Колин Уилсон – Бог лабиринта (страница 53)

Правда, Эсмонд здесь умолчал о том, что в результате этой ночи, к негодованию Шарлотты, Мэри стала открыто относиться к Эсмонду как ко второму мужу. Теперь они проводили ночи все вместе. Мэри не нужно было уже скрывать свои чувства к Эсмонду. Она всегда восхищалась им – с той самой первой встречи, когда Эсмонд и Лихтенберг объясняли критическую философию Канта. К мужу она относилась совсем по-другому: она любила его, но не восхищалась им. И она знала, что его ум – каким он стал – был почти всецело сформирован Эсмондом и, в меньшей степени, Лихтенбергом. Когда Эсмонд вернулся в Лондон – к этому времени он приобрел длинный, узкий и высокий дом на Флит-стрит, рядом с домом доктора Джонсона, – Мэри последовала за ним, остановившись у Софии Блэквуд, и вскоре все судачили о том, что Эсмонд спит с Шарлоттой и Мэри в одной постели. Нет свидетельств этому, хотя вполне вероятно, что Эсмонд оставался любовником этих двух женщин. Мы знаем, что 23 ноября 1773 года Эсмонд написал графу Флэкстеду, делая формальное предложение и прося руки его дочери, и что 28 ноября он получил ответ – холодную и короткую записку, в которой объявлялось, что Шарлотта уже обручена с «джентльменом из Кента». Неизвестно, какое давление оказал граф на дочь, которая все еще была несовершеннолетней. Шарлотта позже рассказала Мэри, что он угрожал побрить ей голову и навсегда отправить в бельгийский монастырь. Два дня спустя после Рождества Шарлотта без шума была выдана замуж за сэра Рассела Фрейзера из Севеноукса, джентльмена, которого Уолпол характеризует «глупцом». Граф, говорят, как-то заметил Томасу Гриви, и это засвидетельствовано в дневнике последнего: «Я сбыл ее с рук. Мне наплевать, как она теперь себя компрометирует». История, которую описал Гриви в своем дневнике (дуэль между Эсмондом и отцом Шарлотты), кажется, была одной из тех выдумок, источник которых невозможно проследить. Когда «глупец» Фрейзер узнал историю безрассудной страсти своей жены к Эсмонду, у него хватило ума не ревновать ее, так как Эсмонд и Гленни были частыми гостями в Блейд Хаусе (Севеноукс) в 1780-е годы. Шарлотта принесла мужу богатое приданое, и говорят, Фрейзер содержал французскую любовницу в Довере; поэтому вполне вероятно, что между Эсмондом и Фрейзером было заключено типичное цивилизованное джентльменское соглашение в духе вольнолюбивых традиций восемнадцатого столетия. София Блэквуд описала Шарлотту год спустя после замужества как «цветущую и очень счастливую».

История с Морин Инджестр, самой младшей и, пожалуй, самой интересной из трех сестер, к сожалению, хуже всего документирована. Босвелл приводит слова Хораса Уолпола, где тот утверждает, что, должно быть, потрясающий опыт для мужчины – иметь любовницами трех таких прекрасных сестер, как это случилось с Эсмондом Донелли, – и такое должен испытать, хоть раз в жизни, каждый мужчина. Когда Мэри вышла замуж за Хораса Гленни, Морин было всего тринадцать лет, и ее отец запретил ей ехать в Лондон к Элизабет Монтагю, без сомнений прослышав, что произошло с ее сестрами там. Но раз Мэри вышла замуж, то невозможно было запретить Морин поехать в Голспи. Кроме того, как это ни покажется странным, граф высоко оценивал Хораса Гленни, и в 1781 году, когда Гленни унаследовал свой фамильный титул, отзывался о нем как о «самом добром и прекрасном человеке в Англии». И этот взгляд на Гленни не лишен оснований. Как Лепорелло при Эсмонде, он выступает не в лучшем свете, но когда его не преследует ревность или когда он не пытается соревноваться с Эсмондом, он кажется очаровательным и добрым человеком, не лишенным литературного дара. (Другая сторона его натуры проявилась в его интересе к шотландским сказкам и легендам. Его убежденность в том, что Оссиан является литературной мистификацией, привела его к поискам истинного фольклора шотландского высокогорья. Свои находки он собрал в книге «Реликвии Севера» (1793), написанной в манере «Калевалы» Лонрота.)

В письмах, найденных в Голспи, содержится только один намек на его отношение к Морин Инджестр. Во втором письме Эсмонд говорит: «Германское племя из Аппер Данюба считало, что определенные девственницы являются священными и считаются хранительницами тайн творения… Таких женщин узнают по своеобразной мечтательности в глазах, мягкости и нежности в их лицах в соединении с естественной грацией богинь. Когда мужчина встречает такую женщину, у него есть только одна обязанность: поклоняться ей и в своем поклонении утвердить богиню в ее небесном происхождении». И под этим утверждением рукой Гленни сделана приписка: «Он говорит о Морин Индж.».

