Колин Уилсон – Мир пауков: Башня. Дельта (страница 77)
Мысль о рабах заставила опомниться и осмотреться. Рабы сбились с ног, смешались, нарушили строй и брели потупив головы; некоторые, отстав, тянулись метрах аж в тридцати сзади. Найл, собрав волю, послал хлесткий импульс команды. Рабы по соседству качнулись, словно от внезапного порыва ветра; те, что подальше, дернувшись, встали навытяжку. Вид у всех был удивленный и растерянный. Найл попробовал еще раз, чуть мягче. Рабы моментально сплотили ряды и, вскинув головы, принялись маршировать, как заправские солдаты. От такого дружного отклика Найл впал в забавное неистовство и обнаружил, что в тело вливается жизненная энергия. Он опять чувствовал, что все они являются как бы частью одного организма, – словно какая-то гигантская сороконожка марширует, вскидывая одновременно десятки ног.
Здания неожиданно кончились. С небольшой возвышенности открылся вид на окаймляющую город сельскую местность, на возделанные ячменные поля и зеленые делянки с овощами. Они прошли возле огорода, где рабы собирали фрукты под надзором служительницы, опять-таки необычайно похожей на Одину. Видя скучливо-томный вид женщины, Найл молодцевато вскинул руку в знак приветствия и рабов заставил сделать то же самое. Та от изумления просто рот раскрыла; Найл понял, что зря так поступил. Надо будет избегать легкомысленных жестов.
Через милю дорога завела в густую рощу, где изумрудно-зеленая листва над головой создавала подобие свода. Найла зрелище так очаровало, что он позволил рабам перейти со строевого шага на легкую прогулочную ходьбу. В одном месте к дороге вплотную подходил небольшой ручей, вода, журча, перекатывалась по мшистым камням-голышам. Рабы уже тут как тут, плещутся в мелкой воде. Дожидаясь, пока они нарезвятся, Найл чувствовал, как ступни и лодыжки сводит холодом.
Вот лесистый участок остался позади, а впереди, у подножия северо-восточных холмов, Найл увидел ряд красных башен, напоминающих покореженные церковные шпили. Он обернулся к ближайшему рабу, долговязому косоглазому парню с заячьей губой.
– Это что?
– Громовик.
– Громовик?
Парень смешливо гыкнул и выкрикнул: «Бум-м!» – разводя руки вверх, как бы изображая взрыв. Остальные тоже заскалились, захихикали: «Бум-м! Бум-м!» – эдак на разные голоса, от низкого ворчания до истеричного визга. Словечко «громовик» рабы, очевидно, использовали меж собой как название города жуков-бомбардиров. Через полчаса навстречу показался высокий лысоголовый человек в желтой тунике и с зеленым козырьком на голове, лицо красное, озабоченное.
– Где вас носит? Опаздываем же!
– Прошу прощения, – сказал Найл. – Вон, еле плетутся.
– Где твой хлыст?
– Боюсь, что у меня его нет.
Человек, досадливо застонав, возвел глаза к небесам.
– На, возьми мой.
Из просторного кармана туники он вынул свернутый кожаный хлыст. У рабов тревожно забегали глаза.
– Я как-то не очень умею им пользоваться, – стыдливо признался Найл.
– Сейчас покажу.
Человек, размотав хлыст, звонко им щелкнул, затем со злой решимостью обогнул отстающих и принялся сзади полосовать их по голеням. Те, засеменив трусцой, враз подтянулись. Человек, щелкая хлыстом, с руганью гнал их метров десять – пятнадцать, затем поравнялся с Найлом и замедлил шаг.
– Понял? Вот так только и действуй.
– Понял, – произнес Найл.
– Почему с тобой только девятнадцать?
– Как? Выходило нас двадцать.
Юноша запоздало принялся пересчитывать. Человек пожал плечами.
– Одного, видно, умыкнул паук.
– Съел, что ли? – мрачно удивился Найл.
Человек поглядел на юношу с досадливой жалостью.
– Ты что, совсем в этом деле новичок?
– Ммм… Да.
– Благодари небо, что самого не слопали. Ладно, обойдемся, пожалуй, и девятнадцатью.
Они уже входили в город красных башен. Каждая башня представляла собой огромную спиралевидную шишку и сделана была из какого-то глянцевитого, похожего на воск вещества; словно какой-то великан, схватив еще незатвердевшую массу, крутнул по часовой стрелке. В подножии ближайшей башни имелся вход, через который было видно уходящий вверх пологий скат. В неровных боках находились похожие на окна проемы; из самого верхнего, непосредственно под макушкой, на идущих беззастенчиво таращился жук-бомбардир. Подножие башни окаймлял ров шириной метра в полтора, а в нем, подставив солнышку серебристо-зеленое брюшко, плавал еще один жучок, судя по всему, совсем еще малыш.
