Коллектив авторов – Грёзы третьей планеты (страница 6)

Экраны «внутрикарманной» трансляции и телеметрии датчиков испытателя исправно выдавали поток информации.

Наконец, клон стал проваливаться сквозь «пол». Это заработали излучатели, открывая следующие слои пространства. Пару десятков секунд ничего не происходило.

Сашка забыл, как дышать, уставившись в экран с трансляцией. Но тут клон, уже миновавший несколько слоёв, изогнулся в приступе сильнейшей боли и надсадно закричал.

Молодой учёный громко выматерился, сдёрнул с лица очки и, швырнув их на пол, раздавил каблуком. Он что-то несвязно орал, топча осколки пластика. А на экранах в этот миг умирал испытатель, хрипя и извиваясь в облаке красных брызг.

Профессор поднял голову от записей и удивлённо уставился на беснующегося юнца. По ушам хлестал крик боли из динамиков.

– Что за поведение, юноша? – рявкнул Юрий Вадимович, перекрывая шум.

Сашка споткнулся и обернулся на куратора.

– Вы были правы, профессор, – махнул он рукой, горько поморщившись, – я не готов к такой работе! Не готов! К чертям! Надо было идти изучать цветочки и кузнечиков, а не это вот всё! Да выключите вы звук, млять! – рыкнул он уже на своих подчинённых.

В комнате стало резко тихо. В этой тишине было отчётливо слышно, как Карман выплюнул мёртвое тело – хлопнуло внутри шара, и сквозь полигоны оболочки на пол вновь засочилась бурая кровь.

Сашка лишь простонал. Щелчком пальцев он подозвал к себе таблетку-сиденье и почти рухнул на неё, ероша волосы.

– Не знаю, чего Вы ждали, Сашенька, в начале испытаний, – пожал плечами профессор, откинувшись на спинку дивана. – Учёные десятилетиями ищут решения поставленных задач, ошибаясь и падая. Но Вы пра́вы, юноша. Вы не готовы к таким объёмам, слишком поспешны. Вот зачем Вам сегодня нужен был ещё один тест?.. Давайте-ка, готовьте материалы для подключения людей Шульца. Не по Вам этот кусочек…

– Вы опять? – протянул завлаб, гневно надувая ноздри. – Об этом даже и речи быть не может! Они сунут свои загребущие лапы в мой проект. Это мы с парнями разработали! А им лишь бы присосаться к чужой славе!

– Вас так беспокоит собственное имя? Ну так оно уже давно в истории науки…

– Да я не о том, профессор! – затряс в воздухе обеими руками завлаб. – Как же Вам… Это как перед прыжком с парашютом остановиться в проёме люка и вернуться обратно в салон. Понимаете? Это словно решил шагнуть, но завис в воздухе…

– Я понимаю Вас, Саша, но поймите и меня. Идите сюда.

Он поманил парня сухой рукой в пигментных пятнах. Сашка подошёл ближе и раздражённо уставился на куратора, сунув ладони в карманы комбинезона.

Старик аккуратно, со свойственной возрасту неторопливостью, раскрыл блокнот на чистом развороте. Пристрастие учёного к бумаге и ручке многих в институте умиляло, но сейчас завлаб готов был взорваться от нетерпения.

Профессор нарисовал на правом листе точку, вокруг неё кружок, потом ещё один побольше.

– Если Вы ударите по воде ладонью, Сашенька, то во все стороны разбегутся волны. Недалеко, но разбегутся. Так работают открытия в нашем мире – словно хлопок по воде. В Вашем случае последствия изобретения очень важны и зацепят многих.

Завлаб раздражённо пожевал губами. Юрий Вадимович за дурака его держит?

– Саша, я уверен, Вы прекрасно понимаете, что будет, если по воде прицельно ударит сорок человек, а не только Вы один… – Куратор на другом листе нарисовал жирную точку и обвёл её десятком кругов с толстыми линиями. – А если сто? Одновременно, а?! Представили эти мощные волны, бегущие по нашей планете? Вся наука, всё общество рванёт сразу на сотню-другую лет вперёд!.. Ну так вот, юноша, – вздохнул старик, – НИИ Шульца готово выделить на ваш проект сорок учёных уже в этом кварта́ле. И как минимум ещё столько же через год.

– Я Вас услышал. Извините, но мне нужно работать, – отвернулся Александр. Он молча подошёл к своему столу и зло застучал пальцами по поверхности управляющей панели.

– Готовимся к третьему тесту! Изменяем входные параметры здесь, – он взмахом ладони по столешнице отправил пакеты лаборантам, – здесь и здесь. У меня появилась странная мысль, и давайте её проверим. Начинаем расчёты!

Все в лаборатории словно забыли о старом профессоре. Тот лишь вздохнул и перелистнул страницу блокнота.

Через пару часов шар снова загудел, а на экранах замер очередной испытатель, медленно дыша. Тело клона покрыла сеточка тлеющих разрядов, и он плавно стал погружаться в дымчатую поверхность, прошивая первый слой. Секунда шла за секундой, и ничего не происходило.

