Коллектив авторов – Герилья в Азии. Красные партизаны в Индии, Непале, Индокитае, Японии и на Филиппинах, подпольщики в Турции и Иране (страница 55)
Впрочем, легальной политической деятельностью он занимался после освобождения недолго – аятолла Хомейни относился к левым исламистам не менее негативно, чем шахский режим. Уже в 1981 г. Раджави выступил против хомейнистов и возглавил партизанскую войну своей организации. Пик активности «моджахедов» пришелся на август 1981 г., когда боевики организации атаковали объекты административной, военной и полицейской инфраструктуры Ирана. Только с 7 по 10 августа было совершено 60 взрывов в правительственных учреждениях и на военных объектах. Тем не менее, иранским спецслужбам вскоре удалось вытеснить «Моджахедин э-Халк» на территорию соседнего Ирака. Политическое убежище в Ираке нашел и лидер организации Раджави. Впоследствии «Моджахедин э-Халк» превратилась в полностью подконтрольную Ираку вооруженную организацию, регулярно атаковавшую иранскую территорию и иранские посольства в других государствах. Иракское правительство Саддама Хусейна, находившееся в состоянии конфронтации с Ираном, оказывало «Моджахедин э-Халк» финансовую, военную и техническую помощь. Боевики организации базировались в Ираке, получали от иракской армии вооружение и использовались для провокаций против Ирана. После свержения Саддама Хусейна организация понесла существенный урон. Большое количество ее активистов было арестовано и брошено в тюрьмы Ирака по обвинению в сотрудничестве с режимом Саддама.
Помимо «Моджахедин э-Халк», в Иране действовал еще целый ряд революционных организаций, пытавшихся вести вооруженную борьбу против шахского режима. Так, еще в 1963 г. под руководством Хассана Зарифи была создана Организация партизан – фидаинов иранского народа (ОПФИН), на базе которой позже появились ОПФИН (большинство) и ОПФИН (меньшинство), а также «Иранские народные партизаны – фидаины». В отличие от «моджахедов», «фидаины» придерживались марксистско-ленинской идеологии и в меньшей степени симпатизировали исламской религии. На марксистско-ленинские позиции перешла и организация «Пейкари», вышедшая из состава «Моджахедин э-Халк» и также занявшая в большей степени антиклерикальные позиции. Что касается Народной партии Ирана (Туде) – местной коммунистической партии, контролировавшейся Советским Союзом и находившейся на просоветских позициях, то она практически не проявила себя в вооруженном противостоянии шахскому режиму. После Исламской революции партия «Туде» фактически была уничтожена в Иране и продолжила существовать лишь в эмиграции.
Среди широких масс иранского населения особым авторитетом традиционно пользовались представители шиитского духовенства. В отличие от многих других реакционных режимов Запада и Востока, в шахском Иране не установилось взаимопонимание между светской и духовной элитой общества. Причиной этого был курс на вестернизацию иранского общества, взятый шахом и раздражавший консервативно настроенное шиитское духовенство. Для многих шиитских духовных авторитетов – «аятолл» – были характерны симпатии к социалистическим взглядам, поскольку социальную справедливость они рассматривали как одну из ключевых характеристик исламского государства. Одним из наиболее авторитетных аятолл, придерживавшихся левых настроений, был Махмуд Элайи Талегани (1911–1979). Аятолла Талегани еще в 1938 году был приговорен к годичному тюремному заключению за критику тогдашнего шаха Резы Пехлеви. Среди представителей иранского шиитского духовенства аятолла Талегани занимал одни из наиболее левых позиций. Он был известен как непримиримый противник американского империализма, израильского сионизма и шахского реакционного режима.
В соответствии с шиитским вероучением, Талегани выступал за приближение прихода на землю «скрытого» имама Махди. Вместо того, чтобы пассивно ожидать Махди, Талегани призывал народные массы восстать против шахского режима и, тем самым, положить конец творящейся несправедливости и надругательству над исламской верой. Общественный идеал Талегани представлял собой государство социальной справедливости, в котором будет отсутствовать эксплуатация и дискриминация по расовому и национальному признакам. При этом, выступая с социалистических позиций, Талегани крайне негативно относился к атеизму и видел необходимость борьбы с атеистическими коммунистическими и социалистическими партиями, которых считал противниками исламского вероучения и, соответственно, торжества идеального общества. Нравственность, свободный разум и справедливость Талегани считал ключевыми принципами идеального исламского общества.
Однако в вопросе о характере послереволюционного общественно-политического устройства взгляды Талегани расходились с позицией идейного лидера шиитов аятоллы Рухоллы Хомейни. Хомейни придерживался принципа «вилайят-е факих», в соответствии с которым управление государством должны осуществлять особо подготовленные и авторитетные богословы. Талегани был более демократичен и настаивал на необходимости народовластия и коллективной собственности как главных условий достижения справедливости в послереволюционном иранском обществе. Естественно, что подобная идеология негативно воспринималась более правой частью шиитского духовенства, среди которого были и представители феодальных семей, не желавшие отождествлять установление исламской теократии с социалистическими преобразованиями в социально-экономической жизни страны.