Поселение жуков-бомбардиров насчитывало несколько сот таких башен, привольно натыканных в гладком зеленом дерне. Между ними виднелись небольшие одноэтажные строения из голубого вещества, похожего на непрозрачное стекло, с круглыми окнами вроде иллюминаторов. Очевидно, это были дома людей-слуг. Как и башни, они были окаймлены опрятными зелеными лужайками, по которым ветвились оросительные каналы и тропки, выложенные розовым, похожим на мрамор материалом. Детвора в желтых туниках, бросив игру, с любопытством наблюдала, как проходят прибывшие. Под козырьками голубых стеклянных крылечек сидели привлекательные женщины, многие с прялками. Большинство их носили длинные волосы – нередко ниже пояса, кое у кого они были уложены в кольца вокруг головы.
– А вон там кто живет? – спросил Найл, указав на башню примерно вдвое выше остальных.
– Никто. Это зал собраний.
Они вышли на центральную площадь – гладкий прямоугольник зеленого дерна, пересеченный тропинками. Теперь было заметно, что центральное здание состоит из двух ярусов – голубое стеклянное основание, а над ним красная башня. К главному входу поднималась впечатляющего вида лестница.
Рабы, которые, очевидно, здесь уже бывали, выстроились снизу возле лестницы в ряд. Снующие туда-сюда жуки не обращали на них никакого внимания. Когда Найл со своим попутчиком подошел, из главного входа показался человек и стал спускаться навстречу. Найл узнал ноги с кривинкой и нос крючком. Юноша улыбнулся и махнул было рукой (Доггинз посмотрел ему в лицо). К удивлению, тот и виду не подал, что знаком с Найлом. Вместо этого он обратился к попутчику:
– Давай поспешай, а то затянем с началом.
– Тут моей вины нет. Этот вот чудак, – он сочувственно взглянул на Найла, – забыл взять хлыст.
– Ну же, дурень. – Доггинз опять посмотрел на Найла как на пустое место. – Ладно, веди их в карьер.
– Хорошо, распорядитель, – кивнул лысоголовый и махнул Найлу.
– Эй, давай за мной!
Доггинз торопливо проговорил:
– Нет-нет. Этот будет мне еще нужен с час. Ты ступай отведи их. И не давай им близко подходить к петардам.
Он повернулся к строю, бросив через плечо как ни в чем не бывало:
– А ты давай за мной.
Найл стал подниматься следом по ступенькам. Они вошли в небольшой, скупо освещенный зал. После яростно блещущего солнца голубоватый сумрак был особенно приятен. Вокруг сновали жуки-бомбардиры, ростом значительно превосходящие своих слуг. От жуков исходила такая же безразличная благожелательность, что замечалась в пауках-верблюдах пустыни. Доггинз, не оглядываясь, прошел через зал и толкнул дверь с табличкой «Распорядитель по взрывам». Окон в комнате не было, но через стены сочился холодный голубой свет, действуя удивительно успокаивающе. Доггинз ухнул в кресло за огромным столом и сердито воззрился на Найла.
– Уж кого бы я желал видеть меньше всего, так это тебя.
Найл, не ожидавший такого приветствия, опешил.
– Прошу прощения.
– Прощения, черт тя дери! Что ж теперь прикажешь с тобой делать?
– То есть как? – растерянно проговорил Найл. – Я просто привел рабов.
– Это мне известно. А на ночь ты куда отправишься?
– Назад в квартал рабов.
Доггинз уставился изумленно.
– Да ты с ума спятил! Они тебя всюду разыскивают. Сегодня утром они уже первым делом наведались к нам.
– А что случилось? – вырвалось у Найла.
– Не догадываешься? Мы обещали разыскать тебя и отправить обратно, как только поймаем.
– Что вы и рассчитываете сделать?
Доггинз раздраженно пожал плечами.
– Слушай, малый, тебе вот что надо зарубить на носу. У нас с раскоряками соглашение – уживаться в мире, пока уживаемся. Если мы предоставим тебе убежище, а они дознаются, будет война. А мы на это пойти не можем. Я даже сейчас разговаривать с тобой не буду.
Найл встал.
– Прости, пожалуйста. Я не хочу создавать хлопот. Я уйду.
Взгляд Доггинза утратил занозистость.
– Ну и куда ты пойдешь?
– Пересижу где-нибудь, пока не настанет время возвращаться.
Доггинз просто фыркнул.