Колин Кэмпбелл – Меган и Гарри: подлинная история (страница 92)

Как и вы, герцог и герцогиня Сассекские верят, что свободная пресса - краеугольный камень любой демократии, особенно в кризисные моменты. В лучшем проявлении эта свободная пресса освещает темные места, рассказывая истории, которые иначе остались бы невысказанными, отстаивая то, что правильно, бросая вызов власти и привлекая к ответственности тех, кто злоупотребляет системой.

Говорят, что журналистика прежде всего обязана говорить правду. Герцог и герцогиня Сассекские полностью согласны с этим.

Вызывает серьезную озабоченность, что влиятельная часть средств массовой информации на протяжении многих лет пыталась отгородиться от ответственности за то, что они говорят или печатают, даже если они знают, что распространяемые ими сведения искажены, ложны или беспричинно агрессивны. Когда властью пользуются без всякой ответственности, доверие, которое мы все оказываем этой столь необходимой отрасли, ослабевает.

Такой способ ведения дел имеет реальные человеческие издержки, и он затрагивает каждый уголок общества. Герцог и герцогиня Сассекские наблюдали, как жизнь людей, как знакомых, так и незнакомых, была полностью разрушена без всякой уважительной причины, кроме того факта, что непристойные сплетни увеличивают доходы от рекламы.

С учетом сказанного, пожалуйста, примите во внимание, что герцог и герцогиня Сассекские не будут иметь дела с вашим изданием. Не будет никаких подтверждений и никакого взаимодействия. Эта политика устанавливается и для их коммуникационной команды, чтобы защитить их со стороны отрасли, которую читатели никогда не видят.

Эта политика не направлена на то, чтобы избежать критики. Речь не идет о прекращении публичных разговоров или о цензуре корректных репортажей. Средства массовой информации имеют полное право сообщать и иметь свое мнение о герцоге и герцогине Сассекских, хорошее или плохое. Но оно не может быть основано на лжи.

Они также хотят быть предельно ясными: это ни в коем случае не общая политика для всех средств массовой информации.

Герцог и герцогиня Сассекские с нетерпением ждут возможности работать с журналистами и медиаорганизациями по всему миру, взаимодействовать с низовыми СМИ, региональными и местными СМИ, а также с молодыми, перспективными журналистами, чтобы осветить проблемы и дела, которые так отчаянно нуждаются в признании. И они с нетерпением ждут возможности сделать все, что в их силах, чтобы открыть голоса, разнообразные и в недостаточной степени представленные, которые необходимы сейчас больше, чем когда-либо.

Чего они не сделают - так это не предложат себя в качестве валюты для экономики наживы и искажений. Мы воодушевлены тем, что этот новый подход будет услышан и уважаем».

Неудивительно, что это письмо омрачило день рождения Елизаветы II, еще раз доказав, что ни одно событие не было настолько значительным или незначительным, чтобы деятельность Гарри и Меган не заглушила его. Ни один искушенный читатель не усомнился в том, что письмо было мастерски подготовлено ловкими, умными американскими медиаманипуляторами. Помимо языка, который был чисто американским, тон письма звучал как нью-йоркские метелки, смоченные в соленой воде озера Малибу. Это была демонстрация силы ханжества и лицемерия, и главная цель состояла в том, чтобы отгородиться от тех печатных органов, которые не были достаточно угодливыми, намеренно запутывая проблемы и тем самым обманывая несведущую публику, заставляя ее признать, что страдания Меган и Гарри приравниваются к «реальной человеческой цене и такой способ ведения дел поражает своих подлинных жертв». Как одна из тех, чья «жизнь [была] полностью разрушена без всякой уважительной причины» за последние сорок шесть лет, и кто успешно подал в суд на все четыре компании и фактически судится с одной в данный момент, - я лучше, чем кто-либо, могу сказать, что действия Гарри и Меган были неоправданными, не способными быть оправданными и опасными для благополучия британского народа и свободы британской прессы.

Я была ошеломлена тем, что они и их советники могли иметь наглость так цинично приравнивать свою ситуацию к реальным страданиям других людей, включая меня, как будто сломанный ноготь приравнивается к потере руки.

