Коллектив авторов – Герилья в Азии. Красные партизаны в Индии, Непале, Индокитае, Японии и на Филиппинах, подпольщики в Турции и Иране (страница 37)
Результатом первого года борьбы стало задержание 15 000 человек, из которых 10 000 были депортированы в Китай. Естественно, это только отдалило малайских китайцев от малайцев и усилило их связь с партизанами[82].
В 1950 году на пост командующего в Малайе был назначен генерал-лейтенант сэр Гарольд Бриггз, в годы Второй мировой войны командовавший соединениями в Северной Африке, Иране и Бирме. Его назначение оказалось очень кстати: по прибытии в Малайю он сумел увидеть, что никакие контрпартизанские меры не достигнут цели, если не лишить партизан поддержки со стороны местного населения[83].
Захваченный у одного из отрядов повстанцев флаг, 1955 год
Бриггз сумел убедить верховного британского представителя в Малайской Федерации сэра Генри Гурни в необходимости организовать специальные комиссии из военных и гражданских представителей британцев и малайцев для обмена информацией и координации усилий в борьбе против партизан.
Однако наиболее впечатляющим успехом Бриггза стало основание так называемых «новых деревень». Как отмечают историки, не имевшие ничего, кроме жалких хижин в джунглях, китайцы получили посёлки с нормальными домами, медицинским обслуживанием и школами. Существовала, правда, большая проблема: под эти «новые деревни» должна была отводиться чья-то земля, юридический статус которой не был определён. По сути, как указывали сами британцы, «не было сомнений в том, что программа земельной реформы, возникшая в результате создания «новых деревень», была не только первой из великих уступок иностранцам (китайцам), но, возможно, самой важной уступкой [со стороны] султанов». Политическая элита Малайи смирилась с потерями ради сохранения своей власти.
Одна из «новых деревень», 1957 год
К концу 1951 года в 500 таких поселков были переселены до 400 000 нуждающихся. Партизаны, которые пытались проникнуть в эти поселки в поисках продовольствия, были хорошо заметны, а потому многие были убиты или сдались властям. Также все жители Малайи старше 12 лет должны были получить удостоверения личности и зарегистрироваться в полицейских участках. Тем не менее, окончательно разорвать связь между китайской диаспорой и коммунистами-повстанцами Бриггзу так и не удалось.
Новозеландцы из SAS в джунглях, 1957 год
Ударом по британской политике стало убийство коммунистами в том же 1951 году верховного комиссара Гурни. За этим последовала отставка Бриггза и назначение одновременно на должность командующего британскими войсками и верховного представителя сэра Джеральда Темплера, человека с необычайно богатым военным опытом – в годы Второй мировой он служил во Франции, Северной Африке, Италии, был начальником британской оккупационной зоны в Германии, а впоследствии руководил всеми британскими силами на Дальнем Востоке.
Как подчёркивают все исследователи, Темплер решил продолжить кампанию Бриггза, поскольку верил, что она может быть единственным способом справиться с партизанским движением. Согласно этой теории, первичным было не завоевание территории, а борьба за «сердца и умы»:
«Ответ заключается не в том, чтобы отправить в джунгли ещё больше солдат, а в сердцах и умах малайцев… Лишь 25 % проблемы – это стрельба, тогда как 75 % – это умение сделать так, чтобы местное население пошло за нами».
В соответствии с концепцией Темплера была увеличена численность малайских батальонов и полиции, причём в антипартизанские отряды включались люди любого этнического происхождения. Одновременно британские подразделения – обычно их средний срок пребывания в Малайе составлял три года – проходили тщательную подготовку для войны в джунглях в специальных тренировочных лагерях. Темплер сосредоточил усилия не на патрулировании больших районов, а на коротких операциях по ликвидации баз повстанцев и их командиров. Сдававшимся добровольно партизанам была обещана амнистия и возможность начать новую жизнь.
В дополнение к британским и малайским силам были призваны также подразделения из Австралии и Новой Зеландии – с 1954 года в Малайе находилось не менее 24 пехотных батальонов стран Британского Содружества, а также силы специального назначения (SAS). Вместе с малайскими частями численностью в 40 000 этого было вполне достаточно, чтобы методично бороться с партизанами и брать под контроль один регион за другим, а на уже подконтрольных землях сделать всё, чтобы само местное население стало относиться к партизанам как к чужой и враждебной силе. Один из участников операций против партизан вспоминал:
Солдаты грузятся в вертолёт для отправки на патрулирование, 1957 год
«В основном мы искали живых коммунистов, потому что склады еды и оружия были очень хорошо спрятаны. У вас должна была быть верная информация о таких вещах, которая поступала через разведку или сдавшихся бандитов. Когда-то было нехорошо называть их бандитами – вы должны были называть их коммунистическими террористами или коммунистами – но «бандиты» было обычным словом для их обозначения.
