Колин Уилсон – Мир пауков: Башня. Дельта (страница 97)

Эти слова вызвали всплеск оживленного общения между жуками. Опять раздалось цвирканье, замельтешили щупики.

Пока все улеглось, прошло несколько минут. Затем Хозяин сказал:

– Твои слова ставят нас в затруднительное положение. У нас нет раздора с пауками. Ты можешь назвать причину, почему нам не следует тебя выдавать?

Найл мучительно напрягся, и медальон использовал на то, чтобы обострить интуицию. Он понимал, что вопрос задан не с целью извиниться или оправдаться и не с тем, чтобы спорить или уговаривать. Хозяин лишь пытался оценить ситуацию по достоинству. Жукам хотелось мира, и ключом к примирению была бы выдача пленника Смертоносцу-Повелителю. С такой же открытостью они спрашивали и у Найла, согласен ли он, что это действительно будет самым благоразумным выходом. И тут Найл понял, каким именно образом следует ответить. Пристально вглядевшись в пол, он сцепил руки за спиной, окончательно собираясь с мыслями. Жизненно важно было не терять нити рассуждения.

– Когда-то мои сородичи главенствовали на Земле. Теперь мы либо слуги, либо изгнанники. Так тому, видно, и быть: у нас не хватило сил удержаться у власти. Многих моих сородичей вполне устраивает удел слуг. Что ж, так тому и быть: это их выбор. Пауки предложили служить и мне, но я понял, что этому не бывать. И не просто потому, что они убили моего отца, – он поднял глаза и, не таясь, посмотрел на Хозяина, – а потому, что мне претит быть слугой. Мое наиглавнейшее желание – быть свободным.

– Но ты и так свободен, – перебил Хозяин. – Быть живым и значит быть свободным.

Найл покачал головой.

– Возможно, для жуков и пауков это так, но не для людей. Свобода для нас – это состояние души. – Чувствовалось, что Хозяин несколько смешался. – Это сознание, что ум у тебя может быть так же раскрепощен, как и тело.

Видя, что его не вполне понимают, Найл смутился, а подобрать слова для объяснения затруднялся. И закончил скомканно:

– Получается, быть живым и быть свободным для людей не одно и то же.

Наступила тишина. Наконец Хозяин произнес:

– То, что ты сейчас сказал, либо имеет глубокий смысл, либо вообще лишено всякого смысла. Я не претендую на понимание. Я свободен. Ты свободен. Свободы иного рода не существует.

– Ты хочешь сказать, я теперь могу быть свободен? – переспросил Найл.

– Нет. Это все еще под вопросом. Мы должны посовещаться со Смертоносцем-Повелителем. – Он подозвал жука, охраняющего дверь. – Приглашай Смертоносца-Повелителя.

На Найла эти слова обрушились обухом по темени, волосы дыбом. Когда жук направился к двери, Найл искоса мельком взглянул на Доггинза. Тот почему-то не выказывал никакого удивления, лишь хмуро, раздраженно смотрел в пол.

Напряженным усилием Найл сдерживал тяжелое биение сердца. Но биение все равно толчками отдавалось в ступни и кончики пальцев. Мучительно медленно тянулись минуты. Вот уже вроде и последняя надежда схлынула. Уж если жуки позволили войти в город Смертоносцу-Повелителю, значит, они действительно пекутся о том, чтобы мир был сохранен на любых условиях, и переговоры завершатся вполне известным исходом в считаные минуты.

Дверь подалась. Сердце взмыло от изумленной радости и облегчения: посторонившись, охранник пропустил в зал Одину. Но когда она подошла ближе, стало видно, что глаза у нее все такие же холодные и отрешенные, как там, в парадной. Встретившись с Найлом взглядом, Одина словно не заметила его; вид такой, будто она в трансе. Выйдя на середину, женщина застыла навытяжку, как солдат. Окинув взором ее нагую грудь, загорелые руки, Найл ощутил острую жалость утраты.

– Дай Смертоносцу-Повелителю сесть, – велел Хозяин охраннику.

– Я предпочитаю стоять.

Найл смятенно воззрился на Одину. Голос сходил с ее губ, вместе с тем это определенно были слова Смертоносца-Повелителя. Одновременно с тем изменилось и лицо Одины. Оно состарилось, отяжелело, как у какой-нибудь властной старухи. Хозяин перешел на сиплое цвирканье, тем не менее понимание не нарушилось.

– Еще раз приветствую, Смертоносец-Повелитель.

– Приветствую и я тебя. – В голосе сквозило нетерпение.

– Мы объяснились с нашим слугой Билдо. Он подтверждает то, что сообщил нам ты. – У Найла ушла секунда осмыслить, что имя Билдо относится к Доггинзу. – Он не отрицает, что вошел в ваш город без разрешения. Но заверяет, что его единственной целью было раздобыть взрывчатые вещества.

– Слуге незачем соваться куда бы то ни было без разрешения, – заметил Смертоносец-Повелитель.

