Колин Оукс – Одиннадцать домов (страница 1)

Колин Оукс

Одиннадцать домов

ELEVEN HOUSES

By Colleen Oakes

© Мария Торчинская, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Soda Press

Text © 2024 by Colleen Oakes

Jacket, interior, and map illustration © 2024 by Jingkun Qiao

Посвящается моему папе – моему маяку.

Как бы мне хотелось, чтобы ты был всегда

1790, 1800, 1809, 1817, 1827, 1836, 1846, 1856, 1864, 1876, 1882, 1890, 1899, 1908, 1916, 1926, 1935, 1945, 1953, 1963, 1971, 1980, 1990, 1998, 2000, 2012…

Кэбот. Первый дом от моря. Управление и власть. Потомки людей Железа.

Поуп. Второй дом от моря. Искусство и оборона. Потомки людей Бумаги.

Маклауд. Третий дом от моря. История и языки. Потомки людей Железа.

Пеллетье. Четвертый дом от моря. Вера и эксцентричность. Потомки людей Соли.

Никерсон. Пятый дом от моря. Современность и гордость. Потомки людей Соли.

Минтус. Шестой дом от моря. Медицина и мрачность. Потомки людей Бумаги.

Бодмалл. Седьмой дом от моря. Долг и благочестие. Потомки людей Железа.

Гиллис. Восьмой дом от моря. Жизнерадостность и плодовитость. Потомки людей Соли.

Де Рош. Девятый дом от моря. Элитарность и книжность. Потомки людей Бумаги.

Граймс. Десятый дом от моря. Ум и воинственность. Потомки людей Железа.

Беври. Последний дом от моря. Таинственность и обаяние. Потомки людей Соли.

Наш народ здесь не останется, ведь это – место смерти.

Примечание Рида Маклауда: Поскольку микмаки передавали свои предания изустно, эта цитата из местной легенды не может быть подтверждена письменно.

Остров Уэймут,

Тридцать миль на восток от города Глейс-Бей,

канадская провинция Новая Шотландия,

20 мая 2018

Мертвые, ждущие в морских глубинах, шумели сегодня больше обычного, – а может, мне так показалось, потому что в последнее время я всегда хожу одна. Так или иначе, но их вой фоном звучит у меня в ушах, как гул самолета. Он звучит всегда, всю мою жизнь.

Я взбираюсь на холм по утренней прохладе, направляясь к оконечности острова, и в стотысячный раз мечтаю учиться дома, как сестра. Я пробовала уговорить Джеффа, но он сказал нет. Мне обязательно надо таскаться в школу, ежась всю дорогу. Наверное, он просто не хочет, чтобы я путалась у него под ногами, клянча печенье. Ветер треплет и путает мне волосы, кидает кудряшки в мои опухшие глаза. Я плохо спала; невозможно выспаться, если твоя ненормальная сестра обожает трепаться по ночам. Выгляжу ужасно. Шум из моря становится громче.

– Черт, да заткнитесь вы! – ору я.

Но мертвые не слушают меня. Никогда.

На вершине холма я смотрю на часы – до начала урока осталось три минуты. Значит, успею поболтать с Норой, но при этом не придется слишком долго выдерживать косые взгляды окружающих. Снизу до меня уже доносятся возбужденные голоса сверстников. Они говорят все время, постоянно. Я их люблю – правда люблю, – но ребята, вместе с которыми я выросла на этом острове, никогда не понимали, что «одна» и «одинока» – не всегда то же самое.

Как только я пересекаю луг, заросший дикой морковью, становится видна Уэймутская школа на один класс, расположенная у подножия холма. От здания школы стремительно, словно птица, выпорхнувшая из клетки, отделяется нечто, и я облегченно выдыхаю, как будто до этого ждала, затаив дыхание. Это мчится Нора.

Я уже на середине спуска, и она летит мне навстречу. За ее спиной яростно раскачиваются длинные, медового оттенка косы. У меня екает сердце. Почему она так несется? В чем дело? Нора никогда не бегает – в этом мы с ней совпадаем. Но чем я ближе к школе, тем лучше видна широкая улыбка подруги. У Норы такой довольный вид, будто ей лет двенадцать. Сложив руки на груди, слежу, как она перелезает через низкую деревянную школьную ограду и цепляется платьем-свитером за гвоздь.

– Блин! – она вскрикивает негромко, но мне уже слышно.

Тут же раздается треск ткани, и я невольно ухмыляюсь. Типичная Нора, у которой не хватает терпения аккуратно отцепить платье от гвоздя. Ее кроткая бедняжка мать не успевает чинить одежду.

Лучшая подруга налетает на меня ураганом солнечного сияния, и я заранее группируюсь, чтобы выдержать натиск. Нора делает последний рывок; за ней тянется серая шерстяная нить, другим концом все еще висящая на гвозде.

– Господи, Мейбл, где тебя носит? Сегодня утром такое случилось, ты не поверишь! В прямом смысле не поверишь. Никто не может поверить, – громко выпаливает она.

Я спокойно тянусь, чтобы снять нить и убрать зацепку на ее платье.

– Не слишком ли рано для таких страстей? Кто-то умирает? Может, мистер Маклауд заболел и отменили уроки?

Я слежу за своим тоном, не хочу, чтобы в голосе проскользнула скука или осуждение. Нора тут ни при чем; просто я за всю свою жизнь ни разу не взволновалась так, как подруга волнуется каждую секунду. Удивительно, что мы вообще подружились, но я очень благодарна за это судьбе – на Уэймуте непросто найти настоящего друга. Особенно когда ты напоминаешь окружающим то, о чем хочется забыть, как о мертвом мотыльке на подоконнике.

У нас на острове Уэймут все очень милые, но вечно настороженные. Горе здесь слишком заразное.

– Нет, никто не умирает, все гораздо лучше! И уроки не отменили, к сожалению.

Нора делает паузу, собираясь с мыслями. Ее щеки в россыпи веснушек розовеют – она любит торжественность. Но я не выдерживаю.

– Нора… ну давай уже! Говори!

– Ты совершенно не готова к тому, Мейбл Беври, что у нас в классе сидит новенький мальчик.

Я действительно не ожидала ничего подобного и замираю, пытаясь осмыслить это очевидное вранье.

– Что? Нет. Нора, не может быть… – Подруга бросает на меня возмущенный взгляд, и я умолкаю на полуслове. Потом восклицаю: – Но как?

Я настолько удивлена и растеряна, что Нора взвизгивает от удовольствия.

– Знаю, это против правил, да? Но это правда!

Я качаю головой. Нет. Не может быть никакого новенького, потому что на острове Уэймут запрещено все новое. Навсегда. Конечно, иногда до нас добредает какой-нибудь помешанный на тайнах американский турист и, не доверяя собственному инстинкту самосохранения, переходит по мосту Леты, но это совсем другое. К тому же стоит туристу перейти мост, как его охватывает необъяснимый ужас и он, позабыв обо всем на свете, мчится сломя голову обратно в Глейс-Бей. Внутреннее состояние не позволяет ему остаться. За все годы жизни на Уэймуте в городе ни разу не появлялись новые жители, уж совершенно точно – не новенький парень нашего возраста. Мой мозг никак не может принять информацию, и в голове кувыркаются бессвязные мысли. Есть в этом что-то странное, и в сердце зарождается тревога. В моем неверии появляется брешь.

– Но… кто он? А Триумвирату об этом известно?

– Да какая разница! – выдает Нора, вскинув бровь. – Я уверена, что Триумвират в курсе, но главное – то, что он здесь, и, кстати, он довольно симпатичный. Не мой типаж, но, может быть, твой?

Нора во всем ищет романтику, любую, и ее можно понять. У нас на острове ужасно скучно… до тех пор, пока не перестает быть скучно.

– Мой типаж? – хмурюсь я. – Это какой же, а, Нора?

Она начинает загибать пальцы.

– Во-первых, он хмурый. Во-вторых, ехидный и колючий, а в‐третьих, что самое главное, – он не местный.

Под этим подразумевается «Он ничего не знает про вашу странную семью». Я заливаюсь краской стыда, но Нора этого не замечает.

– Его зовут Майлз, это все, что мне известно. Эрик уже бесится, конечно.

Я закатываю глаза.

– Естественно. Никто не смеет находиться в центре внимания, кроме его величества Эрика Поупа. Он бесился весь год.