В 1957 году Чэнь Пину и его соратникам было нанесено крупное поражение, но не в джунглях, а в Лондоне и Куала-Лумпуре. Малайская Федерация получила независимость и вошла в состав Британского Содружества, что автоматически сделало антиколониальную борьбу коммунистов бессмысленной. Сразу после объявления независимости многие партизаны сложили оружие.
Джеральд Темплер на стрельбище: испытания карабина Де Лизла с глушителем, 1952 год
Всего с 1948 по 1960 гг. было убито более 500 солдат и 1300 полицейских. Партизанские отряды потеряли убитыми около 6000 человек, ещё 1200 были захвачены в плен.
Война в Малайе стала одним из немногих примеров успешной борьбы с антиколониальным движением в странах Юго-Восточной Азии, а её опыт был распространён на другие британские колонии и страны-союзники Великобритании.
Красная Турция
Традиция отмечать День международной солидарности трудящихся бурными манифестациями и столкновениями с полицией в Турции насчитывает несколько десятилетий. Ведь до недавнего времени праздник 1 мая в Турции был официально запрещён, а в 1977 году на площади Таксим в Стамбуле первомайская демонстрация была расстреляна по приказу военных властей страны. Так что для той части турок, которая симпатизирует политической левой, 1 мая – священный день, окрашенный в красный цвет.
Отметить 1 мая для турецкого социалиста или коммуниста – практически необходимость. Я был несказанно удивлен, когда несколько лет назад, заглянув на унылый и малочисленный первомайский митинг ростовских «коммунистов» из КПРФ на Театральной площади, обнаружил там пятерых ближневосточной внешности мужчин с транспарантом «Turk kommunist/1 Mayis». Так состоялось мое знакомство не только с замечательными людьми, с которыми я общаюсь уже лет пять, но и с интересной и бурной историей современного турецкого левого движения.
Мои новые друзья работали на строительстве будущего «Медиа-Маркета» – крупного торгового центра в районе знаменитого на весь юг России авторынка «Фортуна». Для турок вахтовые работы за рубежом – достаточно распространённое трудовое поведение, тем более что турки – хорошие строители. Конкретно на «Медиа-Маркете» работало до нескольких сот человек: турки – преимущественно квалифицированные рабочие, среднеазиаты – весь низкоквалифицированный тяжёлый труд, местные турки-месхетинцы – преимущественно водители, поскольку знают дороги города и области и владеют русским языком.
В отличие от отечественных «левых», турки очень серьезно относятся и к политике, и к своим политическим убеждениям. Для большинства из них характерна верность семейной политической традиции: как рассказал мой приятель Мехмет, и его отец, и дед были коммунистами. Корни турецкой политической левой уходят в средневековую историю Османской империи.
Как не странно, но во многих незападных обществах революционная идеология с наибольшей лёгкостью накладывается на религию, происходит синтез религиозного и политического. Но если в Латинской Америке «теология освобождения», «левое католичество» и причисление к лику святых Че Гевары стали следствием политизации латиноамериканского христианства в процессе распространения на континенте социалистических учений, то в Турции испокон веков существовала религиозная традиция, на которую распространившиеся в ХХ веке в стране коммунистические идеи наложились очень органично.
Ещё в XV веке на территории западных областей Османской империи – современных западных провинций Турции, Болгарии и Греции, вспыхнуло крупное антифеодальное восстание под руководством шейха Бедреддина. Махмуд Бедреддин Симави был сыном шариатского судьи города Симавне, видным суфийским учёным и богословом. Суть учения шейха Бедреддина сводилась к утверждению единства мира и человечества, вне зависимости от наций и вероисповеданий. Тезис о равенстве вер как различных путей к познанию единого Бога был действительно революционной идеей для средневекового мира. Под знаменем восстания шейха Бедреддина сплотились не только турки, но и греки, армяне, евреи, болгары, представители других этнических общин региона. Несколько лет восстания закончились поражением от превосходящих по численности и силе правительственных войск.