Коллектив авторов – Интеллигент спорта. Книга об Иване Сергеевиче Краснове (страница 19)
Впоследствии Иван Сергеевич сказал мне, что именно тогда окончательно поверил в меня как спортсмена.
Само присутствие Ивана Сергеевича на тренировках придавало им особую атмосферу игрового азарта. В 1969 году в Приозерске шли практические занятия по легкой атлетике с группой спортивного факультета. Занятие уже заканчивалось, и тут разгорелся спор: сможет ли один из студентов пробежать 100 метров на уровне личного рекорда. Иван Сергеевич, видимо, чтобы подзадорить нас, выразил сомнение: мол, жарко, конец занятия, не сможет…
Поспорили на бидон молока (49 литров). Студент пробежал с отличным результатом. Утром во время построения два студента внесли бидон молока от Ивана Сергеевича. Всем досталось!
Вспоминаю я и другой эпизод. Было это на сборах в Ялте. Один из участников сборов, Александр Братчиков, делал утреннюю пробежку. На скамейке сидел А.Н.Косыгин, тогда председатель Совета Министров СССР. Пробегая мимо, Братчиков обратился к сидящему: «Здравствуйте, Алексей Николаевич!» – и побежал дальше. Когда возвращался, Косыгин подозвал его, поинтересовался, как зовут. Ответ: «Заслуженный мастер спорта Александр Братчиков».
– Как жизнь, Александр?
– Все хорошо, прекрасно, только бытовые условия не очень.
Александр побежал дальше, забыл об этом эпизоде. Месяца через два – в квартире у Братчикова звонок, просят зайти в Моссовет. Пришел, говорят: «Получи ключи от двухкомнатной квартиры». Этот случай, который явился поводом для нашей длительной беседы о Косыгине, долго вспоминался нами, Иван Сергеевич размышлял о реформах Косыгина, его человеческих качествах…
Вначале тренировочный процесс был полностью в сфере ответственности Ивана Сергеевича, но с годами он начал подключать меня к активному размышлению о нем: обсуждал со мной и методику тренировок, и технику метаний, и общее планирование. Тем самым он приучал меня, да и не только меня, мыслить самостоятельно, анализировать успехи и просчеты, ничего не принимать на веру.
Главная характеристика Ивана Сергеевича – его педагогический талант. Он всегда с искренней заинтересованностью общался и с детьми, и со взрослыми, и со стариками. Если нужна была помощь, старался помочь всем: и спортсменам, и тренерам. Из каждого своего ученика старался сделать разностороннюю личность.
Иван Сергеевич был молотометателем, и, конечно, он хотел воспитать выдающегося метателя молота. Я же хотел стать дискоболом. «В диске» я стал мастером спорта, параллельно толкал ядро. В 1974 году Спорткомитет СССР выделил ставку инструктора по спорту в толкании ядра, требуя результаты, и я стал специализироваться в толкании ядра. Меня стали чаще вызывать на сборы, а у Ивана Сергеевича возникли сложности с поездками на сборы из-за лекций и практических занятий в Институте имени Герцена.
В 1976 году я отобрался на Олимпийские игры в Монреале, но Ивана Сергеевича в состав тренерского коллектива не включили, я поехал туда без него.
После слабого выступления метателей на этой Олимпиаде в сборной по легкой атлетике произошли изменения. Пришел новый главный тренер по метаниям – Станислав Владимирович Возняк. Иван Сергеевич был назначен старшим тренером сборной по толканию ядра.
Для Ивана Сергеевича начался самый продуктивный период. Именно в это время особенно ярко проявился его организаторский талант. Под его руководством была создана метательская база в Леселидзе, залито много новых метательских кругов. По всему СССР был организован отбор метателей, Иван Сергеевич много и плотно общался с С.В. Возняком, активно консультировал тренера А.П. Бондарчука, готовившего кандидатскую диссертацию. Во многом благодаря Ивану Сергеевичу выступление метателей на Олимпиаде-80 стало лучшим за всю историю советского спорта.
Совмещение Иваном Сергеевичем преподавательской и тренерской деятельности в Институте имени Герцена не получило должной поддержки у руководства вуза, и он перешел на работу в Ленинградский государственный университет.
Начался новый, очень продуктивный этап профессиональной деятельности И.С.Краснова. В Университете он оборудовал зал для метаний, небольшой, но очень уютный и комфортный. Своими силами с помощью талантливых специалистов установили станки, приобрели штанги и другой инвентарь. В этот период Иван Сергеевич подготовил много мастеров спорта: Александр Бурин, Валерий Щегольков, Владимир Еганов, Олег Лобазнов, Илья Тохтамыш, Любовь Хвостикова, а Павел Репин стал мастером спорта международного класса.
