Колин Уилсон – Мир пауков. Башня и Дельта (страница 99)

– Чудесное снадобье, – заметил Найл с дремотным блаженством.

– Называется шакальей травой, из Великой Дельты.

– Ты был в Дельте? – Найл удивленно расширил глаза.

– Много раз.

– Ты мне о ней расскажешь?

– Да, только не сейчас. Отдыхай пока.

Доггинз и лекарь удалились, оставив Найла одного. И хотя он ощущал теперь глубокую расслабленность, сонливость уже не чувствовалась. Тут вспомнилась Одина, последний ее поцелуй – Найла заполнила жалость и горечь утраты, глаза затуманились от слез. Найл не утирал их, и они струйками сбегали по щекам. В свое время он тяжело перенес гибель отца, но страдал, как оказавшийся в одиночестве ребенок. Теперь же это была безутешная мука взрослого, утратившего любимого человека.

Казалось невыразимо обидным и жестоким, что вот так, в расцвете сил и красоты, человек уходит в землю.

Следующие полчаса Найлом безраздельно владела темная меланхолия и пессимизм. Поневоле напрашивался вывод, что вся жизнь – трагическая ошибка, и невидимые силы, вершащие человечьи судьбы, созерцают людей со скучливым презрением.

Размышления глубоко потрясли юношу, он словно заглянул в бездну. В конце концов, утомившись от собственной неприязни к жизни, Найл погрузился в дремоту.

Разбудила Селима, входящая в дверь с подносом.

Она улыбнулась так открыто и радостно, что в ответ сердце встрепенулось и у Найла.

– Ты выгладишь намного лучше!

– Правда?

Она поднесла зеркальце, и Найл увидел, что белки глаз у него больше не тронуты краснотой, и кровоподтеки с лица считай что сошли. Синяки на глотке, вчера еще лиловые, обтаяли, приняв изжелта–бурый оттенок. Селима присела на кровать и поместила поднос Найлу на грудь.

– Отведай.

Он отхлебнул нежирного бульона – вкус просто изумительный. К удивлению, глоталось почти без боли.

Проглатывать ноздреватый черный хлеб с янтарным маслом оказалось трудновато, но ощущать в желудке пищу было так приятно, что Найл все стерпел.

Пока он ел, само удовольствие от вкушения пищи вытеснило последние остатки недавней меланхолии.

– Вы испугались, когда пауки обступили город? – спросил он Селиму.

– Еще бы. Кое–кто, правда, был спокоен – из тех, кто уверен, что жуки сумеют защитить. Но я сама росла среди пауков и знаю, насколько они опасны.

– Как жукам удалось не пустить пауков в город?

Селима, похоже, была удивлена.

– Ты разве не знаешь? Они используют силу воли. Не скажу точно, как это называется, но они вроде бы смыкают волю, каждый свою, в общую сеть.

– Понимаю. То же самое делают и пауки. Но как жуки прознали, что на них собираются напасть?

– Они вообще всегда начеку. А едва лишь узнали, что вы отправились в паучий город добывать взрывчатку, так сразу смекнули, чем это может обернуться.

– И ты полагаешь, пауки больше не нападут?

Она с улыбкой покачала головой.

– Теперь–то уж нет. Когда у нас есть жнецы…

– Ты что, знаешь и про жнецы?

– Разумеется. Все знают. – Она подняла поднос. – Ну, а теперь пора отдохнуть.

Когда Селима открыла дверь, Найл вслед спросил:

– Там хоть что–то известно, как с остальными, добрались ли?

– Да. Все возвратились благополучно. У Гастура шар сел прямо в реку, до берега добирались вплавь. А Милтон так еще и привел нескольких ребятишек, подобрал их в лесу.

– Что за ребятишки? – живо осведомился Найл. Селима посмотрела как–то странно, таинственно.

– Твоих сестренок среди них нет. Найл ответил ошеломленным взглядом.

– Откуда тебе известно, что у меня есть сестренки?

