Коллектив авторов – Громовая стрела (страница 30)

В то время, как птеродактили сражались из-за рыбы, бронтозавр-детеныш шел через поросшую папоротниками равнину. Он никак не мог остановиться — мегалозавр, так напугавший его, словно мерещился ему там, позади. И он спешил все вперед и вперед. Казалось, он хотел убежать как можно дальше от страшного ящера-хищника.

Скоро впереди показались утесы. Они громоздились на горизонте, закрывая собой небо. Здесь бронтозавр никогда еще не был. Он никогда не видал утесов. Издали они походили на лес — темная зубчатая полоса. Но чем ближе подходил бронтозавр к этому «лесу», тем резче вырисовывались пики и зубцы скал. Влажный ветерок подул ему навстречу, но он не принес с собой запаха преющей листвы и гнили. Ветер нес с собой запах моря.

Все же бронтозавр не остановился. Влажный ветер — признак болота, озера. И он пошел навстречу этому ветру, несшему такой странный запах.

Птеродактили давно заметили неуклюжее животное, медленно продвигавшееся по равнине. Хорошие летуны, они мало боялись врагов, — кто мог догнать их в воздухе?

Даже сам мегалозавр не смог бы справиться с ними. Но все же они насторожились. Недавняя драка сильно раздражила их, они и теперь еще то и дело угрожающе щелкали челюстями и шипели друг на друга. Дралось только двое, но раздражены были все: много птеродактилей было свидетелями драки, и если они не приняли в ней участия, то только потому, что драка кончилась слишком скоро. Но возбуждение, вызванное видом драки и запахом крови, не улеглось.

Бронтозавр подошел к скалам. Идя вдоль их гребня, он то и дело высоко вытягивал шею и, задирая кверху голову, старался заглянуть за скалы, точно так же, как он глядел через кусты в зарослях.

Эти движения раздражили птеродактилей. В голове бронтозавра они видели скрытую угрозу. В длинной шее его было странное сходство с исконным врагом птеродактилей. Этот страшный враг скрывался в морской глубине, они никогда не видели его целиком и знали только его длинную шею с маленькой головой на конце. Эта голова вдруг высовывалась из морских волн, пасть раскрывалась, хватала зазевавшегося птеродактиля и утаскивала его в воду.

Испуг, вызванный таким сходством, быстро прошел — ведь шея высовывалась не из воды. Но вместо испуга появилось раздражение, а раздражение перешло в ярость.

Один за другим снялись со скал и утесов летающие ящеры и закружились над бронтозавром. Тот от неожиданности замер на месте — появление в воздухе странных существ сильно его смутило. Но вскоре он успокоился — криков не было, ящеры летали молча. А только крики и боль могли вывести бронтозавра из состояния того невозмутимого спокойствия, в котором он обычно находился. Бронтозавр пошел вперед, продолжая вытягивать шею и заглядывать через вершины утесов.

На одной из невысоких скал был уступ. На нем сидело несколько детенышей птеродактилей. Они уже умели кое-как летать, но делали это очень неуклюже, а потому и проводили большую часть своего времени на скале. Уступ был невысоко над землей, и бронтозавр, вьггянув шею, достал до него головой и ткнулся мордой в птеродактиля, дремавшего под своими перепонками.

Птеродактиль резко вскрикнул.

И тотчас же воздух наполнился резкими звуками и скрежетом челюстей. Словно сотни ржавых петель заскрипели над скалами, словно тысячи пил врезались в сталь. Туча птеродактилей взвилась над утесами. Разъяренные криками, раздраженные беспрестанным мельканием соседей, толчками и ударами перепонок, они свирепели с каждой минутой. Крики становились все громче. Тут и там поднялись драки между столкнувшимися в воздухе ящерами.

Бронтозавр остановился. Он вытянул было шею вперед, но сейчас же пригнул ее к самой земле, так что кончик его носа уперся в камни: резкий удар показал ему, что кругом — враги. Бронтозавр не пытался бежать, словно знал, что ему не спастись бегством от подвижных летунов. Он замер, протянув шею к земле. Спрятать голову и раненый хвост он не мог, и на них посыпались удар за ударом.

Хвост взметнулся, сшиб птеродактиля. С широко раскрытой пастью, тот бился на земле — одно из крыльев было разбито, летать ящер уже не мог.

И тут же на упавшего наскочили несколько ящеров и принялись рвать его острыми зубами.

Для птеродактилей не было своих и чужих. Все слабое — добыча. Ящер на земле, ящер с разбитыми перепонками, ящер, не имеющий возможности защищаться — добыча. И они дрались над еще живым куском мяса, дрались ожесточенно и свирепо. И вскоре еще несколько птеродактилей корчились на земле, ползали, волоча за собой лохмотья перепонок, лежали на боку, раненые, умирающие, но свирепые и хищные. А над ними шла борьба за новые и новые куски мяса.

Бронтозавр продолжал размахивать хвостом. Боль сильно раздражила его, и он утратил свое спокойствие. Он даже перестал бояться, так разозлился. Он бил хвостом, как тяжелым цепом, и сметал им ящеров с земли, расшвыривал раненых далеко в стороны, сбил еще несколько летавших ящеров на землю. Это разогнало врагов — куски мяса, из-за которых сражались птеродактили, оказались разбросанными. Враги рассеялись по равнине. Но бронтозавр не спасся этим от ящеров — многие продолжали кружиться около него, шипеть и скрипеть, рвать его шею, бока, спину.

Толстая кожа бронтозавра не выдержала ударов острых челюстей, не выдержала укусов страшных зубов. Местами, на коже, просеченной зубами, выступила кровь. Кровь раздражала ящеров, они свирепели и бились уже не из-за мяса, а из-за этих капель темной, чуть теплой крови.

Бронтозавр попытался отступить. Он сделал несколько шагов, вытянул шею и раскрыл пасть. Но не его пасти было испугать зубастых врагов — они набросились на его голову, и удар за ударом посыпались на бронтозавра. Взмах хвоста сбил еще несколько врагов, но один из птеродактилей успел ударить бронтозавра в глаз. Глаз заплыл, закрылся. Огромный кровавый волдырь вскочил на месте удара.

Тогда бронтозавр поднял голову и вдруг оглушительно заревел. Первый раз за все время драки он заревел, и его голос показался громовым по сравнению с резкими криками птеродактилей. Крылатые ящеры отступили оглушенные, они растерялись и на миг прекратили нападение.

Момент был благоприятный. Бронтозавр не знал военного искусства, он никогда еще не сражался с таким множеством врагов сразу. Но он не упустил этого момента — повернулся и быстро зашагал по той равнине, откуда только что пришел, спасаясь от мегалозавра.

Птеродактили погнались за ним — их оцепенение быстро прошло. Но эта погоня длилась недолго. От скал неслись громкие крики. Они означали, что над валявшимися на земле живыми и полуживыми ящерами снова началась драка.

Преследователи повернули назад и ввязались в общую свалку.

Бронтозавр шел по равнине. Капли крови застывали одна за другой на его израненной спине, глаз ничего не видел — он был закрыт кровавым желваком. Хвост был сильно изранен, а конец его, уже обкусанный мегалозавром, превратился в сплошные лохмотья.

С этого дня бронтозавр никогда не подходил близко к скалам. А если он издали слышал крики птеродактилей, то тотчас же испуганно озирался и готовился к бегству.

VI. ВУЛКАН

Далеко, на горизонте, поднялась и выросла большая гора. Она тупо врезалась в небо, а над ее вершиной висело темное облако. Ветер изменился — он приносил с собой теперь какой-то странный запах. Но вместе с тем он становился все более и более влажным. Это гнало бронтозавра вперед, это отвлекало его внимание от странного запаха ветра.

Бронтозавр не знал, что это запах серы. На горизонте поднимался вулкан, и к нему-то и шел бронтозавр в поисках воды, в поисках безопасного места.

Чаще и чаще встречались небольшие болотца, больше и больше влаги нес ветер. Гуще и гуще ложился по вечерам туман над равниной.

Вода близка…

Вечером бронтозавр услышал далекий ржавый скрип. Этот скрип говорил — озеро близко, а на озере — бронтозавры.

На следующий день, пройдя несколько тысяч шагов, сквозь хвощи и папоротники он увидел блестящую поверхность воды. Скоро под ногами задрожала трясина, ноги зачмокали, вырываясь из вязкой почвы, а растения стали сочными и нежными.

Скрипучий крик раздался над озером, понесся по зарослям…

Бронтозавр стоял на берегу, готовился войти в воду и громко скрипел. С озера донесся ответ. Этот ответ бронтозавр слышал много раз давно, в детстве, во время своих странствований, всегда, когда встречался с бронтозаврами. Это было нечто вроде привета, которым обменивались громоздкие ящеры.

Плеснулись волны. Бронтозавр вошел в озеро.

«Вода — спасенье!»

Теперь он мог не бояться мегалозавра. С наступлением ночи бронтозавр ушел в воду и, высунув наружу только голову, погрузился в привычное оцепенение.

Озеро кормило и защищало бронтозавра. Резкий запах серы его не беспокоил — он успел привыкнуть к нему. Не беспокоил он и других бронтозавров, не беспокоил игуанодонтов и стегозавров, приходивших к озеру на водопой. Все они выросли на этом озере и в его окрестностях, и для них запах серы был так же привычен, как запах тины, ила и водорослей.

Бронтозавр много ел и быстро поправлялся. Исчезли складки кожи на боках, спина стала гладкой, живот округлился, ноги потолстели, шея снова стала круглой. Он быстро рос, словно наверстывая потерянное время.

А вулкан дымился все сильнее и сильнее. По ночам над ним повисала багровая туча, и тогда красные отблески играли на воде озера. Иногда раздавалось глухое рокотанье, вулкан словно пробовал свои силы. Тогда бронтозавры настораживались. Они не знали врага, который рокотал бы таким густым голосом, но — звук был силен. Значит, враг был опасен. Но сколько бронтозавры ни вытягивали шеи, сколько ни вертели головами — ни разу не увидали они этого незнакомого рокочущего врага.