То, что пытались сделать Меган и Гарри, было не только некорректным. Это был прямой вызов протоколам, которыми руководствуются два величайших института нашей страны, а именно монархия и пресса. Они пытались оправдать создание новой и опасной политики, способной ослабить все здание, на котором зиждилась наша свобода слова. Их претензии на жертвенность были ложными. Да, они подвергались критике, но в целом эта критика была основана на фактах. Она не была основана на лжи. Кем они себя возомнили, стремясь опрокинуть и тем самым поставить под угрозу устоявшиеся протоколы, которые были тщательно выверены, чтобы защитить всех в этой стране - не только тех, о ком писали, или тех, кто писал, но и тех, кто работал в газетной индустрии? Потому что Меган и Гарри чувствовали, что с ними поступили несправедливо? Они были безрассудны и не обращали внимания на последствия, которые их действия потенциально имели для нации в целом. В своем беспокойстве и, осмелюсь сказать, ошибочном понимании того, насколько они имеют право защищать свои собственные чувства, они отождествляли эти чувства с еще большим ущербом, которому подвергали всех остальных, ослабляя прессу. Могут ли они действительно быть настолько слепы в отношении того, где лежит реальность, что искренне верят в то, что их оскорбленные чувства оправданны, подвергая опасности целую отрасль, когда в систему уже встроены гарантии, с помощью которых пострадавшие могут получить защиту или справедливость?

Что делало действия Гарри и Меган такими ужасными, так это то, что они, казалось, не задумывались об их последствиях для чьих-либо интересов, кроме своих собственных.

Ян Мюррей, исполнительный директор общества редакторов, целью которого является защита свободы СМИ, ответил, объяснив: «Хотя герцог и герцогиня говорят, что поддерживают свободную прессу и все, что она отстаивает, невозможно отделаться от ощущения, что их действия здесь равносильны цензуре. Диктуя, с какими средствами массовой информации они будут работать, а какие будут игнорировать, они, без сомнения, непреднамеренно помогают богатым и сильным повсюду использовать свой пример в качестве предлога для нападения на средства массовой информации, когда это им удобно».

Хотя мистер Мюррей мог бы счесть их уловку непреднамеренной, исследовав, я поняла, как агрессивно, даже оскорбительно Sunshine Sachs подходит к любому средству массовой информации, которое не падает к ногам их славных клиентов и не лижет подошвы их грязных ботинок, как если бы они были богами, которым поклоняются, - я не сомневаюсь, что Гарри, Меган и их советники по СМИ намеревались, вполне осознанно, оказать помощь богатым и влиятельным повсюду, чтобы нанести удар по средствам массовой информации. Как сказал Мартин Нимёллер, пастор-антифашист, обращаясь к немецкому народу в 1930-х годах перед тем, как его отправили в концлагеря Заксенхаузен и Дахау: «Сначала они пришли за коммунистами, но я молчал, потому что не был коммунистом... потом они пришли за мной, и не осталось никого, кто мог бы говорить за меня».

Уникальная попытка Меган и Гарри изменить способ работы британской прессы не принимала во внимание тот факт, что британская пресса является неотъемлемой частью британской национальной жизни, а пристальное внимание к жизни и деятельности героев журналистских материалов является приемлемым. Как выразился принц Филипп, «роль прессы состоит в том, чтобы быть навязчивой. Это жизненный факт, и мы его принимаем». Как члены королевской семьи, пусть и частично отделившиеся, проживающие за границей, Гарри и Меган обязаны уважать и соблюдать правила и обычаи страны, которой правит его бабушка и королем которой однажды станут его отец и брат. Уже существуют тщательно разработанные протоколы, гарантии и законы, иные из которых были приняты совсем недавно, а другие существуют десятилетиями, а иногда и столетиями, защищающие права тех, кто пишет в прессе и тех, о ком пишут в прессе. Все британские газеты обязаны ссылаться на человека, о котором они пишут, чтобы получить его комментарии. Это право задает рамки для обеих сторон, защищая не только предмет статьи, но и издание, публикующее статью.

Поскольку американские СМИ кормили читателей историями о том, что Меган стала жертвой из-за своей расы и класса, по ту сторону Атлантики было значительно больше сочувствия к ней и к Гарри, чем если бы американцы знали, что факты неверно поданы и искажают смысл, для защиты герцога и герцогини Сассекских.

Меня, например, угнетало, что умные манипуляторы могут так искажать повествование и реальность в ущерб целой нации. Но мир изменился до неузнаваемости из-за пандемии коронавируса. Вещи, которые казались значимыми до лок-дауна, стали просто неуместными после него. Естественно, это коснулось Меган и Гарри вместе со всеми остальными. В то время как другие члены королевской семьи внушали британской публике любовь благоразумным, простым и адекватным поведением, Гарри и Меган с трудом находили нужную ноту, находясь в своем временном жилище в Калифорнии.