И это все, что мне известно до сих пор о Морин Инджестр.

В этот же день Аластер, Анжела и я перебрали каждый предмет в сундуке с чердака, но мы больше не обнаружили ничего достойного внимания. Правда, мы нашли еще юношеский роман Эсмонда «Аллардис и Леонтия», созданный в возрасте девятнадцати лет в Геттингене, и поэму «Памяти Чарльза Черчилля», написанную приблизительно тогда же. Оба эти произведения были обнаружены в библиотеке дома Голспи, и они несомненно были переданы Хорасу Гленни-младшему в соответствии с завещанием Эсмонда. Поэма не без достоинств. Чарльз Черчилль был одним из известных поэтов своего времени. Кроме того, это был священник, сатирик, боксер и борец (он обладал незаурядной физической силой), член аристократического клуба «Адский огонь». Он умер в возрасте тридцати трех лет от лихорадки, подхваченной им во время визита во Францию к Уилкису. Эсмонд встречался с ним, и, вероятно, восхищался им, и в рукописи романа «Письма с горы» Черчилль упоминается как «один из наиболее известных членов Общества Феникса». Если это правда – а судя по характеру Черчилля, это вполне возможно, – то тогда, вероятно, именно Черчилль впервые рассказал Эсмонду о Секте Феникса.

Я находился в таком возбужденном состоянии после всех этих потрясающих находок, что отправил из Голспи длинное послание Флейшеру, описав подробно все, что мне удалось обнаружить об Эсмонде, включая и информацию о Секте Феникса. Я предложил ему написать отдельную книгу, предваряющую «Мемуары» Эсмонда, вместо заказанного мне предисловия. Все же еще оставались вопросы, на которые мне нужно было найти ответы: как умер Хорас Гленни? Что стало с Морин Инджестр? Наконец, как прожил Эсмонд последние годы? Но ответы на эти вопросы, вероятно, найдут последующие исследователи жизни и творчества Эсмонда.

Через два дня, перед самым отъездом из Голспи, я нашел частичные ответы на два из этих вопросов. Мы решили выехать в десять часов утра, чтобы попасть в Эдинбург поздно вечером. Мы рано позавтракали, а потом, пока Анжела делала последние приготовления к отъезду, я в последний раз окинул взглядом библиотеку. Многие книги пострадали от сырости, и кто-то сложил их в кучу в одном из углов комнаты, возможно, чтобы отдать в переплет. Я знал, что эта комната выглядит во многом такой же, как во времена Эсмонда и Гленни, когда они просиживали здесь вечерами, попивая доброе старое вино и беседуя на самые разные темы: возможно, здесь они и решили поменяться ложами. Я несколько раз пытался расслабиться, чтобы «настроить свой мозг на волну» Эсмонда, но в доме всегда были шум и суета, и я никак не мог сконцентрироваться. Потом как-то неожиданно это случилось: вдруг библиотека показалась мне давно знакомой в не знакомой мне манере – это единственный способ, как я могу определить словами свое состояние в тот момент. Наше ощущение того или иного места складывается главным образом из воспоминаний и ассоциаций. Воспоминания Эсмонда об этой библиотеке были совершенно отличными от моих. Поэтому, в каком-то смысле, библиотека стала вдруг совершенно другим местом. И я обнаружил, что неотрывно смотрю на высокую полку в углу комнаты, стоящую рядом с окном. Я подошел к ней. «Эсмонд» уже исчез. Полка была пуста, грязная и вся покоробленная влагой. Внезапно мне пришло в голову, что если на этой полке стояли книги, то они, должно быть, свалены в том углу, где я заметил кучу книг. Я подошел к ним и расставил их на полу в ряд, корешками вверх. Ни одно из названий этих книг не вызвало во мне интереса: проповеди, несколько книг путешествий, сборник стихотворений Купера, даже сочинения Генри Джеймса. Я начал раскрывать их наугад, просматривая титульные листы. Я взял в руки «Описание островов Сэндвич» – книга была в плохом состоянии, сильно подпорченная сыростью, все страницы были покорежены. И когда я взглянул на титульный лист, то понял, что нашел то, что искал. Автором книги была Морин Инджестр. Книга была опубликована Мурреем, издателем Байрона, в Лондоне в 1812 году, когда Морин было сорок четыре года. Книга имела посвящение: «Памяти Хораса, лорда Гленни». Под посвящением от руки было написано: «Убит кинжалом в правый глаз неизвестным убийцей 28 июля 1796 года».

Итак, когда мы уезжали из Голспи в то утро, я узнал еще две вещи о семье Гленни: что Хорас убит кинжалом, а не застрелен, и что Морин Инджестр путешествовала по Востоку в пожилом возрасте, посетив Японию, Австралию и острова Сэндвич. Позже я узнал по почерку, что слова под посвящением написаны рукой сына Гленни.