Коллектив авторов – Fil tír n-aill… О плаваниях к иным мирам в средневековой Ирландии. Исследования и тексты (страница 33)

6 Бог потустороннего мира, король фоморов, образ обычно ужасающий, отталкивающий, здесь – привлекательный.

7 Перевод Д. Ильговой. В исходном переводе А. Смирнова поэтический фрагмент был опущен как поздняя христианская вставка, противоречащая общему языческому духу саги. Мы сомневаемся в правомерности такого решения. – Т. М.

А. А. Смирнов

Плавание Брана, сына Фебала

Предисловие

Сага эта представляет собою одну из многочисленных вариаций ирландской легенды о плавании в «чудесную, потустороннюю страну». В основе ее лежит древнее языческое представление кельтов о «том свете», осложненное некоторыми чертами, заимствованными из средневековых сказаний о «земном рае», а также, быть может, из античных мифов.

Композиция ее – весьма свободная. В середину ее вставлен эпизод о морском боге, предсказывающем свое будущее воплощение. Сверх того, монах-переписчик совершенно механически внес несколько строф чисто христианского содержания. Эти последние, ничем с остальным не связанные и лишь портящие общее впечатление, мы опустили в нашем переводе. Достоинства саги, сюжетно весьма бедной, сосредоточены в лирических описаниях.

Текст, сложившийся по меньшей мере уже в VII в., издан, в сопровождении обширного историко-литературного и мифологического исследования, в книге: Meyer К., Nutt A. The Voyage of Bran. 2 t., Lond., 1895–1897.

Двадцать два четверостишия спела женщина неведомых стран, став среди дома Брана, сына Фебала¹, когда его королевский дом был полон королей, и никто не знал, откуда пришла женщина, ибо ворота замка были заперты.

Вот начало повести. Однажды Бран бродил одиноко вокруг своего замка, когда вдруг он услышал музыку позади себя. Он обернулся, но музыка снова звучала за спиной его, и так было всякий раз, сколько бы он ни оборачивался. И такова была прелесть мелодии, что он наконец впал в сон. Когда он пробудился, то увидел около себя серебряную ветвь с белыми цветами на ней, и трудно было различить, где кончалось серебро ветви и где начиналась белизна цветов.

Бран взял ветвь в руку и отнес ее в свой королевский дом. И когда все собрались там, им явилась женщина в невиданной одежде, став среди дома. И вот тогда она пропела Брану двадцать два четверостишия, и все собравшиеся слушали и смотрели на женщину.

Она пела:

Ветвь яблочного дерева из Эмайн² Я несу, всем вам ведомую³. На ней веточки из белого серебра, Бровки хрустальные с цветами. Есть далекий, далекий остров, Вкруг которого сверкают кони морей⁴. Прекрасен бег их по светлым склонам волн. На четырех ногах стоит остров. Радость для взоров, обитель славы — Равнина, где сонм героев предается играм. Ладья равняется в беге с колесницей. На южной равнине, на Серебристой Поляне. Стоит остров на ногах из белой бронзы, Блистающих до конца времен. Милая страна, во веки веков, Усыпанная множеством цветов. Есть там древнее дерево в цвету, На котором птицы поют часы⁵. Славным созвучием голосов Возвещают они каждый час. Сияет прелесть всех красок На равнинах нежных голосов. Познана радость средь музыки, На южной, туманной Серебристой Поляне. Там неведома горесть и неведом обман На земле родной, плодоносной, Нет ни капли горечи, ни капли зла, Все – сладкая музыка, нежащая слух. Без скорби, без печали, без смерти, Без болезней, без дряхлости, Вот – истинный знак Эмайн. Не найти ей равного чуда. Прекрасна страна чудесная, Облик ее любезен сердцу, Ласков для взора вид ее, Несравненен ее нежный туман. Взгляни на Страну Благодатную: Море бьет волной о берег и мечет Драконовы камни и кристаллы; Волоски кристаллов струятся с его гривы. Богатство, сокровище всех красок Ты найдешь в Милой Стране, прекрасновлажной. Там ты слушаешь сладкую музыку, Пьешь лучшее из вин. Золотые колесницы на Равнине Моря Несутся с приливом к солнцу, Серебряные колесницы на Равнине Игр И бронзовые, без изъяна. Желто-золотые кони там, на лужайке, Иные – красной масти, Иные еще, с шерстью на спинах, Небесно-голубой масти. С восходом солнца придет Прекрасный муж и осветит равнины.