Рухолла Мусави Хомейни (1902–1989) возглавлял более правое и консервативное крыло шиитского духовенства. Будучи потомком седьмого имама Мусы аль-Казима, Хомейни относился к «сейидам» – наиболее почитаемому слою иранского общества. Получив традиционное религиозное образование, Рухолла Хомейни еще в молодости встал на путь борьбы с шахским режимом. За антишахские позиции ему запретили заниматься преподавательской деятельностью в религиозных образовательных учреждениях, однако Хомейни запрет проигнорировал и продолжил преподавать нелегально, собирая все большее количество учеников и последователей. К 1960-м гг. он стал одним из наиболее авторитетных представителей шиитского духовенства. Хомейни неоднократно выступал против политики шахского режима и называл шаха не иначе как израильским агентом и «доверенным лицом Израиля».
После того, как 5 июня 1963 г. шахская полиция арестовала аятоллу и поместила его под домашний арест, по всему Ирану прошла волна массовых антиправительственных выступлений. Накал страстей был таким, что полиции и войскам пришлось открыть огонь по демонстрантам. В столкновениях с полицией погибло не менее 400 человек. Напуганный шах решился освободить Хомейни с последующей высылкой за пределы Ирана. Аятолла выехал в Турцию, откуда перебрался в Ирак, а затем – во Францию. В эмиграции шиитский лидер продолжил активную антиамериканскую и антишахскую деятельность. Наиболее негативно он относился к Израилю, США и СССР, которых считал первоочередными врагами исламского мира.
Пока Хомейни находился в эмиграции, фактически главным духовным авторитетом иранских шиитов стал аятолла Мохаммад Казем Шариатмадари (1905–1986). Этнический азербайджанец по происхождению, Шариатмадари также был непримиримым противником шахского режима, однако выступал с менее консервативных позиций. Он утверждал совместимость научно-технического прогресса с исламским вероучением и выступал против принципа теократии, управления страны богословами, который отстаивали Хомейни и его соратники. Позиции Шариатмадари отличались от хомейнистских и по вопросу о направленности внешней политики. Шариатмадари придерживался точки зрения о необходимости развития добрососедских отношений с Советским Союзом, тогда как Хомейни относился к атеистическому советскому государству с крайней степенью негативизма.
До того момента, когда правоконсервативное крыло шиитского духовенства обрело наиболее сильные позиции в антишахском революционном движении, аятолла Хомейни был вынужден «закрывать глаза» на деятельность левых исламских организаций, в которых видел своих тактических союзников по борьбе с шахским режимом и его американскими хозяевами. Однако успех Исламской революции в феврале 1979 г. и последовавшее провозглашение Ирана исламской республикой 1 апреля 1979 г. повлекли за собой постепенные изменения и во внутренней политике страны. Хомейни и его сторонники приняли решение отстранить от реального участия в принятии политических решений целую группу аятолл, чьи взгляды расходились с хомейнистскими. В первую очередь, речь шла о шиитских лидерах и активистах, находившихся на левых позициях. Хомейни подозревал левых шиитов в просоветских настроениях и считал, что они могут быть потенциальными «советскими шпионами». Поэтому после победы Исламской революции новое теократическое руководство страны перешло к организации постепенного выдавливания представителей левого крыла с политической сцены постреволюционного Ирана. Конечно, авторитетных аятолл хомейнистские власти не решались открыто репрессировать, но представители низового звена левых исламистских организаций подвергались преследованию, помещались в тюрьмы и даже уничтожались.
Отказ Хомейни от предоставления национальной автономии многочисленным этническим группам, населявшим Иран, вскоре настроил против аятоллы определенную часть курдов, белуджей и азербайджанцев. Посредником между хомейнистами и курдами выступил уважаемый в народе аятолла Талегани. Однако Хомейни, недовольный позициями Талегани по вопросам о политическом устройстве послереволюционного Ирана, приказал арестовать его сыновей. 9 сентября 1979 г. аятолла Талегани умер. Массовые беспорядки в Южном Азербайджане во многом направлялись аятоллой Шариатмадари, считавшимся духовным лидером азербайджанского населения Ирана. В 1982 году аятолла Шариатмадари был помещен под домашний арест, а в 1986 г. скончался. В 1989 г. в опалу попал и аятолла Хосейн-Али Монтазери (1922–2009), долгое время считавшийся официальным преемником и ближайшим сподвижником Хомейни. Причиной утраты доверия к Монтазери стали либеральные позиции последнего в отношении вопроса о легализации политических партий и установлении диалога со странами Запада.