет о цветовой гамме изображения, короне на голове Александра и средневековом мече, который протягивает императору один из его приближенных, одетый, как и другие воины на миниатюре, в доспехи XIII в.

И Росс, и Паскуаль-Аржанте отмечали наличие другой краски в этом преимущественно монохроматическом изображении, в основном выполненном коричневыми чернилами[581]. Они заметили, что фигура императора обведена синим, но не обратили должного внимания на смысл или назначение этого цветового отличия. Я полагаю, что, коль скоро художник рукописи O взял на себя труд включить цветные детали в почти полностью монохромную миниатюру, он преследовал некую важную для него цель. Голубовато-фиолетовые очертания короля и одного из его воинов должны были напомнить о тирском пурпуре. Тирский пурпур (известный также как Королевский пурпур, Королевский синий или Императорский пурпур) – это разновидность красителя, извлекаемая из мурексов (моллюсков), его начали изготовлять в финикийском городе Тир еще в бронзовом веке. Сложность изготовления красителя, поразительный цвет (фиолетово-сине-красный), а также устойчивость к выцветанию делали пурпурную одежду из Тира крайне популярной и дорогой. По легенде, после взятия Суз Александр Македонский обнаружил в хранилищах города рулоны пурпурной ткани стоимостью около 5000 талантов; по-видимому, она была получена в виде дани и хранилась как некий ценный депозит. Со времен Античности тирский пурпур был неотъемлемым символом высокого социального статуса, его использовали, чтобы подчеркнуть власть, престиж и богатство[582]. В античную эпоху только император или те, кому посчастливилось заслужить его благосклонность, могли носить голубовато-лиловые шелковые одежды, известные как кеколумена, а иностранцам даже не разрешалось покупать их[583]. Таким образом, окантовка изображения в рукописи O обозначает императорский статус Александра и Гефестиона как его вероятного преемника (его фигура также обведена синим цветом). Цветовое оформление также подчеркивает имперские амбиции предполагаемого читателя произведения – Альфонсо Х. Дело в том, что Альфонсо часто изображали сходным образом – в голубовато-фиолетовой мантии или в обрамлении пурпурных деталей (ил. 5 во вклейке). Необходимо обратить внимание на две фигуры: первая – это один из солдат Александра, чья рука служит manicule (указателем в форме кисти руки) и привлекает внимание читателя к расположенному выше тексту; второй – предположительно Гефестион (напомню, что это единственная, за исключением Александра, фигура окантованная пурпурным) – указывает на оставшиеся части истории, повествующие о завоевании Азии. Остальные спутники Александра также делятся на две группы – одни оглядываются в прошлое, а другие устремлены в будущее. Таким образом, анализируемая миниатюра маркирует паузу в прочтении манускрипта, визуально выделенную точку, побуждающую читателя задуматься о прошлом и с нетерпением ждать будущего.

Хотя фигура Александра на миниатюре рукописи O в первую очередь отвечает повествовательной цели – показать македонского царя у могилы Ахилла, она отличается от канона. Александр носит не традиционный императорский венок из лавровых листьев, а средневековую корону иврейского дома (бургундской династии германского происхождения, к которой принадлежал и Альфонсо Х)[584]. Этот украшенный характерными листьями аканта (см. илл. 4 и 5 во вклейке) венец появляется почти на всех дошедших до нас портретах Альфонсо Х (особенно в «Кантигах»), его также можно часто увидеть на прижизненных изображениях его предков, правителей Кастилии и Леона – Альфонсо VII, Альфонсо VIII, Альфонсо IX и Фернандо III (чье мумифицированное тело в соборе Севильи до сих пор лежит в короне иврейской династии на голове). Кроме того, рукоять средневекового меча, изображенная в рукописи O, также ярко окантованная пурпурным, была призвана вызывать ассоциацию либо с мечом Альфонсо Х (он хранится сейчас в Королевском арсенале в Мадриде, см. ил. 6 во вклейке), либо с легендарным клинком Фернандо III – Лоберой, – ассоциировавшимся с завоеванием этим королем Севильи (1248 г.). Лобера хранилась в кафедральном соборе Севильи; после смерти Фернандо III в 1252 г. Альфонсо X приказал выставлять этот меч на всеобщее обозрение во время ежегодных празднеств, отмечавших завоевание города его отцом (см. ил. 7 во вклейке).