Колин Уилсон – Бог лабиринта (страница 42)

Мы подъехали к дому, где они снимали квартиру, около половины четвертого. Был мягкий золотой полдень, и я внезапно испытал душевный подъем, когда стоял на тротуаре у Голланд Мьюс и смотрел, как Аластер закрывает автомобиль. У окна я увидел девушку, наблюдавшую за нами, и он помахал ей рукой.

– Это Анжела, – сказал он.

Анжела Гленни была типичной шотландкой – изящная, красивая, живая девушка с коротко подстриженными волосами и слегка веснущатым лицом. На ней был длинный шерстяной свитер, доходящий ей до колен, и джинсы.

– Вы хотите чаю? Или что-нибудь покрепче?

Я ответил, что в такое время предпочитаю пить чай. Они оба ушли на кухню, а я стал рассматривать книги на полках и картины. Ясно, что все это Аластер Гленни перенес в свою лондонскую квартиру из Голспи. На полках стояли прекрасные полные собрания сочинений Скотта и Джона Гэлта в оригинальных изданиях и огромное количество других шотландских писателей, имена которых мне совершенно незнакомы. На экслибрисе стояло имя Хораса Гленни, из дат рождения и смерти я определил, что это был лорд Хорас Гленни-младший – литературный душеприказчик Эсмонда.

В дальнем углу полки я нашел книгу «Письма с горы» Реджинальда Смитсона. На титульном листе отсутствовало имя издателя и дата выхода книги, но кто-то от руки проставил на форзаце год – 1780. На титульном листе был также помещен рисунок – гора с одиноким деревом и антилопой. Мне вдруг, показалось, что я где-то уже видел этот рисунок. Я почувствовал внезапное головокружение и, чтобы успокоиться, прикрыл на минуту глаза. Казалось, что у меня еще не прошло похмелье. Когда я закрыл глаза, головокружение стало почти невыносимым, поэтому я снова открыл глаза и уставился на книгу. Затем, с внезапной ясностью, я понял, что случилось: я снова «становился Эсмондом». Но на этот раз я видел мир его глазами, как будто мы делим с ним мою голову и смотрим на все с эффектом «двойной экспозиции». Но я не знал, почему эта книга была такой знакомой. Я уже видел ее раньше. Мне показалось, что она предрекает какую-то беду, что-то неприятное, даже зловещее, ассоциировалось у меня с ней.

Я широко раскрыл глаза от внезапного потрясения. Дверь отворилась, и передо мной предстал Хорас Гленни собственной персоной, неся перед собой поднос в вытянутых руках. Он посмотрел на меня удивленно и спросил:

– С вами все в порядке?

Эффект «двойной экспозиции» исчез, и я узнал Аластера Гленни. Я его успокоил:

– Да, я немного переутомился, вот и все.

Он посмотрел на книгу, лежащую на моих коленях.

– О, вы знаете эту книгу?

– Нет.

Вошла Анжела, и он ей сказал:

– Разве это не удивительно, Анжи? Он нашел «Письма с горы». Разве ты не понимаешь, что все это неслучайно?

Они приготовили сэндвичи, и я понял, что проголодался. Когда я поел, последние следы головокружения исчезли, и я снова почувствовал себя самим собой. Чашка горячего чаю довершила мое выздоровление. Пока я ел, они рассказали мне, почему заинтересовались Эсмондом Донелли. После смерти мужа Анжела решила завершить университетский курс – она бросила учебу, когда вышла замуж. Она поступила в Эдинбургский университет, где ее наставником был профессор Дэвид Смелели, биограф Джеймса Хогга и Этрика Шепхерда. Когда Смелли узнал, что Анжела по мужу леди Гленни, он был чрезвычайно польщен и взволнован. Он занимался историей «Эдинбургского ревью», а Гленни был одним из основателей этого журнала. Он был привлечен к сотрудничеству доктором Джильбертом Стюартом, человеком, основными чертами характера которого были зависть и злоба. Резкость его тона принесла «Эдинбургскому ревью» неожиданный успех с самого первого номера, который вышел в июне 1773 года. В этом номере была напечатана великолепная критическая статья Гленни о лорде Момбоддо и довольно жесткое историческое обозрение, написанное доктором Генри – одним из наиболее популярных авторов того времени. Затем, очевидно, Гленни, как и подавляющее большинство других людей, начал понимать, что вся эта резкость и сатирическая острота журнала бесцельны, и написал Стюарту в октябре 1773 года длинное письмо, где высказал мнение, что «Эдинбургское ревью» должно поставить перед собой более конструктивные цели: в конце концов, и Генри, и Робертсон, и Блэр, да и многие другие шотландские писатели, которых резко критикует журнал, имеют несомненные заслуги перед национальной литературой. Сперва Стюарт написал дружеский ответ на это письмо Гленни, но потом, вероятно, подозревая, что Гленни подпал под влияние Генри или Блэра, написал еще одно письмо, в котором назвал Гленни «церковной болонкой» (у Генри был титул «Преподобный»).