Сашка наклонился вперёд, напряжённый как стальная пружина. Сглотнул и произнёс почему-то шёпотом:

– Поднимайте его. Пятый слой нас пропустил. Только осторожнее, парни…

Биоконструкт «всплыл» на поверхность нулевой сферы. Клон часто и тяжело дышал, но был совершенно цел.

– Да! У нас получилось! Да! Да! – Сашка развернулся к профессору с широкой сияющей улыбкой. – Мы нащупали ключ к пятому слою, Юрь Вадимыч! Мы сами справились! Без вашей армии помощников!

Лаборанты весело загомонили. Настроение у всех подскочило до потолка. Это было как глоток свежего воздуха после затхлого тоннеля.

– Собираем! Собираем данные! – весело командовал Сашка, терзая управляющий стол торопливыми пальцами. Потом он подлетел к раскрывшемуся шару, откуда медбот доставал испытателя.

– Спасибо, брат! Спасибо! – пожал парень запястье безучастного клона.

Профессор же медленно встал со своего места. Он не разделял общего веселья. Куратор покачал головой и отправился на выход. Сегодня был тяжёлый день – он устал.

– Юрь Вадимыч, – неожиданно раздалось за его спиной, когда он уже взялся за ручку двери. – Мы к утру подготовим документы для института Шульца.

Пожилой мужчина развернулся, не веря услышанному. Посреди лаборатории стоял осунувшийся завлаб шестнадцати лет и с грустной улыбкой смотрел на профессора.

Старик пошевелил белёсыми бровями, о чём-то размышляя, и наконец решил подойти к юному учёному.

– Почему Вы передумали, Сашенька?

– Наверное, взрослею, профессор, – усмехнулся парень и глубоко вздохнул, сморщив переносицу. – Всё же где-то Вы правы. Я слегка заигрался со своим эго. Это изобретение важнее меня и всех моих амбиций.

Старый куратор одобрительно похлопал ладонью по плечу юноши. Потом указательным пальцем надавил за ухом завлаба.

Тот вздрогнул, медленно закрыл глаза и застыл солдатиком. Замерло дыхание парня, его сердце прекратило стук, кровь остановила свой бег по жилам.

Лаборанты зависли, соображая, что произошло. Но вот кто-то огорчённо скривился, раздались чертыхания, тяжёлые вздохи. Сотрудники грустно собрали свои вещи со столов и молча потянулись из помещения. Проходя мимо юного начальника, каждый постарался дотронуться до его плеча или взлохматить волосы, прощаясь.

Когда люди покинули лабораторию, куратор поднёс к губам прозрачный цилиндр коммуникатора и громко произнёс:

– Вторая фаза воспитания искина-учёного завершена. Отчёт предоставлю утром. К третьей фазе готовы будем через…

– Не надо подвигов, Юр, – перебили его динамики под потолком. – Отдыхай! И спасибо тебе за работу.

Старик кивнул и чуть горбясь побрёл на выход.

Через минуту лаборатория погрузилась в темноту. Лишь загадочно мерцал гранёным стеклом шар в лунном свете из окна, да стояла в полумраке замершая фигура юноши в белом комбинезоне.

Пятый лишний

Елена Бабич

Вагон монорельса был пуст в такой поздний час. Оттого внезапно включившийся рекламный ролик испугал Софи. Она была настолько увлечена собственными мыслями, что не включила голофон в начале поездки, и теперь вынужденно смотрела на красочную проекцию. Девушка не понимала, что именно рекламируют, но пристально следила за сюжетом.

Образцовая семья: родители и двое детей. Такой состав семьи установлен законодательно. Больше двух детей – запрещено, меньше – не разрешено. За бездетность грозит ежегодный штраф, третьего ребенка не разрешат оставить, даже если дети выросли и завели собственные семьи. Единственное исключение – смерть во время природной катастрофы. А они, к слову, случались все чаще и чаще.

Актеры сидели, мило беседовали и фальшиво улыбались. А чай им разливал петмэн новой модели. Наверное, его и рекламировали. Ловкий и аккуратный робот-помощник, разительно отличающийся от Билли.

Своего помощника Софи приобрела, когда переехала от родителей в свою крохотную квартиру на окраине городе. Продавец всячески ее отговаривал, ведь модель старая, побывавшая в нескольких семьях и даже на заводе. Нужен был постоянный ремонт и уход, не по карману одинокой девушке. Но Софи настояла на своем и ни разу не пожалела – надежней помощника попробуй найди.

Рекламный ролик закончился, но через несколько минут начался заново. К концу поездки Софи уже не могла смотреть на эту «счастливую семью» и их нового петмэна.

– Билли, ты у меня самый лучший, – сказала она роботу, когда они вышли из вагона.

– Как скажете, – согласился Билли и послушно последовал за хозяйкой.

Идти долго не пришлось. Дом, в котором жила Софи, находился рядом со станцией. А единственное окно выходило на опоры монорельсного пути.

– Поставь коробки в углу, – распорядилась Софи и включила дополнительное освещение. Она не любила стандартный приглушенный свет. Неэкономно, зато светло.

Запах краски и растворителя въелся, казалось, даже в старые бетонные стены. Свободного места не оставалось – все пространство занимали заготовки или черепки. На столе остался незаконченный сервиз.