Колин Маккалоу – Блудный сын (страница 38)

Насколько он помнил, Честер Малкужински прежде был прыщавым юнцом, потом в двадцать с лишним — прыщавым молодым мужчиной, однако прошедшие с их последней встречи пятнадцать лет сотворили с ним невероятное. Сейчас Честер имел стройную, даже атлетически сложенную фигуру и абсолютно гладкую кожу без единого намека на прыщи. Он выглядел интереснее, чем его сестра, с возрастом утратившая былую привлекательность. Честер представлял собой образчик преуспевающего мужчины: от тщательно уложенных длинных волос до стильных брюк с низким поясом и рубашки с длинным рукавом, расстегнутые верхние пуговицы которой открывали волосатую грудь. Смуглая кожа. Но несмотря на репутацию гангстера, Чез не выглядел ни вульгарно, ни слащаво. На самом деле его внешний вид казался чрезвычайно привлекательным богатым женщинам, составляющим его клиентуру, — будучи опытным сердцеедом, Макс увидел это сразу. А Вина вела себя так же, как и всегда с привлекательными мужчинами: она вовсю флиртовала, словно давая понять, что раздвинет ноги при первой же возможности. О, Вина, Вина! Только не с этим мужчиной!

Отбросив страхи в сторону, Макс вошел в комнату и протянул руку.

— Мой дорогой Чез! — сказал он, пожимая ладонь с аккуратным маникюром. Его лицо приобрело печальное выражение. — Хотелось бы, чтобы наша встреча произошла при более счастливых обстоятельствах.

И Чез не был бы собой, если бы тут же не отвернулся от Давины, которой прежде уделял внимание, чтобы пообщаться с тем, кто, на его взгляд, мог быть полезен.

— Как это случилось, Макс? Расскажи мне.

— Хотел бы я знать, но правда в том, что никто из нас не в курсе. Мой давно потерянный сын, Джон, был отравлен здесь за ужином восемь дней назад, а на следующий день нового декана Издательства Чабба отравили на банкете в его честь. А нашу бедную Эм отравили в ее мастерской в прошлую среду, хотя тело обнаружили только в четверг днем, — ответил Макс самым примиряющим голосом, на который только был способен.

Чез застыл.

— Хочешь сказать, Вэл не заметил ее отсутствия в ночь со среды на четверг? Он ей изменял?

— Нет — нет, — примирительно воскликнул Макс, краем глаза замечая, что Давина надулась — она не любила, когда ее игнорируют. — Эмили находилась в своей мастерской, она часто оставалась там на ночь, если на нее находило вдохновение — не спрашивай меня, я не скульптор! Теперь ее сын был семейным человеком, и она нашла себе хобби. Будучи единственным членом семьи, не участвующим в семейном бизнесе, Эм чувствовала себя белой вороной, поэтому, когда она увлеклась лепкой, мы все поощряли ее как могли.

— Это правда, Честер, — вставила Давина.

Честер с раздражением взглянул на нее, затем вновь повернулся к Максу.

— Как она была отравлена? — потребовал он.

— Яд подсыпали в графин с водой. Тебе не стоит опасаться отравления — Лили заменила всю еду.

Чез стремительно поднялся и сжал кулаки.

— Я хочу все увидеть сам.

— Ты не можешь, Чез, — Макс встревожился. — Студия опечатана.

— К черту!

Макс поспешил вслед за ним, но прежде успел обратиться к Давине.

— Ты, мадам, остаешься здесь до моего возвращения. Мне нужно с тобой поговорить. — Он заметил направленный на него взгляд Уды и посмотрел на нее в ответ. — Это и Уды тоже касается. Прямо здесь, понятно?

Макс нагнал Чеза на полпути к дому Вала.

— Строение опечатала полиция, прямо над замком, — сказал он Честеру, тяжело дыша от быстрой ходьбы и нахлынувших эмоций.

— К черту!

Полицейская лента была сорвана, и Максу пришлось отдать маленький ключ.

Вонь сразила обоих; Макс отшатнулся, отказываясь войти. Зло взглянув на него, Честер вошел.

— Кто все отмыл? — спросил Чез с побелевшим от напряжения лицом.

— Ее невестка, Лили. Замечательная девочка. Думаю, она чувствовала, что таким образом отдает последнюю дань уважения Эмили.

— Я для нее обязательно что — нибудь сделаю. Из — за вони это наверняка было невыносимо. Ты прав, Макс, Лили — замечательная девочка.

Честер вытащил несколько бумажных платков и приложил их к лицу.

— Эмили была удивительной, верно? Они — эти коты и лошадиные головы — такие симпатичные. Скажи Вэлу, что я хочу забрать их, причем все, — сказал Чез.

— Мы бы хотели оставить себе бюсты членов семьи, — робко вставил Макс. — Но ты можешь забрать все остальное. Хотя эти творения так и не покрыты глазурью и не обожжены.

— Я сделаю это во Флориде — Честер изящно высморкался. — Увидимся позже, — бросил он и направился к дому Эмили.