Ивану Сергеевичу удалось пробить строительство сауны и бассейна, которые помогали спортсменам восстанавливаться. Вокруг него постоянно были ученики – как действующие, так и уже завершившие выступления, но продолжающие заниматься спортом. Со временем эти встречи стали проходить в виде баскетбольных матчей. Так продолжалось много лет. В одной из команд непременно играл Иван Сергеевич, с ним состязаться было непросто, игроком он был очень неплохим.
Тем временем в стране происходили перемены, которые нашли отражение и в спорте. Коммерциализация спорта становилась все явственнее. Иван Сергеевич был убежденным противником этих изменений и старался сохранить в Университете дух настоящего спорта.
Энтузиаст и популяризатор здорового образа жизни, преданный служитель спорта, человек, благодаря которому в нашем городе и в стране в целом уровень спорта значительно повысился, Иван Сергеевич был и остается примером для своих учеников, для всех, кто его знал.
Я благодарен судьбе за то, что моя жизнь в спорте прошла под его руководством. Он оказал влияние не только на мои спортивные результаты, но и на мое личностное становление, взгляды, отношение к жизни.
Спасибо Вам, Иван Сергеевич! Остаюсь добрым Вашим приятелем…
Б.А.Михайлов. Бодрость и мудрость
На спортивную кафедру Ленинградского университета как тренер-преподаватель я попал довольно необычно. Я физик по образованию, кандидат наук. А на спортивную кафедру заходил поиграть в баскетбол, подвигаться и – иногда – оформить какие-то документы: я вел на общественных началах университетскую секцию туризма. В штат спортивной кафедры я был зачислен в 1980 году, к этому времени с Иваном Сергеевичем Красновым как одним из самых известных и уважаемых сотрудников кафедры я, естественно, был знаком, но по-настоящему близкое знакомство наше было связано с обстоятельствами трагическими. Вскоре после моего зачисления в штат во время похода по горам Мурманской области пропала университетская группа, все участники ее, как потом выяснилось, погибли. Нашли ребят только через год, и весь этот год я занимался их поисками. Иван Сергеевич как секретарь парторганизации кафедры всячески помогал мне в организационных вопросах и просто по-человечески поддерживал. А спустя какое-то время в девять утра у меня дома раздается звонок, и Иван Сергеевич (а это звонил он) спрашивает меня, не буду ли я против того, чтобы подать заявление о вступлении в КПСС. Не буду ли я против! Именно в такой формулировке.
Понятно, что от таких предложений, как правило, тогда не отказывались, но для меня это было полнейшей неожиданностью, в том числе и по причине недавних трагических событий. Следствие, которое велось долго и тщательно, установило, что причиной гибели группы были резкие погодные изменения и другие обстоятельства, предсказать которые было невозможно. Моей вины как человека, готовившего группы, не было, даже косвенной, но сам факт того, что у тебя погибли люди, за которых ты нес ответственность, – не лучший багаж для кандидата в члены КПСС.
Все эти свои сомнения я Ивану Сергеевичу при встрече изложил, он мои аргументы отвел одной-единственной фразой: «Это знак вашей полной реабилитации». И за эту поддержку, которую я все время ощущал, я ему до сих пор признателен.
Неистребимый оптимизм, внутренний стержень, очень четкие понятия о том, что такое хорошо и что такое плохо, помогали ему справляться с самыми разными метаморфозами как в частной и профессиональной, так и в общественной жизни, в том числе в масштабах страны. Изменения, которые случились в стране в конце 80-х – начале 90-х, довольно огорчили его, но не застали врасплох. Он воспринял их спокойно. Когда я, человек, которому он, лично он предложил вступить в партию, сообщил ему о своем желании выйти из КПСС, он выслушал мои доводы и, как мне кажется, отнесся к моему решению внешне спокойно, с пониманием и уважением.
Когда некоторые спортивные дисциплины и, в частности, легкоатлетические метания, которым Иван Сергеевич отдал десятки лет, по причинам непреодолимой силы практические перестали культивироваться в Университете, Иван Сергеевич не впал в уныние, а со свойственными ему оптимизмом и бодростью взялся развивать – с нуля – гиревой спорт, и через «пару-тройку лет», как он сам говорил, университетская сборная стала одной из лучших в городе.
К сожалению, запасы оптимизма, бодрости, юмора Ивана Сергеевича оказались не беспредельны, и радикальные метаморфозы, происходившие и на спортивной кафедре, и в Университете в целом, вынудили его написать заявление об уходе. Иван Сергеевич никогда не был человеком конфликтным, он всегда был готов к диалогу, к тому, чтобы убедить оппонентов, какие бы должности они ни занимали, в своей правоте, но в данном случае у него это не получилось, и, пожалуй, не получилось бы это тогда ни у кого.