Остальную часть этой скандальной истории можно найти в книге Исаака Дизраэли «Бедствия и ссоры авторов». В ноябре «Скотс мэгэзин» (соперник «Ревью») выступил с блестящей защитой Генри и Робертсона, одновременно подвергнув критике позицию Стюарта. Дизраэли цитирует в своей книге эту статью целиком. На страницах «Ревью» Стюарт, утверждал, что автором этой статьи был Хорас Гленни; тот немедленно написал письмо Стюарту, где заявил, что полностью разделяет и одобряет каждое слово этой статьи, но, к сожалению, не имеет чести быть ее автором, так как ее написал Эсмонд Донелли. В результате этого в февральском номере журнала Стюарта появляется разгромная рецензия на книгу Эсмонда Донелли «Наблюдения во Франции и Швейцарии». Дизраэли утверждает, что Гленни хотел за это вызвать Стюарта на дуэль, но его отговорил от рокового шага Донелли.

Битва продолжала грохотать даже после того, как журнал Стюарта приказал долго жить. Стюарт переехал в Лондон, где стал сотрудничать с «Джентльменс мэгэзин». И в этом журнале в июне 1781 года появилась короткая, но злобная рецензия на книгу «Письма с горы», в которой это произведение оценивается как «фантазии разума, свихнувшегося на почве похотливости и распущенности»; в следующем номере журнала было объявлено, что автором книги «Письма с горы» в действительности является Хорас Гленни.

Стюарт умер два года спустя, в возрасте сорока четырех лет – озлобленный, полный горечи, охваченный ненавистью, убежденный, что его враги организовали заговор с целью его уничтожения.

Такова была история, рассказанная Анжелой Гленни. Она бы взволновала меня еще больше, если бы я не чувствовал себя таким уставшим. Каждый рал, когда она упоминала имя Хораса Гленни, я бросал взгляд на Аластера Гленни, и мне очень хотелось знать, правда ли, что он, как капля воды, похож на своего предка. Если это так, то я получаю лишнее доказательство тому, что у меня действительно возник какой-то физический контакт с Эсмондом Донелли. Когда она закончила свой рассказ, я спросил, есть ли портрет Хораса Гленни в Голспи.

– О, да, конечно, есть.

– Как он выглядит?

Они переглянулись и рассмеялись. Анжела ответила:

– Вылитая копия Аластера. Именно поэтому он так горячо заинтересовался поисками материалов, связанных с Донелли, другом его предка.

Никаких сомнений у меня уже не оставалось. Вместо того, чтобы обрадоваться, я странным образом впал в депрессию, ощутив себя подавленным и глубоко несчастным.

Я взял в руки «Письма с горы» и спросил:

– О чем эта книга?

– О, это в высшей степени странная и удивительная книга. Доктор Смелли полагает, что она написана под влиянием «Гражданина мира» Голдсмита. Но на самом деле это своего рода «готический роман» – напоминает «Замок Отранто» Уолпола. «Письма с горы» – удивительное для своего времени произведение, если принять во внимание, что миссис Рэдклиф и Мэтьюрин еще не создали своих романов.

– Вы не смогли бы мне вкратце пересказать сюжет?

– «Письма с горы» повествуют о двух друзьях, которых звали Родольфо и Конрад. Они дружили между собой с детства, как библейские Давид и Джонатан. Когда они полюбили одну и ту же девушку, то каждый из них умолял ее выйти замуж за друга. Они вместе учились в университете и поклялись в вечной дружбе и братстве «на крови» – вы знаете, должно быть, этот ритуал. Однажды в книжном магазине к Родольфо подошел таинственный мавр по имени Абдалла Саба, предложивший ему предсказать его дальнейшую судьбу. Он сказал, что Родольфо суждено стать одним из повелителей мира, и пригласил его к себе домой. Несмотря на предупреждения Конрада, Родольфо пошел за таинственным мавром и встретил в его доме девушку по имени Нури, которую страстно полюбил. Она, как полагают, была дочерью Абдаллы…

В этом месте Аластер прервал рассказ Анжелы:

– Уверен, что ему совершенно неинтересно выслушивать всю эту галиматью.

Я сказал, что мне все это чрезвычайно интересно, и Анжела продолжила свой рассказ. Мавр вовлекает Родольфо в магические действа, связанные с огромным прозрачным хрустальным шаром. Они стояли на вершине горы, и Родольфо заглянул внутрь этого магического шара. Он увидел там страшного грифа, желтые глаза которого зловеще были устремлены на него. Этот гриф готов был, казалось, вот-вот броситься на Родольфо, тот испугался и чуть было не упал со скалы в глубокую пропасть. От падения Родольфо спасает его возлюбленная Нури. Потом она становится его любовницей и дает ему обещание выйти за него замуж. Она признается ему в том, что Абдалла на самом деле не является ее отцом, и что вокруг Родольфо организован заговор, чтобы вовлечь его в ужасное тайное общество, которое готовит зловещие планы уничтожения Европы.