Макс последовал за ним, дрожа от страха, но когда снова вошел в свой дом, то был уже спокоен и собран. Чего не скажешь о разгневанной Давине.

— Макс, как ты смеешь! — начала она.

Он заставил ее замолчать резким взмахом руки.

— Для начала, Давина, ты заткнешься и послушаешь меня! — рявкнул он. — Ты — кокетка, которая не может не дразнить мужчин, но не вздумай поступать так с Чезом Малкужински. Он — гангстер, настоящий гангстер! Ему выстрелить тебе в голову так же легко, как взглянуть на тебя. И если ты раздразнишь его, то будь готова пойти до конца, потому что он не потерпит отказа, если ты его заведешь. И тогда не жди от меня защиты, потому что я и пальцем не пошевелю. Я люблю тебя, но жизнь люблю больше.

Давина от удивления открыла свой ярко накрашенный рот, а голубые глаза, казалось, забыли, как моргать; она никогда прежде не видела своего мужа таким, и это стало для нее шоком.

— Я… — начала она неуверенно.

— Я не был бы тем, кто я есть, если бы оставался глупым и наивным, Вина. У меня, может, и нет ученой степени, но я работаю с ИЧ более двадцати лет. Потому повторяю свои предостережения относительно Чеза Малкужински: он — плохой человек, держись от него подальше. — Макс перенес свое внимание на Уду. — Ты же присматривай за своей госпожой. А сейчас я пойду наверх и поиграю с сыном.

Пока Макс играл с сыном, Давина отправилась на прогулку, и довольно долгую. В миле от них по Сто тридцать третьему шоссе находились Музей ужасов майора Майнора и мотель, который и являлся целью ее путешествия.

Он изменился до неузнаваемости с тех пор, не столь давних, когда был местом для дневных свиданий между бизнесменами и их женщинами. Сейчас он состоял в едином комплексе с домом на противоположной стороне, в котором располагались комнаты с экспозицией ужасов, потрясших Холломен, Коннектикут, да и всю нацию. Майор Ф. Шарп Майнор наконец нашел свое призвание, превратив мотель в комплекс, где иные люди себя чувствовали лучше, чем в отеле «Кливленд» в деловом центре города. Кроме того, здесь имелся ресторан с высококлассной кухней и замечательный магазинчик отличного кофе. Там — то Давина и сбросила свою верхнюю одежду, после направившись к уединенному столику в углу.

— Я предполагала, что ты придешь, но предпочла бы тебя здесь не видеть, — были ее первые слова, а после она с улыбкой обратилась к подоспевшей официантке: — Кофе со сливками и никакой еды, благодарю!

— История Вэла о том, что не могли меня разыскать — правда? — спросил Чез, с удовольствием уминая поджаренные на гриле колбаски.

— Конечно, так и есть! — сердито ответила она и тут же улыбнулась вернувшейся официантке, которая считала ее буквально совершенством, ведь у нее такие манеры! — Я никак не могла сообщить ему о твоем местонахождении. Танбаллы по — прежнему уверены, что мы не знакомы друг с другом. Иначе мне было бы весьма затруднительно объяснить, почему я отправилась в типографию Макса прямо из моего нового дома, который как раз ты помог мне купить. И почему нацелилась на Макса.

— Что происходит?

— Хотела бы я знать! С одной стороны, этот отравитель вытащил нас из ямы, но с другой — смешал с грязью. Копы дышат нам в шею, а они не глупы. Когда незнакомец позвонил нам в декабре и назвался давно потерянным сыном Макса, я была в шоке. Ну не сиди как болван! Ты должен знать о Мартите и Джоне, потому что именно Эмили обвиняли в их бегстве.

— Это нечестно! Тридцать лет назад я был всего лишь ребенком и никак не мог помочь Эм.

— Твоя обожаемая сестричка, Чез, была сучкой, — сказала Давина вызывающе. — Она и со мной пыталась провернуть подобное, но я — не Мартита.

Его темные глаза вспыхнули.

— Ты нарываешься, Вина.

— Черта с два! Если я пойду ко дну, пойдешь ко дну и ты, Честер Дзержински. Придержи свою злость для тех, кого можешь напугать.

— Да, ты можешь быть уверенной в своей безопасности, — неохотно признал он. — Значит, тебе пришлось убить давно утраченного сына, чтобы защитить своего, верно?

— В том — то и дело, это не я! — воскликнула Давина. — Яд такой редкий, что всего несколько людей способны изготовить его, — зашептала она. — Я знакома с мужем женщины, создавшей яд, но никто, по — видимому, ее не подозревает — она приходится родственницей половине полицейских, а ее отец работает главным медэкспертом. Это не яд из наперстянки или белладонны, который я смогла бы сделать сама. Даже если бы он у меня был, я бы не знала, как его использовать.

Покончив с завтраком, Чез прикурил сигару и заказал официантке кофе.

— Ты пытаешь мне доказать, что мы вляпались в это по чистой случайности? — спросил он с недоверием.

— Именно это я тебе и говорю. — Она широко распахнула глаза. — Чез, я боюсь! Меня явно подставляют, я уверена!

— Разве у копов нет других подозреваемых?