– Он подчеркивает, что как раз в тот день был возведен в чин саарлеба и, следовательно, имел право на самостоятельное решение. Но это, конечно, не оправдание. Первым делом ему надо было поставить вопрос на Совете. А Совет отклонил бы его предложение.

– Это дает ему право убивать пауков?

– Конечно нет. Есть закон. Ни одному двуногому не позволяется поднимать руку на жука или кого-либо из союзников жука.

– А какова кара за нарушение закона? – осведомился Смертоносец-Повелитель.

– Смертный приговор.

– Вы намереваетесь привести приговор в исполнение?

– Если ты настаиваешь, то да.

Найл поглядел на Доггинза. Тот, застыв лицом, смотрел в пол.

– Вы исполните приговор сами или выдадите преступника нам?

– Мы выдадим его вам, – сказал Хозяин.

– Так тому и быть. – Судя по всему, Смертоносец-Повелитель был доволен. – Как быть со вторым пленником?

Хозяин задумался.

– Здесь все не так просто. Он не слуга, он пленник. Поэтому за ним остается право на побег.

– А право убивать пауков за ним тоже остается?

– Он утверждает, что пауки убили его отца, и относится к ним как к своим врагам. Мне кажется, это разумно.

– Но и мы считаем его своим врагом. А вы – наши союзники. Следовательно, ваш союзнический долг выдать его нам.

– Допустим. Но у нас на Совете есть разногласия. Некоторые считают, что у нас имеется только договор о ненападении. Поэтому мы не обязаны выступать на вашей стороне.

– Разве это по-союзнически?

– И не да, и не нет. Для нас главное, чтобы справедливо соблюдался закон.

– Получается, вы отпускаете его на свободу? – Смертоносец-Повелитель начинал заметно раздражаться. Любопытно было замечать, что терпение-то у него, оказывается, не беспредельное, – видимо, сказывались последние события.

– Мы еще не решили. Совет выразил желание выслушать все, что можешь сказать по этому поводу ты.

Последовала долгая пауза. Затем Повелитель произнес:

– Очень хорошо. Если то, что я скажу, возымеет какое-то действие, то советую меня выслушать очень внимательно.

– Мы с большим желанием это сделаем.

– Ладно. – Видно было, что Смертоносец-Повелитель не терпит, когда вклиниваются. – Тогда слушайте. Вам известно, так же как и мне, что эти двуногие создания когда-то правили Землей. Так было потому, что мои и ваши предки были слишком мелки и с ними можно было не считаться. Но известно нам и то, что во все времена они вздорили между собой и убивали друг друга. Они не способны жить в мире. В конце концов боги устали от них и сделали хозяевами нас. И с той поры Земля живет в мире. Вы, жуки, попустительствовали своим слугам, и это было причиной ссор между нами. Ссоре положил конец Великий Договор, по которому вы согласились, что вашим слугам никогда не достичь независимости. И с той самой поры мы и вы – союзники. Так ли это?

– Это так, – ответил Хозяин торжественно, как на церемонии.

– Хорошо. – Судя по всему, Смертоносец-Повелитель оставался доволен. – Помните об этом постоянно, и у нас не будет причин для ссоры. В ваших интересах, так же как и в наших, чтобы эти создания знали свое место. Вам, может быть, покажется, что от нас не убудет, если отпустить одного из наших врагов на свободу. Но стоит двуногим выйти хоть когда-нибудь из повиновения, как вы вскоре почувствуете перемены к худшему. Эти создания не способны жить в мире. Они не успокоятся, прежде чем не сделаются хозяевами, а мы с вами слугами. Вам этого хочется?

– Ответ здесь может быть один, – Найл улавливал нетерпение в голосе Хозяина, – но я не могу уяснить всех твоих доводов. Почему если мы отпустим на свободу одну молодую мужскую особь, то это непременно грозит нам крахом? Он не кажется таким уж опасным.

– Согласен. Но насчет последнего ты заблуждаешься. Это он подбил вашего слугу Билдо отправиться без разрешения в город пауков.

Хозяин перевел глаза на Доггинза:

– Это так?

Доггинз – откашлявшись, без особой уверенности:

– Да вроде нет, насколько мне известно.

– Это так? – повторил Хозяин, обращаясь на этот раз к Найлу.

– Нет, – ответил Найл, растерянно покачав головой.

– Спроси его, что он носит возле сердца, – неожиданно сказал Смертоносец-Повелитель, обращаясь к Хозяину.

Хозяин опять повел головой на Найла:

– Что ты носишь возле сердца?

Рука Найла непроизвольно залезла под тунику и стиснула медальон. Мысль о том, что с ним придется расстаться, наполняла беспокойством и страхом. Но когда Хозяин уперся взором, юноша взялся за цепочку и вывесил медальон наружу.

– Подай сюда, – велел Хозяин.

Хотя Найлу ни за что на свете не хотелось расставаться с этой поистине драгоценной вещью, он понимал, что об отказе не может быть и речи; стоя перед Хозяином, он ощущал себя ребенком. Сняв цепочку с шеи, он протянул медальон тому на коготь. Рассмотрев, жук взглянул на Смертоносца-Повелителя: