Коллектив авторов – Грёзы третьей планеты (страница 43)
Полина, как и большинство присутствующих, знала, что актер читал не по тексту. Но то, КАК он играл – было поистине волшебством, настоящим вдохновением актера, выливавшимся на публику магией слов.
Джимини Уокер шел своей обычной дорогой на работу, в школу-интернат. Сегодня предстояла встреча с особенно трудным подростком. Задумавшись, он нечаянно столкнулся плечом с каким-то человеком.
– Простите, – откликнулся человек.
– Все ОК, – ответил Джимини.
«Вежливые здесь люди», – подумал он, в который раз порадовавшись, что вовремя переехал сюда с семьей. По всему миру, то тут, то там, вспыхивали войны. А здесь мир, спокойствие.
Игорь Иванович поправил пиджак после случайного столкновения с афроевропейцем. Он спешил в лабораторию, где занимался селекцией растений. Подумать только, с детства он мечтал изобрести машину времени. Даже наработки какие-то ведь были, а куда завела его жизнь? Мечты навсегда остались мечтами.
Контакт
Игорь Колесников
– На мозги похоже. Бараньи. Борис Борисыч, гдэ садиться будэм?
– Махарадзе, выбирайте площадку на скальном массиве выше уровня облаков, – тут же отозвался Земцов.
Через несколько минут, когда рассеялась пыль от посадочных двигателей, под шестью массивными ногами «Тайфуна», замершего над обрывом, расстелилось бесконечное, лениво колышущееся туманное море, и вправду очень напоминающее своими медленно переваливающимися волнами мозговые извилины.
Моя задача – следить за работой машин и механизмов, но они и сами прекрасно справлялись со своими функциями, и к вечеру здешнего дня площадка позади планетного модуля была выровнена, и на ней, быстрее, чем грибы после дождя, выросли блестящие керамитовые шатры лаборатории, кают-компании и жилого отсека.
– Лишний раз напомню, как важна наша миссия, – Земцов нашёл-таки пятачок среди ящиков с оборудованием, чтобы вышагивать этакой лысоватой бородатой цаплей. – Человечество который век ищет контакта с внеземными цивилизациями, я полжизни положил на эти поиски, но то ли искра разума настолько редкое явление во Вселенной, то ли последняя настолько огромна, что удача нам пока не улыбнулась.
– Пока? – скептически хмыкнул кто-то.
– Да, пока! – начальник экспедиции резко развернулся на каблуках. – Именно что пока! Ещё Томпсон высказал предположение о разумности обитателей этой планеты, а выводы группы Дыбовского-Шмидта подтвердили его данные. Как выяснилось, аборигены живут колониями и строят некое подобие домов. Кроме того, они имеют хватательный орган, а следовательно, могут использовать орудия труда. Именно убедительность этих выводов позволила мне выбить у Академии Наук средства на нашу экспедицию. Поэтому мы не можем вернуться с пустыми руками! Наша задача – вступить в контакт. Любыми способами, любой ценой, но дать, наконец, людям возможность общения с братьями по разуму.
– Борис Борисович! – я поднял руку. – Но почему Вы так уверены в разумности аборигенов? Мне лично имеющиеся данные не представляются…
– А что мы имеем? – взвился Земцов. – Давайте, Арсений, систематизируем эти данные. Вы все всё это знаете, но нелишне будет собрать информацию в кучу. Смотрите, – он включил карманный 3D-проектор, и рядом возникло трёхмерное изображение окутанного облаками шарика, – планета размером чуть меньше Венеры, однако сила тяжести здесь всего лишь половина земной. Это первый парадокс, который, впрочем, с натяжкой можно объяснить низкой плотностью ядра. Второй парадокс заключается в наличии мощной воздушной оболочки. Давление здесь около полутора атмосфер. Вопрос: как небесное тело со сравнительно небольшой массой способно удерживать настолько плотные воздушные слои? Странно и то, что вся поверхность, за исключением нескольких скалистых вершин, покрыта плотным слоем облаков. Откуда столько влаги на планете, где до сих пор не удалось обнаружить открытых водоёмов?
– Ну, это-то не загадка, – подала голос биолог Ниночка. – Известно же, что здесь растут самые мощные многоярусные леса из всех известных нам на данный момент. Томпсон, кажется, так и не смог определить их высоту, его зонды спустились на несколько километров и не достигли поверхности. А что если её вовсе нет? Вдруг тело планеты губчатое, насквозь проросшее растительностью? Мне это напоминает многометровые залежи торфа под слоем мха-сфагнума. Давайте увеличим их в сотни, тысячи раз и тогда получим очень похожую на здешнюю картину. И тогда станет понятно, куда делась вся вода.
– Что ж, Ваша версия заслуживает внимания, – почесал бороду Земцов. – Хотя… грунт всё-таки есть. Иначе нам негде было бы построить станцию.
– Это оттуда, – Резо вперил палец в потолок.
– В смысле… астероиды?
– Конэчно! Я их милиони раз видел.
– Хм… А это интересно, Махарадзе! Не исключено, что Вы правы… Если это так, то страшно даже вообразить, что может скрываться в самой глубине планеты. Но вернёмся к нашим, так сказать, баранам. Кстати, вот и они, – кадр сменился, и в воздухе повис этакий мохнатый паук на длинных суставчатых лапах, – пусть не бараны, хе, но те, кого мы смеем полагать разумными местными жителями. Эннаподы.
– Вот он! Дила мшвидобиса*,– Резо не сводил глаз с гигантской, просто громадной тени, неясно проступающей сквозь молоко тумана.
Ойкнула Ниночка и впилась пальцами в спинку моего кресла.
– Так вот он какой, – я нервно сглотнул, – эннапод.
Одно дело знать, что они огромны, другое – увидеть самому и почувствовать себя мышью на пути у слона. Хотя нет. На слонов они не похожи. Разве что на тех, на картине Дали, только ног у этих поболе. Восемь тонких суставчатых конечностей, несущих дирижабль туловища, и девятая – нога, не нога, а скорее щупальце или хобот, торчащий из того места, где можно предполагать размещение головы. Но это неточно.
– Что дэлать будэм?
– А ничего! – я невольно перешёл на шёпот, как будто чудовище могло нас услышать сквозь крепкую оболочку «Шмеля». – Земцов сказал – наблюдать. Значит, сидим как мыши и молимся, чтобы он нас не заметил.
– Я нэ мищ!
– Да тихо ты! – я схватил пилота за руку, потому что сюрреалистический слон начал медленно двигаться в нашу сторону. Впрочем, «медленно» – понятие относительное. В два гигантских шага он оказался прямо над нами и замер, загородив половину тусклого неба, что просматривалось между уходящих в туманную высь колоссальных древесных стволов.
– Он нас видит? – сдавленно шепнула Ниночка.
– Если только у него глаза на брюхе.
Брюхо не выглядело глазастым. Оно выглядело размытым, потому что стекло верхнего колпака покрылось бисеринками влаги. «Мигнул» дворник, и брюхо стало чётче. Девятая «нога» тут же изогнулась в нашу сторону, приблизилась.
– Джандаба эс**! – Резо лихорадочно щёлкнул тумблером.
Раструб «хобота», сравнимый с жерлом трубы атомной электростанции, замер над нашими головами. По краям его раскрылось девять пальцев-лепестков, как если бы чудовищная ладонь вознамерилась схватить «Шмеля» и походя сунуть в карман. Палец Резо завис над кнопкой пуска двигателя. Нина не дышала. Капля пота скатилась по моему носу и с предательским грохотом обрушилась на подлокотник.
– Почему вы не включили камеру?! – бушевал Земцов. – Скворцова! Вас для чего туда отправили?
– Борис Борисович, – залепетала Ниночка, – всё так внезапно произошло… Мы… э-э… я… Я растерялась.
– И из-за вас мы лишились ценнейших научных материалов. Ну что мне с вами делать?.. – похоже, шеф начал остывать.
– Разрешить ещё один полёт, – я шагнул вперёд.
– Но…
– Ведь мы здесь не затем, чтобы отсиживаться в станции.
– И ми знаем, гдэ у них гнэздо!
– Как могут существовать настолько огромные организмы?
Здесь, на значительной глубине, было почти совсем темно, и мы напряжённо всматривались в инфракрасное изображение на экране. «Шмель» приземлился на одной из бесчисленных исполинских ветвей. Во все стороны, в том числе и вниз, уходили бесконечные переплетённые и пересекающиеся стволы, и я чувствовал себя наимельчайшим клопом в каких-нибудь джунглях. Сейчас очень даже верилось в Нинино предположение о том, что планета не имеет поверхности.
– Томпсон считал, что эннаподы губчатые внутри. Возможно, наполнены каким-то лёгким газом, иначе зачем им такое раздутое туловище. К тому же низкая сила тяжести. К тому же тридцать один процент кислорода в атмосфере, а это просто рай для трахейнодышащих. В Карбоне, когда вся Земля была покрыта лесами, у нас тоже существовали гигантские стрекозы – меганервы – размером с хорошего орла. И всё из-за более высокого содержания кислорода. Сеня, смотри! – ноготки больно впились в мою руку. – Ещё один!
На экране очередной эннапод пробирался по своеобразной дороге из сплетённых между собой относительно тонких побегов. Похоже, аборигены действительно обладают разумом. Хотя, с другой стороны, муравьи тоже строят дороги и города, ну и что.
– Давай за ним!
Резо тронул ручку, и «Шмель» аккуратно взмыл в воздух. Если пространство между стволами давало проход пароходоподобному эннаподу, то для юркой аэролодки и вовсе не было препятствий.
– Ты снимаешь?
– Конечно! Сразу же.
Стволы, как оказалось, были тёплыми. На экране они ясно светились жёлтым. На их фоне тускло-оранжевый эннапод выделялся слабо, но выделялся.
– Что он несёт? – Нина напряжённо сопела у меня над ухом.