Та опять посмотрела с непонятным, загадочным видом и вышла, оставив дверь открытой. Найл широко раскрытыми глазами глядел ей вслед, недоумевая, что все это значит. Тут в коридоре послышались шаги, и в дверях появилась одетая в синее девушка.

– Дона!

Девушка бросилась к кровати, обвила Найла руками за шею и припала губами к его губам.

У Найла, успевшего позабыть приятное тепло ее уст, перехватило дыхание.

Возвратившаяся Селима сказала с мягкой укоризной:

– Его нельзя волновать. Ему еще долго предстоит набираться сил.

– Я не буду его тревожить, обещаю! Выпустив Найла из объятий. Дона села у него в ногах.

Лучась от счастья, они, не отрываясь, смотрели друг на друга, словно не веря, что снова вместе.

– Я приду через несколько минут, – сказала Селима и удалилась, деликатно притворив за собой дверь.

– Как там мои сестренки? – первым делом спросил Найл. Улыбка сошла с лица Доны.

– Их позавчера забрали. Служительница, которая забирала, сказала, что отведет их к матери.

– Это было в день взрыва?

– Где–то за пару часов.

Такую новость, в общем–то, следовало ожидать. Как раз тогда они торговались с Каззаком. Его сестренкам отводилось место в той сделке.

Вытянув руку, девушка коснулась ладони Найла.

– Извини.

Найл пожал плечами.

– Может, оно и к лучшему. Если пауки держат их заложницами, то, вероятно, не тронут. – Он намеренно сузил свое мышление, не давая проникнуть в него ядовитому страху. – Ты лучше расскажи, как тебе удалось бежать.

– Я как раз гуляла на лужайке с ребятишками, когда рвануло. Под ногами вдруг заходило ходуном, я подумала, что землетрясение. У нас однажды трясло в Дире, местами даже стены завалились. Поэтому я велела ребятишкам сесть на землю и не бояться. И тут пауки ошалели. Забегали, как чумные, не соображая, что делают. Один даже в реку залетел. Ты не знаешь, с чего бы?

– Знаю. Они общаются меж собой сигналами напрямую. Поэтому, когда худо одному, это чувствуют и остальные. Они ощущали предсмертные муки друг друга. Ну, а дальше что было?

– Дальше небо стало темным от дыма, ребятня закашляла. Окна детской все как есть полопались, но серьезно, похоже, никто не пострадал. А затем ушли служительницы – сели в лодки и перебрались за реку. Дыму все прибывало, я уж испугалась, что все позадохнутся. Потом велела детям идти за мной, и мы пошли. Никто даже слова не сказал, на улицах совсем пусто было. Мы взяли и двинулись в сторону холмов.

– И куда же вы рассчитываете попасть?

– Мне было все равно, лишь бы подальше от пауков. Вот мы шлишли и, наконец, попали в пригород. Через какое–то время дети устали и, само собой, есть захотели. К счастью, набрели мы на сад с яблоками и сливами, да еще ручей оказался поблизости, и там с час отдыхали. Тут кто–то из ребятишек мне и скажи, что видел паучий шар. Я подобралась к кустам, тихонько выглянула. Вижу, и вправду: шар, а в нем трое в желтой одежде. Я поняла, что это слуги жуков. Мы смотрели за шаром, пока тот не опустился куда–то за лес. Тогда я сказала ребятишкам, что пойдем полем, и мы дошли до самых деревьев. Тут все стали кричать, аукать, и те трое вышли и увидели нас. Они нас сюда и привели.

– Далеко добираться пришлось до города жуков?

– Не столько далеко, сколько долго. Мы же шли все время с оглядкой – а вдруг пауки? Их в полях оказалось полным–полно. Мы сначала думали, это нас разыскивают. С одним так вообще сшиблись чуть не лоб в лоб, когда тот неожиданно вылез из кустов, – а он на нас и не глянул. Я подумала: и что это с ним такое стряслось?

– А почему ты так подумала?

– Он брел нетвердо, будто сонный или раненый. Или просто очень устал.

Дверь приоткрылась, в комнату заглянула Селима.