Коллектив авторов – Эпоха Корнея Чуковского (страница 24)
Сила «Были» в том, что она сдержанно и мужественно говорит о самом главном:
Полной противоположностью «Были для детей» явилось другое произведение о войне для маленьких читателей, произведение, написанное писателем зрелым, опытным, прекрасно понимающим, что такое «простота в искусстве», ибо об этой простоте ему случалось и говорить, и писать. Великую тему он ухитрился в своем произведении так изложить, что осквернил и опоганил ее. Я говорю об «Одолеем Бармалея» Корнея Чуковского.
Для каждого советского человека Отечественная война священна. Она освящена кровью дорогих для нас людей — наших родных или друзей, кровью безымянных героев и беззащитных детей. Священна потому, что у каждого связаны с ней значительные лично для него и типичные для множества советских людей переживания.
Для каждого советского человека это великая война, потому что ведется она ради великих освободительных идей и осеняет ее победоносное знамя великого Ленина. И это чувствует и знает весь народ, борющийся под руководством Сталина, идущий к победе сурово и непреклонно. Эта война ложится рубежом в истории всего человечества, замыкая один период и открывая новый в жизни всего мира так же, как и в личной жизни каждого отдельного человека, ее современника.
Об этом, о самом дорогом для народа, Корней Чуковский написал, как о борьбе зверья за ветеринара Айболита, как о шутовском побоище воробьев с гориллами, крокодилов — с лягушками.
Я не забываю о том, что книжка написана для детей, что у читателей или слушателей ее своя система восприятия образов и понятий, но именно об этих-то образах и идет речь. Никто из советских детей, начиная с самого раннего возраста, никто из детей фронтовиков, детей, провожающих каждое утро своих матерей на оборонную работу, — не далек от войны настолько, чтобы представлять ее себе аттракционом в зоопарке.
Между тем именно такой веселый аттракцион разыгран К. Чуковским в зоопарке в солнечный летний день, среди чистеньких, подстриженных газонов, между бассейнами с водой комнатной температуры. Неизвестно, так ли представляется война самому Корнею Чуковскому, но такой он пытается представить ее самым доверчивым читателям.
Вся композиция «поэмы», вся общая ее концепция не оставляют сомнения в том, что автор взял за основу конкретную войну, и наивная оговорка автора, что это происходит в придуманной стране, — неубедительна.
Война начинается, когда страна Айболития живет мирной, гуманной жизнью. На светлое государство неожиданно обрушивается звериная орава, сокрушая и гуманные идеи этой страны, и ее материальные ценности. Айболития не готова к обороне настолько, чтобы сдержать внезапный удар врага, ощущает недостаток снарядов, не успевает собрать все силы. Главная горилла Бармалей изображен со всеми атрибутами фашизма — топором и свастикой. Затем из страны Чудославия является Ваня Васильчиков, и против его помощи сила врага устоять не может. Бармалея казнят к вящей радости воробьев и лягушек — и т. д. и т. п. То, что К. Чуковский пытается в строки своей сказки вложить конкретное политическое содержание, показывает и самая терминология автора:
Или, например, строфа о наступлении:
Таких локальных цитат можно привести множество, и из них явствует, что автор собирал материал «поэмы» и продумал ее тщательно. Таким образом, не может быть случайностью, поэтической опиской вся «зоологическая» сторона «поэмы».
При поверхностном взгляде может показаться, что Чуковский, следуя классическим примерам, отталкивался или от «Войны мышей и лягушек», или от традиций Эзопа и Крылова и, разделив зверье на добрых и злых, показал борьбу двух начал — Ормузда и Аримана. Но такая иллюзия быстро рассеивается. Показателен самый выбор образов зверей — хищные орлы и безобидные воробьи оказываются в одном лагере со слонами и лягушками, а бегемоты и волки, гориллы и носороги — в другом лагере.
Айболития имеет армию, состоящую из зайцев и воробьев, медведей и слонов, тюленей и пчел. Со времен дедушки Крылова наши дети знают характеры зверей, олицетворяющих людские характеры. Как же дети должны воспринять характеры изображенных Чуковским освободителей «мирных селений отчизны своей»?
К. Чуковский, написавший столько трезвых статей в поучение молодым литераторам, тщательно обдумавший материал и композицию «поэмы», не мог не сознавать, что творит его правая рука, когда левая принимает еще непросохшую станицу рукописи.
Факт появления этого, с позволения сказать, литературного труда свидетельствует о том, что его автору чужды элементарные представления о долге и ответственности писателя в дни великой войны.
Буквально на каждой странице книжки можно найти шутовские интерпретации действительности.
Победа Айболитии «над диверсантами» дана в развязных картинках, изображающих, как пчелы опрокидывают носорогов:
Ваня Васильчиков, перенесенный сюда из предыдущих книг Чуковского, должен изображать советского мальчика. Это не просто Ваня, это «знаменитый Ваня» — идеал, по мнению Чуковского, для советских пионеров. Этот «идеал» при ближайшем рассмотрении оказывается хотя и отчетливой по характеру, но очень спорной фигурой. Ему, видимо, внушено, что в жизни и в бою ему не предстоит никаких трудностей, — самолет ему послушен так же, как и мотоцикл, автомат его бьет так же сам собою без промаха, как сабля рубит. Тигры и носороги рассыпаются при малейшем прикосновении его сабли, а страшный Бармалей, завидя Ваню, сразу же пал на колени и взмолился о пощаде. Ваня, однако, столь же беспощаден, сколь и непобедим, — он убивает Бармалея.
И тут, для сравнения, уместно вспомнить образы других детей — участников войны, уже отображенные в нашей детской литературе, о которых написано и в «Были» Михалкова, — это те, которые смогут впоследствии сказать друг другу: