Колин Маккалоу – Блудный сын (страница 51)

— Эйб? — спросил Кармайн.

— Давина сказала, что она приказала Уде от всего избавиться, но Уда решила оставить присланное в качестве доказательства, поэтому и придумала спрятать каждый предмет внутрь тюбика краски. Будучи дизайнером, Давина хранит несколько дюжин гуаши разных цветов, минимум — по шесть тюбиков каждого цвета. Тюбики металлические, с завернутым основанием, и поэтому их можно открыть, не обрезая. Что Уда и сделала. Потом она выдавила краску, вымыла их и спрятала внутрь предметы.

— Но в таком случае те тюбики приняли бы другую форму, — возразил Лиам, только вернувшийся с Западного побережья.

— Каждый тюбик чуть отличается по форме, — принялся терпеливо объяснять Эйб. — Более округлые, более бугристые — подобные тюбики не имеют гладкой ровной формы. Их выдал вес, а не внешний вид.

— И получается, — вставила Делия, — что одна сестра, Давина, хотела избавиться от улики, в то время как другая, Уда, подумала, что лучше на всякий случай улики сохранить.

— Давина была права, — вставил реплику Тони. — Избавься они от посылки, мы оказались бы в прискорбном положении.

— И теперь они под подозрением, — добавил Кар — майн. — В случае с Удой ее возможная вина стала достоянием общественности и предметом судебного разбирательства.

— Хотел бы я знать причину убийства Джона Холла, — проронил Лиам, выглядящий утомленным после перелета, но достаточно проснувшимся.

— Она неоднозначна, Лиам. В прошлом — былые грехи, былая ревность.

— Так кто убил Эмили Танбалл? — спросил Донни.

— Давина, — ответил Кармайн. — Она решительная женщина, насколько только может таковой быть эмигрантка. Что сестры Савович вынесли в собственной стране, что им пришлось пережить, чтобы оттуда выбраться, — здесь любое воображение спасует. И Давина заботится о своей семье. Уда, младенец Алексис, Макс. Эмили представляла для нее опасность, возможно, никак не связанную с последними событиями. Давина вполне способна воспользоваться переполохом, вызванным смертью Джона Холла, чтобы устранить эту вечно мешающую занозу — Эмили. Таким образом, отодвигаем ее убийство в сторону. В данном случае целью нашего главного отравителя было нас отвлечь.

Кармайн привстал со стола и начал расхаживать по комнате.

— Кроме трех тетродотоксиновых отравлений у нас имеется убитая выстрелом Эдит Тинкерман. Убийца понимал, что не может позволить ей остаться в живых, но и убивать не хотел. Согласно имеющейся информации, он навестил ее в понедельник вечером, тринадцатого января, и выпил с ней, попутно выяснив, что она о нем знает. Очевидно, дело в бумагах из тайника Тинкермана. Секонал горький на вкус, следовательно, должен был быть добавлен в достаточно крепкий и насыщенный напиток. Или убийца дал ей таблетку, придумав какую — нибудь правдоподобную причину. В любом случае он позволил ей заснуть прямо за рабочим столом Тинкермана. Наш убийца вернулся около девяти утра во вторник, уверенно вошел в дом и сделал «выстрел КГБ». Исходя из фактов, он не хотел ее убивать, но испугался быть пойманным.

— Если это Хантер, как он мог, черт возьми, не привлечь внимания? — спросил Тони. — Я все время об этом думаю, Кармайн.

— Зима. Люди укутаны в одежду. Тем утром дул пронизывающий ветер. Как много ты замечаешь в такую погоду на пути от дома к машине? — спросил Эйб. — В Басквоше температура воздуха опустилась до минус трех градусов, а пронизывающий ветер снизил ее еще сильнее. Я могу понять, почему никто не заметил Хантера, Кармайн, но не могу понять, как никто не заметил его старый драндулет «Шевроле»? В Басквоше? Люди в Басквоше не ездят на древних машинах, даже подростки.

— Он мог быть не на своей машине, — ответил Кармайн. — Вот почему ему не удалось застрелить ее раньше. Ему пришлось одолжить машину у кого — то, кто владел приличным транспортом, но не мог сделать этого, пока хозяин не доберется до работы. Скажем, в восемь утра: человек жаждет приступить к новому проекту, которым его озадачил доктор Джим Хантер.

— Тогда стоит нам найти того, кто одолжил ему машину, и мы поймаем убийцу! — с восторгом воскликнул Лиам.

— Не думаю, что Хантер спрашивал разрешения. Он должен был знать, где его сотрудники держат ключи. Он просто взял нужные ему, а позже положил их на место. Если бы его застукали, он рассказал бы заранее подготовленную историю, но этого не произошло, — пояснил Кармайн.

— И мы не сможем найти в машине ни отпечатков пальцев, ни фантиков от его любимых конфет, — добавила Делия. Она посмотрела Кармайну в глаза. — Вы уверены, что это Джим Хантер, шеф?

— Да. И я никогда не сомневался. Никто больше не подходит, ребята. Савович? Недостаточно знаний. Я уверен, что Джим Хантер убедил Джона Холла показать ему шею сзади еще до захода в кабинет. «О боже, Джон, по твоей шее что — то ползет!» Джон наклоняет голову вперед и не видит, что делает Хантер. Последний достает шприц, чуть приподнимает кожу кончиком иглы и вводит ее вбок, а не вниз. Всего пару капель подкожно. Яду понадобилось больше времени, чтобы добраться до позвоночной артерии, — скорее, минут двадцать пять, а не десять.

— Ты прав, Кармайн, — согласился Эйб. — Вне кабинета укол мог сделать любой. Хантер мог отвести Джона в сторону для личной беседы, завести в другую комнату или даже провернуть подобное у всех на виду. Он чертовски везуч, потому что никто его не застукал! Присутствующие помнят оживленный разговор Хантера с Давиной, который занял немало времени, но людская память — ненадежный помощник. Вполне вероятно, у него было достаточно времени и возможностей сделать инъекцию.

— Все сводится к словам самого Хантера. Милли находилась с женщинами в гостиной, как и Давина. — Кармайн с раздражением вздохнул. — Оживленный разговор с Джимом Хантером точно имел место, но когда? У нас даже нет точного времени воздействия тетродотоксина, описание которого было всего единожды представлено в литературе двумя ребятами из Университета Дьюка, выделившими этот яд в шестьдесят четвертом. Тетродотоксин для всех — новинка, ломающая биохимические барьеры, а не изученная субстанция.

— НомыникакнеможемсвязатьХантерасампулойВ_]2, — мрачно добавил Базз.

— Что ты намереваешься делать, Кармайн? — спросила Делия.

— На данный момент ничего. Мы закроем дело и подождем. Я уже спросил наши медленно вращающиеся жернова правосудия, насколько быстро они способны разобраться с делом Уды Савович — хорошо бы с ним разделаться.

— И совершить чудовищную ошибку, обвинив ее, — сказал Эйб.

— Не понимаю, как такое возможно, — мягко заметил Кармайн.

— Я бы обвинил обеих сестер Савович в соучастии.

— Хорри Пинкертон так не сможет.

— Думаю, да.

— Ты хочешь позволить Хантеру думать, что он избежал наказания, или расскажешь о наших подозрениях? — спросил Эйб.

— Я собираюсь сказать Хантеру, что мы знаем правду, по одной простой причине — я не хочу больше смертей.

— Могу я послушать? — попросил Тони.

— Только по другую сторону стекла.

— Когда? — уточнил Тони.

— Сегодня в два часа.

Собравшиеся разошлись, никто не хотел обсуждать Милли.

Джим Хантер прибыл в управление точно в назначенное время. Сняв верхнюю одежду, он остался в слаксах, белой шелковой рубашке с расстегнутым воротом и новом сером свитере на пуговицах. Он выглядел так же, как обычно: в высшей степени уверен в себе, чрезвычайно собран и никакого страха в глазах. «Осмотрел всех присутствующих», — подумала Делия, пока они с Эйбом занимали стулья по бокам от магнитофона. Сейчас Хантер уже знал их всех и мог поименно поздороваться с каждым; он с комфортом устроился на месте допрашиваемого, словно пришел на научный семинар, где будет возглавлять комиссию.

— Наш разговор будет записываться, доктор Хантер, — объявил Кармайн. — Но я хочу, чтобы вы знали: целью этой встречи я вижу предотвращение дальнейших убийств. Вы, конечно, можете говорить, но я от вас этого не требую. Должен предупредить: если наш разговор принесет плоды в расследовании дела, он может быть использован против вас в суде. Также вы оповещены о возможности присутствия адвоката. Вы хотите адвоката?

— Нет, — уверенно ответил Джим после некоторой заминки. — Смею вас заверить, я не собираюсь давать никаких признательных показаний.

— Хорошо, давайте приступим.

Кармайн подробно рассказал об убийствах Джона Холла, Томаса и Эдит Тинкерман, упомянув все заключения и открытия, сделанные полицейскими; мастерство полицейских должно было бы его поразить, но доктор не подал виду. Он просто слушал, как слушают захватывающую историю, произошедшую с кем — то незнакомым.

К концу рассказа янтарные глаза одного не отрывались от зеленых глаз второго, взгляды равных. Джим Хантер был гением, а Кармайн — нет, но в этой битве преимущество превосходящего интеллекта Джима компенсировал опыт и упорство Кармайна.

— Я знаю, что вы совершили эти убийства, доктор Хантер, — уверенно сказал Кармайн, — но у меня нет доказательств, чтобы подкрепить это знание. Похоже, вам удастся избежать наказания за тройное убийство — Джона Холла, Томаса Тинкермана и его жены Эдит. Все три были совершены, чтобы защитить триумфальный выход написанной вами книги «Бог спирали». Ваша жена, доктор Миллисента Хантер, создала тот яд в рамках своих законных исследований, а вы украли оставшийся у нее материал. Согласно проведенным расследованиям, доктор Миллисента Хантер не была вовлечена в ваш замысел. Как и миссис Тинкерман, ставшая лишь «переносчиком».